Маму я увидела лишь перед ужином, и она заметно нервничала.
Снова напомнила мне о четырех правилах семьи Вейр, а я в очередной раз пообещала ей, что не стану демонстрировать семейное упрямство Райсов в этом доме.
Но мамино волнение передалось и мне.
Наверное, потому что я услышала, как зашелестел гравий подъездной дорожки, а потом возле парадного крыльца остановился экипаж. Хлопнула входная дверь, раздались тяжелые шаги, и вот уже язвительный мужской голос принялся отчитывать привратника за его нерасторопность.
Оказалось, из города вернулись лорд Вейр со своим сыном, и вскоре нам пришло время подняться в большую столовую, находившуюся на втором этаже.
Дожидаясь в мамином обществе появления мужчин семьи Вейр – детей в новом браке Трехликий им не дал, – я чувствовала себя не в своей тарелке.
Наверное, эта тарелка была маминой, потому что я носила ее одежду. На мне было ее чудесное платье, которое оказалось впору, а шнуровку я ослабила сама, улизнув из-под надзора камеристки. К тому же на шее у меня красовалась нитка жемчуга, а на ногах надеты расшитые бисером мамины туфельки.
Так как садиться за стол до прибытия лорда Вейра и его сына оказалось запрещено, я стояла возле мамы у входа в столовую и думала…
Размышляла о том, зачем я на такое подписалась. Быть может, мне все же стоило остаться в городе?
И тут же почтительно склонилась перед худым, желчной наружности мужчиной в дорогом суконном камзоле.
У лорда Эммериха Вейра оказались мелкие и неприятные черты лица. Среднего роста, плечистый, он уставился на меня пронзительным взглядом, а затем даже нацепил на нос пенсне.
Наверное, чтобы получше меня рассмотреть.
Я же, опустив глаза под его оценивающим взглядом, вновь принялась размышлять…
Зачем я здесь?!
Наверное, потому что слишком долго тосковала по маме и, обретя ее вновь, не собиралась так быстро терять. Поэтому склонилась еще ниже, позволяя лорду Вейру вдоволь на меня насмотреться.
Да и сама разглядывала его исподтишка.
Седина уже брала верх над его когда-то темными волосами. Часть из них давно покинула лорда Вейра, оставив глубокие залысины на его черепе. К тому же у Эммериха Вейра оказалась странная привычка поднимать верхнюю губу, показывая ряд узких острых зубов.
Неожиданно я поняла, кого он мне напоминал.
Крысу.
Опасную и способную укусить исподтишка, заразив ворохом болезней: высокомерия, гордыни и презрения, потому что он смотрел на меня именно так!
Его молодая копия, правда, без залысин, – Тагор Вейр – тоже окинул меня оценивающим взглядом. Все рассмотрел, все пересчитал, вплоть до последней косточки в моем теле, а заодно и измерил на глаз все мои округлости.
– Это моя племянница Миринда, – запнувшись, произнесла мама, невозможно красивая в пепельно-сером платье со слишком откровенным вырезом.
Впрочем, мягкие полушария ее груди скрывало массивное бриллиантовое колье. На смуглом лице мамы играл неестественный румянец, а губы были выкрашены в красное.
От мамы пахло не только экзотическими духами, но и… С детства привыкшая сталкиваться с подобным недугом, я давно уже почувствовала характерный запах крепкого алкоголя.
– Спасибо, тетя! – пробормотала в ответ. – Вы были настолько добры, когда согласились приютить меня в своем до…
– Приютить?! – рявкнул лорд Эммерих Вейр, да так громко, что я едва не подпрыгнула. – Мой дом никогда не станет пристанищем для нищебродов и попрошаек всех мастей!
Я выдохнула изумленно. Отшатнулась, и кровь горячей волной прилила к щекам. Собралась было возразить, что никакая я не попрошайка, но поймала умоляющий взгляд мамы.
– Молчи! – шевельнулись ее красные губы, и я вспомнила о данном ей обещании.
Конечно же, первое правило этого дома – не перечить. Ни ей, ни лорду Вейру.
Поэтому присела еще ниже и покорно опустила глаза, выслушивая, что думал Эммерих Вейр о тех, кто не в состоянии себя прокормить и пользуется добротой богатых родственников, оставаясь под их кровом, вкушая их пищу и спя на их простынях.
– Знаешь ли ты, Миринда Орейга, как много и тяжело мне приходится работать, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась? – ядовитым голосом поинтересовался он.
– Я догадываюсь, лорд Вейр! – униженная, прошелестела я в ответ.
– Понимаешь ли ты, что находишься в этом доме только по моей милости?
На это я подумала, что милосердие явно не было его коньком. Но кивнула и продолжала кивать, пока он читал мне нотации.
Закончил их лорд Вейр поучительным рассказом о том, что во времена правления Регнара III, деда нынешнего короля, попрошайкам отрубали руки, а когда рук не оставалось, то вешали на городских фонарях.
Теперь же – только милостью короля Ийседора я все еще жива.
Это было настолько несправедливо, что я с трудом сдержалась, чтобы ему не возразить.
Но лорд Вейр продолжал говорить, не давая мне вставить ни слова. Твердил о несказанной милости Ийседора, который, заняв причитавшийся ему по закону трон, наконец-таки навел в стране порядок.
Но попрошаек все равно нужно уничтожать всеми доступными способами.
Наконец, замолчал.
– Когда у тебя экзамены? – спросил у меня.
– Послезавтра, – ответила ему, с трудом разлепив губы. – Но я сию же минуту покину ваш дом, лорд Вейр! Вам не стоит об этом беспокоиться, и вряд ли вы наткнетесь на мой труп на фонаре, если король Ийседор все-таки передумает. Никакая я не попрошайка и собираюсь работать, как только закончу академию. Но даже сейчас я вполне способна себя прокормить. – Потому что Вожатый Трегольд сделал мне отличное предложение, но я понимала, что не смогу совместить учебу с охраной его каравана. – Так что я не собираюсь вас объедать или же спать на ваших простынях.
Мама побледнела. Тагор усмехнулся.
Лорд Вейр склонил голову:
– Можешь остаться, – неожиданно произнес он, – но только в том случае, если будешь строго следовать правилам моего дома, Миринда Орейга! Здесь запрещено пользоваться магией. Мне наплевать на твой дар, но если я узнаю… Если до меня дойдет, что ты нарушила это правило, то я сделаю все, чтобы тебя лишили магии. И вот тогда посмотрим, каким образом ты сможешь себя прокормить. Бордель – отличное место для таких, как ты!
Затем повернулся, уселся во главе стола и спокойным голосом приказал подавать ужин.
Подавленная и приниженная, я уселась на мягкий стул с зеленой обивкой, не обращая внимания на изысканные блюда, которые принялись подавать нам лакеи.
Едва прислушиваясь к тому, что говорил лорд Вейр, я прятала лицо за завитыми локонами прически, время от времени ловя на себе заинтересованные взгляды сводного брата.
Размышляла, уж не встать ли мне сию секунду, после чего попрощаться с мамой – лорд Вейр, несомненно, даже не заметит моего ухода, – затем отыскать свою старую одежду и отправиться в «Веселую Вдову», единственное место, в котором я нашла свободную комнату на ночь.
Но вдова-трактирщица и правда была веселой, а гости ее заведения приняли меня за очередную «девочку» для развлечений и недоумевали, почему я развернулась и ушла, отказавшись за пару медяков познать с ними прелести плотской любви.
Или же мне проглотить обиду и остаться вместе с мамой?
Думая об этом, я пялилась в фарфоровую тарелку, угрюмо рассматривая положенное на нее крылышко фазана под каким-то экзотическим соусом.
Но так и не притронулась к деликатесу. Мысль о еде вызывала у меня отвращение. Того и гляди, объем лорда Вейра, и мне придется отрабатывать долг в борделе!..
Впрочем, все было донельзя просто – я находилась в этом доме ради мамы, которую куда больше интересовало содержимое ее бокала, чем то, что происходило в столовой.
А если еще точнее, то ради себя.
Мне так не хватало ее все эти годы, и, чтобы побыть с мамой, я была готова терпеть даже язвительный голос этой… крысы, который разносился по просторной, с золотыми люстрами и канделябрами столовой.
Решив, что он уже достаточно поиздевался надо мной, старший Вейр перекинулся на свою жену, словно та была подушкой для его смоченных в яде сомнительного остроумия игл.
Мама, впрочем, никак не отреагировала.
Вяло улыбаясь, она задумчиво поглаживала бриллиантовое ожерелье. Затем принялась рассматривать отполированные ногти. Допила второй бокал, и подоспевший лакей тотчас же подлил ей терпкого хасторского.
Отзывалась невпопад, когда лорд Вейр задавал ей вопросы, пока, наконец, он не оставил ее в покое. Тогда-то мама взялась за вилку и что-то съела с фарфоровой расписной тарелки.
Тут лорд Вейр прошелся по магам, которым, как оказалось, в Центине законы не писаны, после чего заговорил с сыном о делах.
Из-за прошлого холодного лета и неурожая соседний Хастор увеличивал импорт зерна, и торговая компания лорда Вейра получила несказанно выгодный заказ – доставить в западное королевство большую партию пшеницы, что, несомненно, грозило обернуться для Вейров солидной прибылью.
Но подобный контракт добавлял хозяину дома тревог.
Опасения внушали пираты, которых в Срединном Море развелось немерено – вешать их, не перевешать! – а Северный Морской Путь, во многих местах все еще покрытый льдом, был слишком длинным и не менее опасным.
И еще то, что мятежный Имгор, сбежавший с собственной казни, по слухам, отправился как раз на запад.
Тогда-то я навострила уши.
– Боюсь, разногласия с Хастором ставят под угрозу все поставки из Центина. Если слухи подтвердятся, то наше королевство может разорвать дипломатические отношения с западным соседом. А любое политическое охлаждение всегда крайне невыгодно отражается на торговле.
Я воткнула вилку в зеленый горошек.
– Но переживать пока еще рано, – продолжал лорд Вейр. – Ищейки короля Ийседора идут по следу государственного преступника, который так ловко провел с десяток наших лучших магов.
– Но почему именно в Хастор? – подала я голос.
Мама, дремавшая с открытыми глазами, посмотрела на меня изумленнно.
Лорд Вейр тоже повернул голову.
– Давно известно, что Имгора привечает именно тамошний король Сигверд, и именно он снабжает мятежников не только деньгами, но и наемными войсками. Уверен, в случае своей победы Имгор собирается рассчитаться с ним Спорными Землями, – заявил он.
Впрочем, маму куда больше мятежников заинтересовало содержимое третьего бокала. Тагор посмотрел на меня излишне внимательно, тогда как я…
– Дядя, – добавив меда в голос, произнесла я, постаравшись позабыть о недавнем унижении, – а в чем причина спора Хастора с Центином?
Мое «дядя» лорду Вейру не понравилось, но неподдельный интерес ему льстил.
Откинувшись на спинку стула, он поведал о двухсотлетнем раздоре между двумя королевствами из-за пограничных земель, которые постоянно переходили из рук в руки. Последним их заполучил Центин, хотя до этого они служили отличными пастбищами для хасторских скакунов.
Вернуть вожделенные земли в открытом противостоянии король Сигверд не решался. Центин все еще был силен, несмотря на изнурительную гражданскую войну. Но помочь мятежному Имгору взойти на трон было как раз в духе западного хитрого монарха.
Утешив свое любопытство, я вновь уставилась в тарелку.
Вскоре подали десерт, а затем тягостный ужин подошел к концу, и лорд Вейр отбыл вместе с мамой в хозяйскую спальню. Я же отправилась в свою великолепную комнату.
Спустилась по лестнице на первый этаж, едва касаясь пальцами прохладных мраморных перил, затем беззвучно прошлась по мягкому ковру длинного коридора, рассматривая портреты предков лорда Вейра.
Вельможи на холстах провожали меня высокомерными взглядами. В лицах каждого из мужчин проскальзывало то самое «крысиное» выражение – судя по всему, это была фамильная черта Вейров.
Их жены поражали красотой и обреченностью во взорах – потому что на них пало тяжкое бремя терпеть ужасный характер и рожать наследников рода Вейр.
Не нужно быть прорицателем – этот дом не для меня и не для моей мамы!
Но она сделала свой выбор, тогда как я… На сколько у меня хватит выдержки, чтобы терпеть гнетущую обстановку этого места?
Задумалась так сильно, что не сразу расслышала мужские шаги. Оказалось, меня догонял молодой Вейр.
– Миринда, остановись! – потребовал он.
Тагор Вейр за ужином был молчалив, зато теперь в его голосе звучали приказные нотки.
Вздохнув, я повиновалась. Судя по озвученным правилам этого дома, перечить ему тоже не стоило. Затем с обреченным видом обернулась – от разговора я не ждала ничего хорошего.
– Вы что-то забыли, милорд? Или же хотели добавить к тому, что я еще не услышала от вашего отца?
Молодой лорд Вейр был свидетелем гневной отповеди, но и бровью не повел, чтобы меня защитить. Впрочем, зачем ему это делать, если в его доме меня сразу причислили к попрошайкам и нищебродам?
– Мой отец был к тебе несправедлив, – произнес Тагор, и в его голосе мне почудилось фальшивое сочувствие. – Папа отличается тяжелым нравом, но, несмотря на свои убеждения, он все-таки разрешил тебе остаться в нашем доме. До экзаменов в академию, не так ли, Миринда?
Кивнула.
– Вы правы, милорд!
– Но потом тебе будет некуда податься, – продолжил Тагор вкрадчиво. Не удержался, и я поймала на себе жадный взгляд. – Бедной сиротке, у которой не осталось ни единого родственника, кроме моей мачехи. Ты ведь явилась в столицу, полную опасностей и соблазнов, одна, без покровителя?
– Все правильно, милорд! Единственно, вы забыли добавить, что бедная сиротка, вообще-то, магесса, – напомнила ему вежливо.
– Даже юной магессе отнюдь не просто выжить в большом городе, – парировал он.
– Разве? – спросила у него удивленно.
Но Тагор продолжал гнуть свою линию.
– Я уговорю отца, и ты сможешь оставаться в нашем доме столько, сколько захочешь, Миринда! Пользоваться нашим гостеприимством и добротой семьи Вейр, а также моим особым расположением. Если только…
