?
плохая адаптация к новой обстановке;
?
старательность в планировании и организации работы;
?
углубленность и тщательность при выполнении работы;
?
повышенная чувствительность;
?
трудности в заведении знакомств;
?
предъявление высоких требовании к себе и окружающим;
?
потребность в долгом обдумывании, самоанализе.
Профессор Гройсман на основе основных показателей темперамента пришел к следующим выводам:
Холерики – решительные, инициативные, вспыльчивые, неуравновешенные, нетерпеливые, смелые, «максималисты», то есть ни в чём не знают меры и плохо соразмеряют силы, плохо владеют собой.
Сангвиники – люди энергичные, общительные, оживленные, легко приспосабливающиеся к новой обстановке.
Флегматики – спокойные, уравновешенные, невозмутимые, медлительные, но трудно выводимые из себя: они мало переключаемые, нерешительные.
Меланхолики – неуверенные, безынициативные, робкие, мнительные, с подавленным настроением, трудно приспосабливающиеся, теряющиеся в трудных ситуациях.
Интенсивность нервных процессов зависит в первую очередь от типа нервной системы, её силы и реактивности, то есть её способности реагировать на раздражители различной интенсивности.
Поскольку публичная деятельность актёра требует высокой интенсивности всех нервных процессов, то, чем сильнее нервная система, тем больше она соответствует требованиям, предъявляемым творчеству актёра. Учёный-психолог Борис Теплов отмечал, что слабость нервной системы проявляется в тормозящем действии раздражителей. То бишь отвлечение на ненужные раздражители.
Отсюда можно проследить закономерность, которая указывает на преимущества сильной нервной системы для театральной деятельности, которая проявляется в способности легко концентрировать внимание на объекте, сосредотачивать и направлять свой психофизический аппарат на осуществление сценического действия. Она обеспечивает длительность и устойчивость впечатления и эмоциональной реакции, помогает длительное время сохранять действенную силу побуждений.
Однако Теплов сформулировал пример обратной корреляции, в которой слабая нервная система получает определённые преимущества. «Сила нервной системы характеризуется чувствительностью анализаторов, определяемой величиной абсолютных порогов, причём зависимость между силой и чувствительностью – обратная: сильная нервная система характеризуется низкой чувствительностью, а слабая – высокой чувствительностью». Благодаря указанной закономерности слабая нервная система способна реагировать на незначительные раздражители.
В силу повышенной чувствительности слабой нервной системы актёры, обладающие таковой, способны чутко и тонко реагировать на малейшие нюансы ситуации, остро воспринимать тончайшие штрихи в поведении партнёра на сцене. Исследования показывают, что для большинства начинающих актёров значительную трудность составляют всесторонний анализ внутреннего мира другого человека, умение глубоко и полно оценивать любые жизненные события и факты.
Многие выдающиеся актёры умеют качественно провести самостоятельный анализ своей игры и игры партнёров. Отсутствие должного анализа приводит в тупик. В современном мире, когда все спешат, многие пренебрегают именно анализом того, какие ошибки случились, и в какой момент они зародились. Все стремятся к быстрому получению результата и часто ставят это основной целью деятельности. Для них ответ важнее самого вопроса, процесс не так важен, и это несомненно тормозит развитие творческих способностей.
Будущий актёр – это тот, кто мгновенно и гибко способен анализировать игровой процесс на ходу и менять его при необходимости. Для этого необходимо научится видеть с помощью воображения себя и партнёров со стороны, будто в пространстве имеется скрытая камера, которая выполняет функцию глаз играющего.
Мы ещё обязательно вернемся к этой теме, но давайте сейчас подведем итог по типам нервной системы:
Меланхолики впечатлительны, эмоциональны, полно и ярко воспринимают действительность. Однако у них ориентация на переживание эмоциональных впечатлений внутри себя. Такие люди мало способны произвольно прекращать свои переживания, так как у них отсутствует способность природного торможения. Впечатления как бы оседают в психике меланхолика и реализуется в воображении в качестве идеи, не всегда воплощающейся в поступке. Не нужно забывать об одном весьма важном психологическом нюансе. Так как психика меланхолика является более уязвимой по сравнению с другими, то надо с ними полегче. Следует исключать ругательства, грубый тон или грубые оценки актёрской непригодности в адрес меланхолика. Воспитание актёрских способностей у такого человека, отмечают результаты экспериментов, дело сложное.
Холерики отличаются повышенной эмоциональной впечатлительностью, но находят естественный выход эмоциональной реактивности в поступках. В то же время это свойство является также и недостатком, мешающим человеку осознанно управлять своим поведением. Холерикам свойственен стиль метода проб и ошибок. Пока считается, что данный тип темперамента наиболее близок по своей природной организации к актёрской деятельности. Холерики, как правило, имеют болезненное, легко уязвимое самолюбие.
Флегматик – это трезвый аналитик. Всё делает основательно, долго, но зато ничего не упускает из виду. Он никогда не стремится сделать больше и лучше, чем от него требуется. Предпочитает реже менять свои цели и стиль деятельности. Всегда проявляет настойчивость и упорство. Флегматика нельзя подгонять в работе! Темп его деятельности можно ускорить, только лишь используя приёмы одобрения.
Сангвиник, в отличие от флегмата, предрасположен к подвижной деятельности с целью достижения желаемого. Препятствие в достижении цели может привести сангвиника к полному безразличию или отказу от цели. Таким людям всегда свойственно стремление к смене впечатлений. Несамостоятельность сангвиников является порой препятствием к достижению цели.
Даже весьма поверхностный анализ темпераментов по методике диагностики актёрских способностей, позволяет сделать вывод, что использование той или иной театральной методики невозможно без глубоких психологических знаний о человеке.
Глава 3. Врождённые и приобретённые качества актёра
Способность к перевоплощению является основополагающей в актёрском мастерстве. Именно это качество предрасположено: либо оно есть, либо ты хоть тресни, оно не появится. И если оно есть, можно сказать, генетически, то его в этом случае можно развивать, но потерять его нельзя. Если это качество в достаточной степени развито, то грим или костюм не нужен, эти атрибуты просто подчеркивают то, что уже имеется. Меняется всё существо, но изначально это происходит у нас в психике. И инструмент, с помощью которого возможно «принять на себя иную личину» – это воображение.
В основе перевоплощения лежит такая нервная организация, при которой возможна лёгкая перестройка условно-рефлекторных связей и стереотипов поведения. Создавая образ того или иного персонажа, актёр как бы моделирует новую личность со своей особой системой действий, отношений и мотивов. В реальной жизни, действуя в различных жизненных ситуациях, человек меняется, становится как бы другим, при этом в одних случаях разительно, как бы изнутри, всем существом, в других незначительно, надевая «лёгкую маску».
Психические процессы, обеспечивающие акт перевоплощения, имеют своеобразие: внимание обладает высокой степенью переключаемости, восприятие отбирает существенно характерное в человеке, память хранит переживания разных эмоциональных состояний, воображение моделирует новую личность. Воображение связано со способностью к сопереживанию, эмпатией. Борис Теплов писал: «Чтобы веселиться чужим весельем и сочувствовать чужому горю, нужно уметь с помощью воображения перенестись в положение другого человека, мысленно стать на его место. Подлинно чуткое и отзывчивое отношение к людям предполагает живое воображение»
Что же мешает пойти безрассудно за своим воображением, отпустить себя? Это высокий рациональный контроль над своим поведением. Рефлексия является одним из главных мешающих факторов в творчестве актёра. Она как бы разъедает творческие устремления. Рушит ткань игры, мешает естественности поведения, блокирует воображение, сковывает подсознательную работу творческих сил с позиции скептического разума.
Ещё одно врождённое качество, необходимое для успешного развития творческих способностей – заразительности на сцене. Это способность актёра вызывать своими эмоциями аналогичные чувства у зрителей. Вот, как описывает это Платон: «Когда мы, например, слушаем речь какого-нибудь другого оратора, даже очень хорошего, это никого из нас, правду сказать, не волнует. А, слушая тебя или твои речи в чужом, хотя бы и очень плохом пересказе, все мы, мужчины и женщины, и юноши, бываем потрясены и увлечены».
Хорошее объяснение актёрской способности заражать партнёров и зрителей дал Владимир Немирович-Данченко: «Во всяком человеке есть – это уже старо – все черты человеческой сущности. Все эти черты мы носили в себе. Но у одного человека такое физиологическое существо, что вот именно эти черты, эти нервы, которыми он живёт, более развиты, а другие почти атрофированы. Те черты, которые более развиты, и характеризует его личность. Если психологически разбирать, то получается так, что актёр, в зависимости от задач, какие он ставит перед собой, посылает мысленно тем нервам, которые ему необходимы. Так мгновенно, что не уловишь. И если он обладает сценическим талантом, то эти нервы вибрируют и быстро заражают. Талант – и писательский, и актёрский – заключается именно в способности заражать других людей своими переживаниями».
Обаяние – такое психофизическое качество актера, которое заставляет окружающих интуитивно заинтересоваться личностью, характером, своеобразием личности. В обаянии проявляются темперамент, эмоции и вера, заразительно действующее на аудиторию.
Константин Станиславский так характеризует актёрское обаяние: «Знаете ли вы таких актёров, которым стоит только появиться на сцене, и зрители их уже любят? За что? За красоту? Но очень часто её нет. За голос? И он нередко отсутствует. За талант? Он не всегда заслуживает восхищения. За что же? За то неуловимое свойство, которое мы называем обаянием. Это необъяснимая привлекательность всего существа актёра, у которого даже недостатки превращаются в достоинства, которые копируются его поклонниками и подражателями. Это свойство называется “сценическим” обаянием».
Кстати сказать, жизненное и сценическое обаяние – не одно и тоже. Как харизматическая личность в условиях публичности может потерять свою харизму, так и наоборот: ничем с виду непримечательный человек, на сцене может стать неузнаваем.
Существует условная классификация видов сценического обаяния:
?
интеллектуальное обаяние
(актёр заражает аудиторию начитанностью, мудростью, работой мысли, благородством духовных интересов);
?
обаяние наивности
(детская непосредственность, искренность, чистота помыслов);
?
обаяние доброты
;
?
обаяние зла
(передача актёрами отрицательных свойств личности персонажа);
?
обаяние трагизма
(способность актёра транслировать мировую скорбь и человеческие страдания);
?
комическое обаяние
(юмор, ирония, сатира).
Некоторые актёры обладают гибким, многосторонним обаянием. Возможно ли развить в себе то или иное обаяние? Станиславский пишет: «Неужели нет средств, с одной стороны, создавать в себе, хотя бы в известной мере, то сценическое обаяние, которое не дано природой, а с другой стороны, неужели нельзя бороться с отталкивающими свойствами актёра, обиженного судьбой? Да, можно, но лишь в известной мере. Причём не только в смысле самого создания обаяния, сколько со стороны уничтожения отталкивающих недостатков… До некоторой степени можно даже сделать “сценическое обаяние” благородными приемами игры, хорошей школой, которые сами по себе сценично обаятельны».
Часть 2. Люди, их подходы и знаковые места
В дальнейших главах я хочу описать театральных деятелей: современников и классиков, которые так или иначе повлияли на моё театральное мышление, на мои актёрские инструменты. Я подробно опишу, как их творчество, режиссура или педагогика отражалась на моей игре, какие их советы и знания помогли.
Глава 4. Борис Мильграм
В 2007 году я подал документы в Пермский Государственный Институт Искусства и Культуры. С этого момента начался мой профессиональный театральный путь. Мир 18-летнего меня по сути разделился на «до» и «после». Почему я поступал на актёрский факультет? Я вам скажу: интуитивно. Я многие вещи делаю в жизни, опираясь на свою интуицию. Способность слушать себя и слышать, очень важная, как выяснилось, способность, ведь театральный путь – это во многом путь самопознания. Как говорится, хочешь познать других или познать мир, начни с себя. Я также подавал документы на философский факультет классического университета, и даже прошёл по баллам, но театр тогда сыграл со мной в кости.
Итак, с математикой у меня было не очень, но я обнаружил за время обучения в гимназии, что я неплохо что-то умею рассказывать своим сверстникам, учителям, да вообще всем. Меня слушали, была тишина, никто не ёрзал, и я сам получал удовольствие. Я очень ярко видел то, о чём рассказывал. В общем, недолго думая, я наспех выучил программу, необходимую для прохождения творческих туров (проза, басня, стих), и явился перед экзаменационной комиссией.
