Приключения Мирослава и Ильи

Он как будто не слышал, что говорил Мирослав. Тот в очередной раз испытал чувство глубокого потрясения.

– Кому вернуть? Зачем?

– Хозяину. Кошелёк же не мог просто так оказаться на улице. Его кто-то выронил.

– Да, выронил, а мы нашли. Не нужно было зевать! Будет для неизвестного нам разини хорошим уроком.

– Ну ты сам подумай, – продолжал настаивать Илья, – вдруг эти деньги потеряла старая бабушка. Или, представь, отец получил зарплату, шёл домой, думал детишкам что-нибудь купить. Или тётенька шла за лекарством, или…

– Или мажор какой-нибудь потерял и даже не заметил, – перебил его Мирослав. – Это для нас сорок две тысячи много, а такие, как он, на семечки до обеда больше тратят.

– Да и вообще, воровать – плохо, – закончил свою мысль Илья.

– Так мы же не из кармана стянули, мы его нашли! Понимаешь, нашли! Это не воровство! – защищал свою позицию Мирослав. – Да и как мы вернём? Если бы в кошельке был паспорт или, скажем, права, то тогда можно было бы отыскать хозяина, а сейчас – никак. Жалко, конечно, но это факт, – с деланным сожалением добавил он. – И вот ещё… – Мирослав решил использовать самый сильный аргумент. – Я думаю, что это судьба. Мы мечтали о телефонах, и – оп! – вот тебе и кошелёк. Это нам Бог послал.

– Надо вернуть, – поставил точку Илья. – Очень плохо наживаться на горе других. Нельзя всегда поступать как хочешь, нужно поступать как надо.

С такой логикой Мирослав раньше не встречался. Он подумал, как бы возразить, но ничего не придумал и замолчал. В словах Ильи было что-то такое, что заставило Мирослава задуматься. Потом в течение нескольких дней он вспоминал этот разговор и решил как-нибудь поговорить с Ильёй об этом ещё раз.

Неожиданно внимание мальчиков привлекла семейная пара. Молодая женщина катила перед собой детскую коляску, а рядом шёл её муж.

– Я не знаю, как это могло произойти, – услышали друзья голос мужчины, когда пара с коляской проходила мимо скамейки, где они сидели.

– Давай вспомним, где ты его видел в последний раз, – женщина выглядела очень расстроенной.

– Да кто ж его знает?.. Может, когда мы кофе заказывали…

Пара уже прошла мимо, когда Илья (а за ним и Мирослав) подошёл к ним.

– Это не вы потеряли? – спросил он, протянув им кошелёк.

Мужчина взял кошелёк в руки, не веря в происходящее. Он открыл его и окинул взглядом содержимое.

– Всё здесь, – произнёс он.

Женщина подошла к ребятам и обняла их.

– Спасибо вам большое, – с чувством сказала она. – Вы даже не представляете, что вы для нас сделали.

Неожиданно она поцеловала каждого мальчика в щёку. Мужчина протянул руку вначале Илье, потом Мирославу.

– Ну, настоящие мужики! Уважаю!

Когда они ушли, ребята развернулись и двинулись домой. Странно, но Мирослав не сожалел о потерянных деньгах. Напротив, на душе у него было очень хорошо.

Мать Мирослава – Антонина (для подруг просто Тося, а для подчинённых – Антонина Николаевна) – вначале дружбу с Ильёй одобрила.

– Наконец-то у тебя появился хоть один нормальный товарищ, а не эти лоботрясы, – сказала она, когда Мирослав рассказал ей о том, как он ходил в гости к Огоньковым (случай с деньгами он пока решил сохранить в тайне).

Но уже через несколько дней Антонина Николаевна стала более сдержанна в своих словах и даже начала выражать беспокойство. Однажды Мирослав услышал, как мать с кем-то говорила по телефону. И хотя он многого не слышал, но понял, что речь идёт о семье Огоньковых.

– Ничего плохого про них сказать не могу, – говорила мать в трубку, – но всё-таки сектанты… Страшно… Кто знает, что у них на уме?

Значения нового слова Мирослав не понял, но, исходя из интонации, сделал вывод, что сектанты – это что-то плохое.

«Надо будет при случае спросить у мамы», – подумал он.

Случай подвернулся в этот же вечер. За ужином мама, как обычно, включила телевизор. Мирослав не обращал внимания на экран, так как был увлечён роликом на телефоне.

– Мама, смотри, – воскликнул Мирослав, – этот руфер такое вытворяет!

– Кто? – удивилась мама.

– Руфер. Это тот, кто по крышам лазает, – пояснил Мирослав.

– Как Карлсон? – с улыбкой спросила мама.

– Мам, ну какой Карлсон, – обиделся Мирослав, – тоже мне вспомнила.

– Ладно, я пошутила. Твоя мама не такая древняя. Я прекрасно знаю, кто такие руферы.

Мирослав не успел показать маме ролик, так как в это время по телевизору диктор новостей стал рассказывать о какой-то молодой девушке, которая попала под влияние секты. Антонина Николаевна смотрела сюжет очень внимательно. Потом она выключила телевизор и обратилась к Мирославу:

– Мирик, – так называть его имела право только она… и папа, – я хочу поговорить с тобой о твоём новом друге.

– Потому что он из секты? – насупился Мирослав.

– Подслушал разговор? – догадалась мама.

– Не весь. Только ту часть, где ты говорила об Огоньковых, – не стал лукавить Мирослав. – А что такое секта?

– Если честно, то я не особо разбираюсь в этом вопросе. Но попробую рассказать. Сектанты – это люди с очень недобрыми целями. Они могут прикидываться хорошими, но на самом деле хотят что-то от тебя получить. Люди им доверяют, подпадают под их влияние и отдают деньги, машины и даже квартиры. Вот, например, эта девушка, про которую сейчас в новостях рассказывали: ушла из семьи, перестала общаться с родственниками. Жуть какая! Как только представлю тебя на её месте, аж мурашки по телу.

Мирослав задумался. Неужели папа и мама Ильи – сектанты? Что-то не очень похоже. С другой стороны, как должны выглядеть сектанты? Маловероятно, что они повесят на себя табличку «Я сектант». Поэтому прикинуться добрыми – это самое лучшее прикрытие.

«Вот сёстры Ильи точно не сектанты. Вредности в них хоть отбавляй, – эта мысль очень развеселила мальчика. – Надо будет им подсказать, чтобы лучше маскировались».

– Ты чего хохочешь? – поинтересовалась мама.

– Да так, – ответил Мирослав, – представил Огоньковых в роли злодеев. Настоящая фантастика. Похлеще, чем «Хроники Нарнии».

Антонина Николаевна ласково посмотрела на сына. Она его очень любила. Несмотря на то что Мирослав постоянно приносил из школы либо двойки, либо замечания, она была уверена, что он мальчик умный и хороший. Антонину Николаевну мучили угрызения совести из-за того, что уделяет сыну мало внимания. Но на это были свои причины. Когда Павел ушёл из семьи, ей пришлось работать вдвое больше и на сына времени уже не оставалось.

– Ладно, – сказала она, потрепав Мирика по волосам, – я как-нибудь схожу к ним, познакомлюсь. А ты пока будь осторожен. Будут заманивать – беги.

Мирослав так и не понял, пошутила мама или сказала серьёзно.

Глава 3. Ленька

Если и в начале года учиться не хотелось, то корпеть над уроками теперь, во время последней четверти, когда на улице светило яркое апрельское солнце, было просто невыносимо.

– Я думал, что в нашей стране пытки запрещены, – сказал Лёнька Мельников.

Дядя Толя, учитель географии, человек чрезвычайно рассеянный и добрый, в точности как его коллега Жак Паганель из книги Жюля Верна, остановился на полуслове и посмотрел на Лёньку. Складывалось впечатление, что дядю Толю только что телепортировали из Антарктиды, где он вместе с капитаном королевского флота Великобритании Робертом Скоттом и его четырьмя товарищами наконец добрался до Южного полюса, и поместили в пятый класс обычной российской школы. Он не мог сообразить, откуда взялись эти дети и что им нужно.

Можно сказать, что так оно и было. У дяди Толи было феноменальное воображение. Когда он рассказывал, то забывал обо всём. Ему было совершенно неважно, слушают ли его или нет, чем занимаются ученики во время урока и вообще есть ли кто-нибудь в классе. Он любил географию, и больше его ничего не интересовало.

Все в школе называли дядю Толю именно дядей Толей, а не Анатолием Михайловичем, как должно обращаться к учителю. Вначале другие преподаватели, завуч и директор пытались навести порядок и резко осаживали учеников за подобное панибратство, но в конце концов сдались и они. Это произошло после того, как пару лет назад на линейке Первого сентября Игорь Николаевич (грозный директор школы), представляя учителей, произнёс:

– Мне очень приятно представить вам нашего учителя географии, человека, не побоюсь этого слова, всецело посвящённого своей профессии, дядю То… простите, Анатолия Михайловича.

Последние слова директора никто не расслышал, так как они были заглушены хохотом. Смеялись и ученики, и родители, и учителя. Засмеялся и сам директор. С тех пор уже никто не пытался спорить с очевидным, и дядя Толя стал дядей Толей официально. Кстати, он был совершенно не против.

– Какие пытки? Ты о чём? – дядя Толя пристально смотрел на Лёньку.

– Как о чём? – удивился Лёнька. – На улице весна, птички поют, а мы тут сидим в душном помещении без свежего воздуха. Как там у Агнии Барто?

Весна, весна на улице,

Весенние деньки!

Как птицы, заливаются

Трамвайные звонки!

– В нашем городе трамваев нет, – резонно заметил дядя Толя.

– Зато есть птицы, – возразил Лёнька. – Дядя Толя, отпустите нас домой. Ваш урок всё равно последний. Ну пожалуйста, вы же такой добрый, – Лёнька покопался в своём арсенале и выбрал самый жалобный тон.

– Домой… – задумчиво повторил учитель. У него была привычка повторять последнее слово. – А как же Южный полюс, как же Скотт и его друзья?

– Вы нам в следующий раз расскажете.

В классе все загалдели, выражая непреодолимое желание внимательно выслушать историю отважного путешественника в следующий раз.

– Вы так думаете? Ну хорошо. Идите, – дядя Толя почесал голову и улыбнулся, – только не шумите так. И да – постарайтесь не попасться на глаза Игорю Николаевичу.

Лёнька был в своём репертуаре. Он вообще не боялся взрослых. Мог подойти к любому учителю, прохожему на улице, охраннику в торговом центре и начать разговор. Поэтому никто не удивился его выступлению.

Лёня жил с матерью и отцом на дачах. Добираться туда было непросто. Пешком далеко, а с ближайшей автобусной остановки прямого транспорта не было. Нужно было поехать в противоположную от школы сторону, перейти дорогу и сесть на двадцать восьмой. Таким методом Лёнька пользовался крайне редко, а чаще всего ездил в школу на велосипеде. Он пристёгивал его специальным замком к пожарной лестнице позади школы. Первое время он оставлял велосипед рядом с центральным входом, но охранник стал возмущаться и заставил Лёньку сменить место парковки.

Мирослав и Илья уже подходили к воротам школы, когда услышали отчаянный крик Лёньки. Они кинулись к нему. Лёнька сидел на ступеньках бетонной лестницы, которая вела к другому входу в школу. Двери этого входа были заколочены сразу же после строительства школы. Зачем был нужен этот вход, никто не знал.

Лёнька горько плакал.

– Ты чего? – спросил его Мирослав.

– Велик украли, – сквозь слёзы промычал Лёнька.

– Кто? – спросил Мирослав и тут же понял, что сморозил глупость: вряд ли Лёнька знал вора.

Но оказалось, что не глупость и Лёнька действительно знал вора.

– Кто, кто… – всхлипывал Лёня. – Конечно, Кашалот! Кто же ещё?! Он давно на мой велик зарится. Вчера я еле от него удрал. Мамка на рынок отправила. Обратно я решил сократить путь и поехал через поле. А тут, как назло, эти… – Лёнька помолчал, подыскивая какое-нибудь слово пообиднее, но ничего не придумал. Ругаться он не любил, а слово из обычного лексикона в данной ситуации казалось неуместным.

– И что дальше? – нетерпеливо спросили Мирослав и Илья (у них это получилось удивительно синхронно).

– У них есть длинный такой, не знаю, как зовут, – продолжил Лёнька, уже не плача. – Он увидел меня, расставил свои мерзкие ручищи и загородил тропинку. Хорошо, что я их ещё издалека увидел, – было расстояние для манёвра. Я от страха крутанул на поле. Проехал кое-как мимо них по каким-то колдобинам и дал дёру.

– А они что?

– Кашалот кинул в меня камнем, но не попал, а толстый Федька попытался догнать. Но я включил ускорение, а он споткнулся о кочку и свалился в какую-то лужу, – усмехнувшись, закончил свой рассказ Лёнька (горечь утраты велосипеда поутихла на фоне таких весёлых воспоминаний). – Вот они и решили отомстить.

– Да… дела, – протянул Мирослав и почесал ухо.

– Надо рассказать директору, – предложил Илья.

Игорь Николаевич был в своём кабинете. Он внимательно выслушал рассказ мальчиков и вызвал к себе охранника.

– Васильевич, – обратился он к нему, когда охранник появился, – давай глянем в камеры, тут у Мельникова велосипед стянули.

Васильевич изобразил на лице крайнюю степень сожаления.

– Плохо, – сказал он. – Хороший велик был?

– Ещё какой! – Лёнька опять начал всхлипывать. – Многоскоростной. Мне его папа на день рождения подарил. Знаете, сколько я на нём выжимал?

– Тем более надо найти, – перебил мальчика директор. Он понял, что ещё немного – и придётся успокаивать Лёньку.

– Э… – замялся охранник, – видите ли, Игорь Николаевич, тут такое дело…

– Какое? – Игорь Николаевич строго посмотрел на Васильевича.

– Не все камеры работают, – признался охранник. – Точнее, многие не работают. – Он немного помолчал. – Точнее, все не работают. Кроме той, которая направлена на центральный вход.

– Безобразие, – возмутился Игорь Николаевич, – зря мы вашей конторе деньги платим! Завтра же буду разбираться с руководством. А ты пока посмотри, может, кто-то на этом велике на центральном входе засветился.

Охранник и мальчики вышли из кабинета. В течение часа они внимательно, минута за минутой, просмативали запись. Увидели, как Катька из седьмого «А» кинула грязью в какого-то мальчика, а когда он повернулся, сделала вид, что она вообще не при делах. Мальчик поискал обидчика и дал тумака парню, который показался ему виноватым. Началась драка. Умора!

Увидели, как за Васькой из первого «Б» приехал папа на шикарном джипе. Васькин папа был владельцем большой фабрики, и все Ваське завидовали, потому что у него был айфон последней модели. Правда, Васька не знал, что с ним делать, кроме как играть в «Майнкрафт». Увидели ещё много чего. В другое время мальчики с удовольствием бы провели за этим занятием хоть весь день, но сейчас у них была важная задача. К сожалению, все их усилия ни к чему не привели: никаких следов похитителей они не обнаружили.

– Наверное, ушли через дырку в заборе, – предположил Илья.

– Конечно, они же не дураки под камеру лезть. Кашалот же учился в нашей школе, он все ходы знает, – вздохнул Лёнька.

Директора известие о бесполезных поисках не обрадовало, но и не расстроило. Он тоже понимал, что воры не станут выходить через центральный вход, где на них могут обратить внимание.

– Надо заявить в полицию, – сказал он. – Леонид, звони папе. Жалко, что нет свидетелей. Но ничего, в полиции разберутся.