Товарищу Петруха
На Ваш №10/396—56 от 8/II-56 года
При этом вместе с постановлением направляю дело №88310 по обвинению Жестянниковой Эсфири Владимировны
По минованию надобности прошу дело возвратить в Учетно-архивный отдел при Совете Министров Узбекской ССР, сославшись на их №13/388320 от 2 марта 1956 года.
Подпись:
Зам. прокурора Таджикской ССР
По спецделам, старший советник юстиции Ушаров
Видимо, дело пришло. Разборки начались, но Жестянникова пока ничего нового не получила. Поэтому 26 марта 1956 года Эсфирь Владимировна пишет новое заявление в Прокуратуру СССР.
В Прокуратуру СССР
Москва, ул. Пушкинская, 15а
От Жестянниковой Э. В.,
Проживающей в Марийской АССР,
Село Кунжер, ул. Кирова, 5
ЗАЯВЛЕНИЕ
25/I-56 я направила на имя Генерального Прокурора СССР жалобу на отказ Таджикской прокуратуры в пересмотре моего дела.
Прошу сообщить, что предпринято по существу моего вопроса.
Жестянникова
26/I-56 г.
Если потребуются отзывы о работе, прошу сообщить.
Судя по следующему заявлению, в апреле Жестянниковой поступило сообщение о том, что ее дело находится на рассмотрении.
Прождав 10 месяцев, Эсфирь Владимировна снова обращается в Прокуратуру СССР.
В Прокуратуру СССР
Прокурору отдела по спецделам
(дата неразборчива) апреля сего года Вами было направлено мне извещение о том, что мое заявление от 26/I-56 получено и находится на рассмотрении, и что о результатах мне будет сообщено дополнительно.
С момента возбуждения вопроса о реабилитации прошло уже 10 месяцев, но до сих пор я нахожусь в полном неведении.
Убедительно прошу Вас ускорить рассмотрение моего дела.
Мне предстоит перемена места работы, и хотелось бы, наконец, при заполнении анкеты иметь возможность написать: «Была судима, но в 1956 году полностью реабилитирована».
Желание весьма скромное и вполне законное, так как уже 11 лет хожу с позорным клеймом, не говоря уже о 7 годах пребывания в лагерях.
Итак, уже 18 лет незаслуженного оскорбления.
Хочу надеяться, что 1956 год будет решающим, что с меня будет снято позорное клеймо.
Если требуется характеристика с места работы, прошу сообщить.
Жестянникова Эсфирь Владимировна
Между тем работа по пересмотру шла своим ходом, хотя Эсфирь об этом и не ставили в известность. Еще 31 августа Зам. Генерального Прокурора СССР, Государственный советник юстиции 1-го класса Д. Салин принес протест по делу Жестянниковой.
В ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА ТАДЖИКСКОЙ ССР
ПРОТЕСТ
/в порядке надзора/
По делу ЖЕСТЯННИКОВОЙ Э.В.
По приговору Верховного суда Таджикской ССР от 25 сентября 1938 года
ЖЕСТЯННИКОВА Эсфирь Владимировна, 1902 года рождения, уроженка села Усвяты Витебской области, еврейка, гражданка СССР, из семьи кустаря, ранее не судима, до ареста работала глазным врачом, —
Осуждена по ст. 61 ч.I УК Таджикской ССР к 7 годам лишения свободы, с последующим поражением в избирательных правах на 3 года.
Жестянникова признана виновной в том, что она систематически среди своего окружения вела контрреволюционную пропаганду, распространяя антисоветские анекдоты, клеветала на руководителей партии и правительства.
Приговор Верховного суда Таджикской ССР подлежит отмене, а дело – прекращению производством по следующим основанием:
В проведении антисоветской агитации Жестянникова виновной себя не признала ни в ходе следствия, ни при рассмотрении дела в суде.
Показания допрошенных по делу свидетелей о том, что Жестянникова отрицательно относилась к выборам в Верховный Совет СССР, «скептически была настроена к украшению города портретами /вождей/ в связи с празднованием 20-й годовщины Октября», выражалась по адресу портретов нецензурно, перефразировала отдельные слова в песне о Родине на вульгарный лад, не могут служить доказательствами обвинения Жестянниковой в преступлении, предусмотренном ст. 61. Ч. I УК Таджикской ССР.
Во всех этих действиях Жестянниковой, /если признать их достоверными/, усматриваются лишь отдельные хулиганские выходки.
Поэтому осуждение ее на основании таких материалов по ст. 61. Ч. I УК Таджикской ССР нельзя признать правильным, тем более что свидетели Никифоров, Грачев, как это видно из протокола судебного заседания, показания о высказывании Жестянниковой дали со слов свидетеля Лейкович, а показания последнего объективно ничем не подтверждены.
Исходя из изложенного и руководствуя ст. 16 закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик, —
ПРОШУ:
Приговор Верховного суда Таджикской ССР от 25 сентября 1938 года по делу Жестянниковой Э. В. отменить и дело производством прекратить за отсутствием состава преступления.
Приложение: архивно-следственное дело №8598 в 1-м томе.
ЗАМ. ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СССР
Государственный советник юстиции 1 класса
/Д. Салин/
31/VIII-38
Справка: Жестянникова Э. В. проживает по адресу:
Марийская АССР, с. Кунжер, ул. Кирова, 5
Протест заместителя Генерального прокурора был полностью удовлетворен, о чем было сообщено прокуратурой Таджикской ССР самой Жестянниковой и заместителю начальника отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности прокуратуры союза СССР, старшему советнику юстиции тов. Холявченко. Письмо прокуратуры Таджикской ССР от 31 октября 1956 года хорошо сохранилось:
К письму прилагался текст постановления Президиума Верховного суда Таджикской ССР. Постановление, напечатанное под копирку, читается с трудом, поэтому привожу его в удобочитаемом виде:
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е
ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СУДА ТАДЖИКСКОЙ ССР
От 31 октября 1956 года
Президиум Верховного суда Таджикской ССР в составе зам. председателя президиума ПЕТРОВА А.И., членов президиума: БАБАХАНОВА С., ДОНАЕВА С. И Загревского С. И. с участием зам. Генерального прокурора Таджикской ССР Ушарова при секретаре Пятых,
Рассмотрев по протесту Зам. Генерального прокурора союза СССР дело по обвинению Жестянниковой Э. В. в преступлении, предусмотренном ст. 61. Ч. I УК Таджикской ССР,
ПРЕЗИДИУМ ПОСТАНОВИЛ:
По приговору Верховного суда Таджикской ССР от 25 сентября 1938 года, на основании ст. 61. Ч. I УК Таджикской ССР, осуждена к лишению свободы сроком на семь /7/ лет, с последующим поражением избирательных прав на 3 года,
ЖЕСТЯННИКОВА ЭСФИРЬ ВЛАДИМИРОВНА, 1902 года рождения, еврейка, уроженка села Усвяты Велижского уезда быв. Витебской губернии, с высшим образованием, ранее не судимая, работавшая до ареста по данному делу в гор. Сталинабаде глазным врачом,
ЖЕСТЯННИКОВА Э.В. признана виновной в том, что она систематически среди своего окружения вела контрреволюционную пропаганду, распространяла антисоветские анекдоты, клеветала на руководителей партии и правительства.
В протесте ставится вопрос об отмене приговора Верховного суда Таджикской ССР от 25 сентября в отношении ЖЕСТЯННИКОВОЙ Э.В. и прекращении дела производством за отсутствием состава преступления.
Заслушав доклад члена президиума Загревского и заключение зам. Прокурора Таджикской ССР Ушарова, поддерживающего протест, президиум находит, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям:
В проведении антисоветской агитации Жестянникова виновной себя не признала ни в ходе следствия, ни при рассмотрении дела в суде.
Показания допрошенных по делу свидетелей о том, что Жестянникова отрицательно относилась к выборам в Верховный Совет СССР, «скептически была настроена к украшению города портретами /вождей/ в связи с празднованием 20-й годовщины Октября», выражалась по адресу портретов нецензурно, перефразировала отдельные слова в песне о Родине на вульгарный лад, не могут служить доказательствами обвинения Жестянниковой в преступлении, предусмотренном ст. 61. Ч. I УК Таджикской ССР.
Во всех этих действиях Жестянниковой /если признать их достоверными/, усматриваются лишь отдельные хулиганские выходки.
Поэтому осуждение ее на основании таких материалов по ст. 61. Ч. I УК Таджикской ССР нельзя признать правильным, тем более что свидетели Никифоров, Грачев, как это видно из протокола судебного заседания, показания о высказывании Жестянниковой дали со слов свидетеля Лейкович, а показания последнего объективно ничем не подтверждены.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 133 УК Таджикской ССР, президиум —
ПОСТАНОВЛЯЕТ:
Протест зам. Генерального Прокурора союза ССР удовлетворить.
Приговор Верховного суда Таджикской ССР от 25 сентября 1938 года в отношении Жестянниковой Эсфирь Владимировны отменить и дело о ней производством прекратить за отсутствием состава преступления.
Зам. Председателя Президиума Верховного суда Таджикской ССР
А. Петров
С подлинным верно: член президиума /Загревский/
Из приведенных документов очевидно, что и в Таджикистане, и после отбытия наказания тетя Фира всегда работала по специальности – глазным врачом. Если бы в Таджикистане ее не осудили к 7 годам лишения свободы, она наверняка бы ушла на фронт и могла бы спасти сотни жизней. А вместо этого «за отдельные хулиганские выходки» оттрубила в ИТЛ 7 лет.
Вся ее переписка с органами правосудия выдержана в сухом стиле и передает силу ее духа и независимый нрав. Она не умоляет о снисхождении, она требует справедливости.
Наконец, справедливость вострожествовала, и обе сестры, Роза и Эсфирь, полностью реабилитированы и могут вернуться в свои города – Горький и Ленинград.
Остается один вопрос. На партсобраниях и на заседании парткома ни один человек не предъявлял ей обвинений ни в антисоверских высказываниях, ни в рассказывании антисоветских анекдотов. Неужели вдруг поле высылки из Ленинграда в ней проснулся дух противоречия к системе, которая поступила с ней несправделиво? Не исключено, как не исключено и то, что ее просто оговорили. Этого мы никогда уже не узнаем, но мнение родителей о ней, как о веселой «приколистке», навсегда осталось в семейных преданиях.
Братья
Теперь мы достаточно знаем о судьбе сестер – Розы и Эсфири. Но в семье кроме сестер было еще несколько братьев – Яков, Лев, Гилель и Абрам. Попробуем выстроить цепочку братьев и сестер по возрасту. Это важно, так как в биографиях часто употребляются слова «старший брат», «младший брат», и важно понять, кто именно имеется в виду. Сопоставим года рождения детей Жестянниковых.
Гилель (Илья) Вульфович, 1887;
Яков (Иаков, Самсон) Вульфович (Владимирович), 1891;
Лев Вульфович (Владимирович), 1894;
Роза (Рахиль) Вульфовна, 1896;
Абрам Вульфович, год рождения не установлен (ориентировочно 1898);
Эсфирь Вульфовна (Владимировна), 1902.
В воспоминаниях членов семьи было сказано, что жили они так бедно, что одного из сыновей пришлось отдать на воспитание в богатую семью. В автобиографии Льва сказано, что старшего брата (видимо, Илью) отдали в ученики к столяру, другого брата временно отдали на воспитание к сравнительно богатому человеку, а сам Лев с детства пел в церковном хоре при синагоге, помогая своим скромным заработком семье. Брат Яков тоже постоянно подрабатывал пением и репетиторством, то есть все братья крутились, как могли.
Меньше всего информации удалось найти про брата Абрама. Я подозреваю, что именно его отдали на воспитание в более обеспеченную семью. Моему родственнику и пытливому исследователю, Евгению, удалось найти один любопытный документ.
Из этой справки видно, что Абрам служил в Красной армии политруком, а значит, был членом партии. С июля 1919 года, после того, как он попал в плен к белогвардейцам (видимо, деникинцам), сведения о нем отсутствуют, что говорит о том, что Абрам, скорее всего, был убит. В связи с этим на допросах остальных братьев и сестер его имя практически не фигурирует, так к этому времени его не было в живых.
Про старшего брата Илью (Гилеля) в протоколах упоминается вскользь: есть такой, живет в Севастополе. Благодаря Евгению его фигура начинает приобретать конкретные черты, но пока еще не все материалы о нем получены. Глава о нем будет написана в самом конце, когда все документы будут собраны.
Таким образом, наиболее ясны к сегодняшнему дню фигуры Льва и Якова, причем по Льву еще ожидается поступление подробной информации от моей дочери Ольги, которая должна поступить ей из Новосибирских архивов. Материалов уже много, но есть периоды «белых пятен», в которые не известно, что с ним происходило.
К настоящему моменту наиболее подробно вырисовывается фигура Якова, о котором уже многое можно рассказать.
Яков
Брат Яков – самая необычная и противоречивая фигура из всех членов семьи. Он был ее хранителем, ее оберегом, кормильцем и причиной многих бед. С одной стороны, он тащил на себе младших братьев, сестер и родителей, добывая средства и тяжелым трудом, и некоторой изворотливостью, граничащей с мошенничеством. Иногда, изучая его биографию, у меня в мозгу всплывал образ Остапа Бендера. Якова то исключали из партии, то снова восстанавливали в ее рядах.
