Страница 7 из 8
* * *
Подобное у нас на программе случается не так уж часто. Обычно ведь как? Приходит на адрес нашей программы письмо, а там текст приблизительно такого содержания: есть, мол, неплохой человек на примете (муж, сват, брат, сосед, сослуживец и так далее), и очень было бы здорово его разыграть. Если предлагаемая кандидатура кажется нам по каким-либо причинам подходящей, мы пишем сценарий розыгрыша и в один из дней человека разыгрываем. Так бывает обычно. Но иногда случаются неожиданности. Например, когда кандидат на розыгрыш вдруг о готовящемся розыгрыше узнаёт. И тут возможны варианты. Мы либо отказываемся от дальнейших приготовлений к съёмке, либо по согласованию с неожиданно прозревшим кандидатом переворачиваем всё с ног на голову – будем якобы его разыгрывать, а на самом деле разыграем того, кто к нам на передачу письмо прислал. Получается очень эффектно. Этакий «розыгрыш наоборот».
Вот как раз такое и случилось. Мы готовились к съемке розыгрыша, сюжет которого нам один из телезрителей и подсказал. Фамилия его была Фирсов, и хотя придуманная им история казалась довольно незатейливой, всё-таки с фантазией у этого Фирсова всё было в порядке, судя по всему. Он предлагал разыграть своего дальнего родственника, молодого парня по имени Кирилл, – якобы приезжают они с Кириллом на машине Фирсова к какому-то магазину, Фирсов отлучается на пять минут за покупками, а родственника своего просит в машине подождать, вроде как покараулить транспортное средство. А дальше и должен был состояться тот самый розыгрыш. Кирилл сидит себе спокойненько в машине, и тут подходят какие-то накачанные ребята и начинают с превеликой тщательностью машину обследовать. Оказывается, один из накачанных признал в этой машине свою – её у него как раз на прошлой неделе и угнали. И вот надо же – какое совпадение! – он мимо проходил, а тут его родная тачка припаркована. Машина принадлежит не Кириллу, а Фирсову, но того нет, и получается, что отдуваться придется – кому? В общем, бедный Кирилл!
План коварного Фирсова дал трещину тогда, когда бедного Кирилла пожалела его, Фирсова, собственная жена. Жалостливая женщина, живо представив себе, как под прицелом скрытой камеры будут снимать обрушившуюся на Кирилла лавину несчастий, воспротивилась задуманному и даже имела с мужем весьма нелицеприятный разговор, но Фирсов был непреклонен.
– Ну, подумаешь! – отмахнулся он беспечно. – Разыграют его – и все дела. Хоть посмеёмся.
Его беспечность в итоге дорого ему обошлась. Жена в надежде воспрепятствовать розыгрышу позвонила Кириллу и поставила того в известность о замыслах своего мужа. И Кирилл в тот же день примчался в наш офис.
– Всё нормально, – сказал он. – Я не против. Давайте снимать. Только разыгрывать будете не меня, а родственничка моего непутёвого.
При этом глаза его азартно блестели.
Ещё бы! Так ловко вывернуться, да ещё подставить своего недоброжелателя. То-то посмеёмся, как говаривал ничего не подозревающий Фирсов.
Я согласился устроить этот «розыгрыш наоборот» без малейших колебаний. Мы и совершенно случайных людей разыгрываем без намёка на какие-нибудь нравственные терзания в наших душах, а уж тот, кто сам планировал чей-то розыгрыш – по нему вообще никаких вопросов не возникает. Он предлагал кого-то разыграть, а в результате его самого разыграли – ну и на кого же ему в таком случае обижаться, скажите на милость?
Разработанный нами сценарий розыгрыша было решено не менять. Только внесли косметическую правку и немного сместили акценты. Фирсов ждал нашего сигнала. Мы ему позвонили.
– Завтра! – было объявлено Фирсову. – Улица Енисейская, дом одиннадцать. Это между станциями метро «Свиблово» и «Бабушкинская». Там магазин «Енисей». Промтовары, всякая всячина. Подъедете в промежутке между одиннадцатью и двенадцатью. Кирилла оставите в машине, сами зайдёте в магазин и будете находиться там как минимум двадцать минут. Остальное – уже наша работа.
– Понял! – по-военному чётко ответил ничего не подозревающий Фирсов.
Ловушка захлопнулась.
* * *
В одиннадцать часов двадцать одну минуту следующего дня Фирсов на своем потрёпанном автомобиле «шестой» вазовской модели въехал на асфальтированную площадку перед магазином «Енисей».
– Тут мыло, – сказал он Кириллу. – Жена велела купить. И ещё лампочки. Ну, лампочки у нас горят – прямо ужас! Никакого качества.
Он стрельнул взглядом по сторонам, пытаясь определить, откуда мы ведём съёмку, но мы так надежно замаскировались, что ничего он не увидел, конечно же.
– Тут мыло не надо брать, – подсказал Кирилл. – Уж лучше на рынке. Там дешевле.
– А качество? – отмахнулся Фирсов. – Ещё подсунут какую-то дрянь!
Ему уже пора было покидать место событий, и он нервничал.
– Может, и мне купишь? – сказал Кирилл и полез в карман за бумажником.
Снова задержка.
– Знаешь, я тебе за свои куплю! – нервно сказал Фирсов. – Тебе сколько кусков?
– Не-е, за свои не надо, – ответил на это Кирилл и принялся неторопливо пересчитывать купюры.
Тем временем рядом с машиной остановилась крайне подозрительного вида троица. Ну, вы видели таких в выпусках криминальной хроники: мрачные верзилы без малейших признаков интеллекта на лице. Они так внимательно всматривались в фирсовскую «шестёрку», что тот понял – припозднился он с исчезновением с места событий и розыгрыш уже начался.
– Э-эх! – выдохнул всполошившийся Фирсов и торопливо распахнул дверцу. – В общем, пошёл я! Жди меня здесь!
Он вывалился из салона и оказался в аккурат перед теми тремя амбалами. Даже подмигнул им заговорщицки – мол, всё нормально, ребята, действуйте, а я не буду вам мешать. Но уйти ему не дали. Один из той троицы схватил Фирсова за руку с такой силой, будто это клещи были, а не руки.
– Твоя тачка, браток? – осведомился амбал.
Это был наш актёр. Если вы любите смотреть нашу программу и стараетесь не пропускать ни одного выпуска, то вы наверняка помните сюжеты с участием некоего гражданина Оглоедова. В одном случае этот актер играл роль Оглоедова-отца, совершенно отмороженного типа, рубщика мяса с рынка. Сам он якобы пень пнём, но дочурке своей любимой дал превосходное образование, и вот эта рафинированная девушка приводит для первого знакомства с родителями своего молодого человека – юноша запросто играет Брамса, говорит на нескольких языках, и вообще он как будто не из нашей жизни, а тут Оглоедов-старший, который собственноручно головы курам отрывает, говорит с расстановкой, потому что ему без мата очень сложно слова между собой связывать, ну и всё такое прочее. В общем, встреча получилась что надо. И вот сейчас мы этого Оглоедова снова к съёмкам привлекли – уж очень типаж замечательный.
– Я свой! – шёпотом сообщил Фирсов. – Вы не меня разыгрывать должны!
А Оглоедов будто его и не услышал. Взял за шиворот и запросто поднял. Стоптанные штиблеты Фирсова оторвались от пыльного асфальта и повисли в воздухе.
– Чья тачка, я спрашиваю? – повторил свой вопрос Оглоедов.
Фирсов трепыхнулся.
– Ну, ты спятил, что ли? – прошипел он в лицо своему собеседнику, стремительно озлобляясь. – Сказано же тебе – не меня разыгрывают!
– Чего-то я не понял, – обернулся к своим товарищам Оглоедов. – Этот баклан гонит волну и совсем не фильтрует базар.
Всё так же держа Фирсова на весу, он легонько его встряхнул. На асфальт посыпались пуговицы.
– Ты понимаешь, братан, какая фигня получается, – задумчиво сказал Оглоедов. – Ты на моей тачке типа сюда прирулил, а сам понты держишь такие, будто я тебе типа ещё и задолжал. А тачку эту у меня схлюздили в аккурат на прошлой неделе …
– Правильно! – с готовностью подтвердил Фирсов. – На прошлой неделе!
– Значит, подтверждаешь? – совсем уж затуманился взгляд у Оглоедова.
– Подтверждаю!
– Ну вот, – сказал своим спутникам Оглоедов. – Баклан во всём признался!
– Только вы поставьте меня, пожалуйста, на землю, – попросил Фирсов. – Очень уж мне в воздухе видеть неудобно.
Он по-прежнему воспринимал всё происходящее как розыгрыш, в котором ему довелось участвовать по нелепому недоразумению – этот Кирилл-недотёпа со своими червонцами его отвлёк, и розыгрыш начался прежде, чем он, Фирсов, успел покинуть место предстоящих событий.
– Вы не меня должны разыгрывать, – уже в который раз сообщил он Оглоедову. – Разыгрывать вы должны Кирилла. Он там, в машине.
– Вы с ним заодно, что ли? – нахмурил лоб Оглоедов.
– Ну, вроде как … Мы родственники …
– И родственнику твоему вломим, а как же, – спокойно посулил Оглоедов.
И тут появился я. Выбежал из магазина. Фирсов меня увидел и сказал обиженно:
– Ну, наконец-то! Ну чего они ко мне прицепились? Вы что – ничего им не объяснили толком, что ли?
Я изобразил крайнюю степень растерянности.
– Товарищ! – сказал я Оглоедову, которого я якобы не знал. – У нас тут съёмка! Вы нам съёмку срываете!
А Оглоедов даже не удостоил меня взглядом. Просто отодвинул меня в сторону, чтобы не мешал, и приготовился продолжить свою беседу с беззащитным Фирсовым, но тут я проявил настойчивость – снова возник пред очами Оглоедова, и произнёс:
– Моя фамилия Колодин. Мы тут проводим съёмку …
Больше ничего я сказать не успел. И меня тоже Оглоедов взял за шиворот, как Фирсова, но я был повыше ростом и покрупнее, и потому поднять меня в воздух у Оглоедова не получилось – но тем не менее я почувствовал себя крайне неуютно.
– Мне плевать, что тут у вас происходит, – сообщил мне Оглоедов. – Я только знаю, что баклан вот этот мою тачку увёл.
И его товарищи закивали согласно – подтверждаем, мол, всё так и было, и за такое бесстыдное воровство надо либо руки рубить, как при шариате, либо вовсе по-простому ноги повыдёргивать.
К нам уже спешила помощь. Прибежали несколько ребят.
– Вот! – указал я на них. – Я же вам говорил – мы снимаем! Эти вот ребята должны были вроде как свою машину узнать! Эту!
Я показал на «жигулёнок».
– Какую же свою! – возмутился Оглоедов. – Не их это тачка! Моя!
– Не их, – подтвердил я. – Это розыгрыш такой!
– Зачем мне розыгрыш с моей тачкой? – продолжал бузить Оглоедов.
Только теперь до бедного Фирсова, наконец, дошло, что этот мужик совершенно зверского вида, который его удерживает, – никакой к едрёне фене не актёр, а вовсе даже наоборот – нагло претендующий на его, Фирсова, родной автомобиль, грубый и бесцеремонный качок, и никакого розыгрыша тут нет.
– Это моя машина! – сказал Фирсов со всей твёрдостью, на какую он только был способен в этой не самой выигрышной для себя ситуации.
Прозвучало, честно говоря, не слишком впечатляюще. Попробуйте-ка отстаивать свои права, смешно болтаясь в тридцати сантиметрах над асфальтом.
Но даже такое, произнесённое прерывающимся голосом заявление неприятно поразило Оглоедова.
– Да я ж тебя щас удавлю! – расстроенно пообещал он.
Вроде как он сначала хотел только машину отнять, а теперь вот придётся ещё с мужиком этим похлопотать, открутить ему голову – ну сам же, гад, напрашивается!
Вокруг уже собиралась толпа. Место бойкое, жилой район.
– Колодин! – крикнули в толпе. – Смотрите, Колодин! Тут съёмка!
– Правильно! – очень натурально обрадовался я. – Съёмка тут у нас! А товарищ вот препятствует!
Присутствие большого количества потенциальных свидетелей наконец подвигло Оглоедова на переговоры. Он даже отпустил меня.
– Слушай, братан! – сказал он мне очень внушительно. – Пускай у вас съёмка. Но эта вот тачка – моя. Просекаешь?
– Просекаю, – подтвердил я.
– Ну как же это его?! – возмутился Фирсов.
Зря он так. Ему бы лучше помолчать. Оглоедов легонько встряхнул Фирсова.
– Ты же мне сам сказал! – оскорбился коварством собеседника Оглоедов. – Сам признался, что тачка угнана!
– Признался! Признался! – подтвердили его товарищи.
По ним было видно, что рвутся в бой и кулаки у них ох как чешутся, да слишком много было вокруг нежелательных свидетелей и товарищи были рады помочь Оглоедову хотя бы на словах.
– Признался! – вдруг встрял какой-то старичок из толпы. – Неделю назад, говорит, угнал! Я слышал!
– Я ж не знал! – взвыл испугавшийся по-настоящему Фирсов. – Я ж думал, что розыгрыш! Что так предусмотрено!
До сих пор представлялось, что вот появлюсь я на месте событий, и все проблемы тут же разрешатся сами собой. Ну, вот я появился, а ничего к лучшему не изменилось. Вроде как даже хуже стало.
– Тут какая-то ошибка, – попытался я помочь бедолаге Фирсову. – Я ничего не могу утверждать однозначно, но я с этим товарищем общался, – я показал на Фирсова, – и он произвёл на меня впечатление человека порядочного.
– Моя это тачка! – мрачно стоял на своем Оглоедов. – Кому хочешь могу доказать! Там сзади у меня, к примеру, правого брызговика нет!
– Нет! – подтвердили люди, стоявшие позади машины.
– А я что говорю! – всё так же мрачно произнёс Оглоедов.
Фирсов, у которого прямо на глазах уводили его машину, всполошился.
– Да он видел! – закричал Фирсов дурным голосом. – Увидел, что нет брызговика, и теперь лжесвидетельствует!
– А в багажнике у меня синяя канистра с моторным маслом, – как ни в чём не бывало продолжал вещать Оглоедов. – И ещё щетка такая разноцветная. Если этот гад их не повыкидывал, конечно.
Фирсов, который хотел было уже что-то сказать в ответ, вдруг захлебнулся воздухом и закашлялся. Такое неизгладимое впечатление произвели на него провидческие способности собеседника.
Толпа, возжелавшая скорейшего и тщательнейшего расследования всех обстоятельств столь запутанного дела, придвинулась ближе, чтобы ничего не упустить.
Багажник открыли. И синяя канистра, и разноцветная щетка были на месте. Толпа осуждающе загудела и заволновалась.
– Он подсмотрел! – неуверенно вякнул Фирсов.
Ему никто не поверил.
– Извините, – сказал я Оглоедову. – Ну кто бы мог подумать!
Фирсов понял, что свои сдают его окончательно, и он остаётся один. Неописуемый ужас нарисовался на его лице. Я думаю, что именно в эту самую секунду он горько пожалел о том, что затеял историю с розыгрышем Кирилла.
– Ну моя же машина! – плачущим голосом произнёс он. – У меня и документы на неё есть!
– Поддельные! – рубанул воздух широкой, как лопата, ладонью Оглоедов.
Толпа трусливо отшатнулась.
