Заодно меня порядком потряхивало, потому что накатило осознание содеянного.
Мы только что помогли скрыться государственному преступнику, в чем я принимала самое активное участие. И это несмотря на то, что папа с детства вдалбливал мне в голову четыре правила нашей семьи!
Но я слишком быстро позабыла о его науке. Вместо этого обманула Ищеек и задурила королевскому магу голову. Прорезала купол, выпустив пленника, изменила Имгору внешность, а затем еще и пробила портал прямиком в бордель!
Не удержавшись, сдавленно усмехнулась. Бордель, конечно, был «вишенкой» на торте!
За все, что я совершила, не только лишают магии, заковав навсегда в кандалы из мегелита, но еще и вешают вдоль дороги.
Или же рубят головы, или… Вариантов много, выбирай – не хочу!
Да и Кая с Брассом тоже не поблагодарят. Хотя вряд ли им что-то угрожало, так как искать будут мага с сильным даром.
– Вот же Тьма! – пробормотала я чуть слышно.
– Нет, это была не Тьма, – с ленцой в голосе отозвался Брасс, уверовавший в нашу неуязвимость. – Я его узнал. Разглядел перстень на его руке.
– Какой еще перстень? Кого ты узнал? – переспросила я, хотя догадалась, что Брасс говорил о некроманте.
Но все уже было собрано, и пора уходить, да и остальным сказать, чтобы они здесь не задерживались.
– Очень древний. Наверное, фамильная реликвия или какой-то артефакт. Я его заприметил еще тогда, когда он подписывал документ о моем отстранении от учебы.
– Погоди! – выдохнула я изумленно. – Ты хочешь сказать…
Неужели маг, чье лицо скрывала Тьма и кто смотрел на меня внимательно, заинтересовавшись сперва куполом, а потом слабо зашнурованным лифом платья, был не кем иным, как… деканом Академии Магии Изиля?!
– Уверен, это был магистр Джей Виллар! – жизнерадостно сообщил мне Брасс.
Глава 4
Стоило меня увидеть, как в ее зеленых глазах появилось отчаяние.
Словно до этого в жизни леди Аннариты Вейр все было прекрасно – и трехэтажный особняк на склоне самого высокого холма Изиля с видом на королевский дворец, и бросающаяся в глаза роскошь обстановки – шелковые ковры, бархатные портьеры, изящная мебель из вишневого дерева, тисненные золотом обои, – и вышколенная армия слуг.
Ее жизнь была ясна и приятна, но ровно до тех пор, пока в ней не появилась собственная дочь, которую она лично «похоронила» в небольшой деревеньке на севере Центина четырнадцать лет назад.
Вот только та неожиданно воскресла и постучала в ее двери, грозя принести с собой все мыслимые и немыслимые беды и разрушения.
Увидев отчаяние на лице мамы, мне захотелось ее утешить. Сказать, что мое появление ни в коем случае не причинит ей вреда. Разве я могла причинить боль тому, кого люблю?
Но я промолчала.
Смотрела на нее, дожидаясь решения, не имея ни малейшего понятия, позволит ли мама мне остаться или же сию минуту выставит вон.
…В дом лорда и леди Вейр я пришла по той простой причине, что мне больше некуда было податься, а оставаться на улицах, на которых полным-полно магов и солдат короля Ийседора, я посчитала слишком опасным.
Правда, сперва я нашла Академию Магии Изиля.
Долго искать не пришлось, серые шпили ее корпусов я заметила сразу же, стоило завернуть за дворцовый холм.
Академия была обнесена каменной стеной лишь немного ниже, чем городские укрепления, и вход в нее был один, но за центральные ворота меня так и не пропустили.
Зато я выяснила, что вступительные экзамены начинаются через два дня. Нет, записываться заранее не нужно, надо лишь явиться вовремя и не забыть принести с собой документы.
На этом было все, и мне пришлось возвращаться в город.
На обратной дороге я трижды натыкалась на патрули, и каждый раз у меня проверяли документы. Повезло, магов в патрулях я не встретила, но стало понятно, что бродить по улицам мне не стоит.
Но как мне по ним не бродить, если все приличные постоялые места, где я могла бы остановиться на пару дней, были заняты, а в неприличных ночевать я не собиралась?
Вожатый Трегольд с Каем и Брассом все же остались в «Бойцовом петухе», но мне туда ход был заказан.
Еще немного подумав, я отыскала дом Вейров. Решила, что терять мне все равно нечего, прогонят так прогонят!
Назвалась дальней родственницей леди Вейр и написала маме короткую записку, после чего принялась дожидаться аудиенции в небольшой приемной под присмотром пожилого слуги.
Сидела, сложив руки на коленях, заодно придерживая свой мешочек с вещами, заодно пытаясь понять, почему не чувствую в этом доме отголосков магических заклинаний.
От отца я слышала, что Вейры не были магами, но моя мама… Неужели ее нет в этом роскошном особняке с мраморными колоннами у входа?
Вышколенные слуги на мои вопросы отвечать не собирались, поэтому я ждала, с замиранием сердца прислушиваясь к звукам огромного дома.
Думала о том, что мамы вполне может здесь и не быть.
Кто знает, вдруг она перебралась в сельское имение, подальше от городской жары?
Или же не захотела меня видеть, ведь между нами лежало целых четырнадцать лет разлуки? Либо, того хуже, ее здесь нет, а задержка вышла из-за того, что меня вот-вот сдадут магам Ийседора.
Те вначале посадят меня в Центральную Тюрьму, а затем отрубят голову вместо беглого короля Имгора. Его плаха так и стояла неразобранной, я видела ее издалека, пока бродила по Изилю!
О чем я только не думала, сидя в маленькой комнатке на первом этаже особняка Вейров!..
Но вместо мрачного пророчества, которое я сама себе сделала, в комнату вошла все еще молодая, удивительной красоты женщина в парчовом платье цвета слоновой кости и с настороженным взглядом синих глаз.
Моя мама.
Я сразу же ее узнала – пусть детские воспоминания поистерлись, но у нас в Калинках хранилось множество ее портретов.
Подскочила, прижимая к себе мешок с вещами. Затем мысленно охнула и положила его на стул. Собиралась уже ее обнять, но…
Не стала.
Стояла и молчала. Смотрела на нее, потому что мама тоже не спешила мне навстречу.
У нее были удивительно красивые и гармоничные черты лица. Пышный белоснежный воротник оттенял черноту ее волос и оливковую смуглоту кожи. В строгой прическе леди Вейр поблескивали бриллиантовые заколки, а серебряная шнуровка лифа подчеркивала осиную талию.
– Аньез! – наконец, выдохнула она. – Признаться, не ожидала, ведь столько лет прошло!.. Но ты уже совсем взрослая!
Затем снова замолчала, явно раздумывая, как со мной поступить.
– Расскажи мне, – попросила она.
Тонкие наманикюренные пальчики сжимали и комкали батистовый платочек, который она то и дело подносила к глазам, слушая о моей жизни в Калинках и путешествии в Изиль. Единственное, я опустила детали бегства короля Имгора и свое непосредственное в этом участия.
Наконец мама убрала платок от лица, но ее глаза оказались сухими.
– Хорошо! – сказала мне. – Так и быть, ты сможешь остаться в этом доме, но только если станешь беспрекословно соблюдать все правила нашей семьи.
– Конечно, мама! – отозвалась я, наслаждаясь подзабытым вкусом этого слова.
Столько лет я мечтала если не очутиться в ее объятиях, то хотя бы вдохнуть ее запах, который тщетно искала во всех садах и на лугах Калинок!
– Правило первое, Аньез! Ты не должна перечить ни мне, ни Эммериху, моему мужу, ни его сыну Тагору. Слушайся во всем и держи свое мнение при себе, особенно при лорде Вейре. Если захочешь выговориться – скажешь мне обо всем позже. Наедине.
Кивнула.
– Мне все понятно.
– Правило второе. Тебе придется позабыть о том, что ты – моя дочь. Для всех Аньез Райс давно умерла, поэтому я скажу мужу, что в столицу приехала моя дальняя родственница. Сиротка, у которой не осталось никого, кроме меня. – Задумалась на секунду. – Мы с кузеном не поддерживаем связь уже много лет, но, кажется, у него были дети. Я выдам тебя за его дочь.
– Да, тетя! – отозвалась я, заслужив мамин кивок.
– Значит, ты приехала поступать в Магическую Академию. Когда у тебя экзамены?
– Послезавтра. Я очень надеюсь, что…
– Конечно же, ты поступишь, – перебила она. – Не сомневаюсь, что он… – Тут мама запнулась, а я подумала, что не произносить имя моего отца, скорее всего, окажется одним из правил этого дома. – Уверена, он хорошо тебя подготовил. К тому же, если тебе досталась хотя бы часть моих или его способностей…
Аннарита Орейга была одной из лучших целительниц в Академии Магии Изиля, отец рассказывал. И еще о том, как он полюбил ее с первого взгляда и мама быстро ответила на его чувства.
Иногда я думала: уж не из-за того ли, что молодому лорду Двейну Райсу принадлежали обширные земельные владения на юге Центина, огромный особняк в столице и несколько семейных предприятий?
– При Академии есть неплохое общежитие, – добавила мама. – Будет разумно, если после поступления ты переедешь туда.
– Конечно, ма… То есть тетя!
Она снова кивнула.
– Я буду звать тебя Мири. Миринда Орейга, моя двоюродная племянница.
С трудом, но я подавила смешок. Это было то самое имя, которое я назвала лорду Кеттеру!
– У меня остались кое-какие связи, – продолжила мама. – Если будет нужно, я сделаю тебе новые документы на это имя. Но это еще не все, Мири! Есть третье и самое главное правило нашей семьи. Магия в этом доме категорически запрещена.
– Как это, запрещена? – растерялась я. – Неужели совсем?! – спросила жалобно.
– Эммерих терпеть не может магов. Не буду вдаваться в подробности, но скажу сразу, что тебе не стоит испытывать на себе его гнев.
– Хорошо, тетя! – покорно отозвалась я, пытаясь представить, каково это – прожить столько лет с человеком, который отрицает одну из важнейших твоих составляющих.
Дар, полученный от Трехликого.
Если честно, представлялось с трудом.
– Отлично, Миринда! Я прикажу подготовить для тебя гостевую комнату, где ты сможешь привести себя в порядок. А эту тряпку, твое платье, стоит сию же минуту сжечь. Я пришлю тебе нормальную одежду.
Вообще-то это было ее старое платье, но я промолчала, вспомнив первое правило дома Вейров.
– К тому же тебе не помешает принять ванну, – добавила мама, наморщив маленький носик. – И вот еще, ни слова о Двейне Райсе!
Кивнула.
Как я и думала, это стало четвертым, последним правилом, и у мамы их набралось ровно столько же, сколько и у отца, имя которого в этом доме оказалось под запретом.
– Та часть моей жизни давно умерла и похоронена на ужасном деревенском кладбище в той ужасной деревне, – неожиданно произнесла она. – И я не собираюсь больше встречаться с призраками своего прошлого.
Папа вовсе не был призраком, но, помня о четырех правилах семьи Вейр, я снова промолчала.
И продолжала молчать, когда молодая светловолосая служанка в строгом платье отвела меня в просторную гостевую спальню на первом этаже.
В комнате были зеленые с золотыми узорами обои, бежевые шторы, массивная дубовая кровать с полупрозрачным балдахином, письменный стол и большой шкаф, в который горничная уложила ту малость из одежды, что я захватила из Калинок.
Теплую шаль и пару запасных сорочек, а больше с собой у меня ничего не было.
В углу комнаты стояло изящное трюмо, в зеркале которого отразилась растерянная девица с нахмуренными бровями.
Миринда Орейга. Она же – Аньез Миринда Райс.
Отец говорил, что лицом я пошла в мать, но сейчас я думала о том, что особого сходства между нами не заметила. Быть может, если только овал лица и цвет волос, но мы с ней были совершенно разными.
Еще немного об этом поразмышляв, я подошла к окну – решила полюбоваться чудесным видом на внутренний дворик, выложенный разноцветной мозаикой.
Оказалось, в Изиле уже вовсю цвели розы. Вот и в доме Вейров они взбирались по декоративной решетке, обвивая изящную беседку из розового мрамора в центре дворика. Внутри нее стояли низкие диваны с мягкими разноцветными подушками и инкрустированный столик.
Неподалеку я заметила бассейн с золотистыми рыбками.
Все это было настолько красиво, что захватывало дух и начинало казаться, словно я попала в чей-то сказочный сон.
Тут явилась служанка и разрушила «сновидение», сказав, что ванна уже готова.
После часа блаженства мне помогли облачиться в присланную мамой новую сорочку и в светлое с кружевными оборками платье, после чего затянули шнуровку лифа настолько туго, что я едва могла дышать. Взмолилась о пощаде, но мамина пожилая камеристка, явившаяся в комнату с резной шкатулкой из красного дерева, была непреклонна.
Никаких поблажек, заявила мне. Талия у приличной девицы должна быть такой тонкой, чтобы кавалер мог обхватить ее двумя ладонями.
На это я пробормотала ругательство, озвучив, куда идти кавалеру с его ладонями, но камеристка сделала вид, что не расслышала.
Служанки тем временем принялись расчесывать мне волосы, затем долго мучали, закалывая их шпильками – никакой магии в доме Вейров! – в сложную прическу, которую, наконец, камеристка украсила жемчужными нитями из той заветной шкатулки.
