Эмиль поджал губы.
– Ты в этом уверена? Работа все-таки не очень простая, да и зарплата меньше.
– Да.
«Но как же странности шефа? – подумал Котик. – Если тут действительно дело нечисто? Пистолеты, такие фразы, как “залечь на дно”… Нет, еще не хватало ее сюда впутывать. Одному в случае чего уйти легче».
– Как хочешь, но…
– Что?
– Я сегодня кое-что заметил… Понимаешь, у меня есть подозрения, что здесь не все так чисто…
Амалия нахмурилась.
– Вот как?
– Да. Видишь ли…
Не успел Эмиль договорить, как к нему подошел Карл и указал на сцену: мол, теперь твоя очередь. Котик пожал плечами, чмокнул Амалию и отправился выступать.
***
Прошло несколько дней. Амалия все-таки устроилась в кафе, прижилась в новой должности и работала пять дней в неделю. Теперь она пользовалась каждой свободной минутой и не отставала от Эмиля ни на шаг, особенно когда в коллективный разговор вклинивалась Эмма. Та словно поняла намеки и совсем оградилась от Котика, проводила большую часть свободного времени одна – за книгой или с лимонадом у барной стойки. Карл и Эрвин же, наоборот, охотнее беседовали с Амалией, даже когда дело касалось работы и профессиональных советов. Эмиль в таких беседах и вовсе отходил на второй план. Он не мог перекричать их всех, да и не пытался.
Так прошло несколько его смен. Он настолько часто виделся с Амалией, что та его откровенно бесила. Дома же Эмиль, воспользовавшись моментом, либо уходил под предлогом поговорить с родителями, либо отправлялся гулять по округу. Амалия стала навязчивой, она стала требовательной: «Эмиль, подай стакан. Эмиль, куда ты пошел? Эмиль, почеши спинку. Эмиль, тут Карл дал такой хороший совет насчет твоего пения. Послушай…» Так еще и повадилась сравнивать его с кем? С Карлом, черт подери! Бывало, что Амалия сравнивала его с другими, но чтобы с коллегой по работе…
– Если тебе так нравится Карл, – однажды не вытерпел Котик, – то тогда иди к нему.
– Ну хорошо, – с улыбкой ответила Амалия. – Тогда собирай вещи и иди к маме или Эмме.
После таких слов ссора обычно сходила на нет, и влюбленные молча о ней забывали.
Неизвестно, сколько бы так продолжалось, пока спустя неделю не грянули перемены.
В субботу, во время обеденного перерыва пришел в кафе мужчина в сутане и с сединой в волосах. Дайс встретил его у порога и проводил в кабинет. В этот день ни Амалии, ни Эрвина не было – только Эмма, Карл и Эмиль. Они сидели за столиком возле самого кабинета. Дайс и незнакомец не выходили оттуда полчаса. Эмиль слышал приглушенные голоса за стенкой. Музыканты, словно по команде, притихли, – даже Эмма перестала мешать кофе. Котик вслушался:
– Поставили нового прокурора, говоришь? Хм, и что он? Ты виделся с ним? – сказал Дайс.
– Да. Совсем молоденький, даже слишком для такой должности. Впрочем, я предложил ему сумму, он согласился. Так что дело Якова скоро замнут, но ничего не могу сказать про прессу. Тот редактор, где работает твоя подружка, – вот с ним я и договорился.
– А по поводу рекламы?
– Дружище, сейчас не про это.
– Ладно, понял. М-да, а я с самого начала говорил Якову, что бизнес с проститутками и наркотой – не шуточки. Лучше бы просто вместе с нами с больных детишек брал – и поделом-то!
– Я тоже самое ему, а он, видишь, захотел рыбку покрупнее-пожирнее. А сейчас десятку как минимум получит, я говорил с его адвокатом.
– Он ничего, ни-ни про нас? – спросил Дайс.
– Нет. Единственное, он рассказал мне об одной проблеме: из-за всей этой ситуации он же ведь обломал Линя с заказом, а тот заплатил авансом заранее. Теперь мы должны этому узкоглазому двести тысяч.
– ЧЕГО?!
– Ага. Точнее, Яков должен, а так как он, мягко говоря, не в самом лучшем положении, то влетело мне, как его деловому партнеру. И неважно, что я из другой больницы. Теперь весь долг узкоглазый списал на меня. Конечно же, я стал говорить ему, что не смогу сразу выплатить такую сумму: разорюсь. Ну, он тогда сказал, чтобы я… отдавал ему частями, как кредит. Короче говоря, рэкет. Иначе я ввяжусь в борьбу с наркодиллерами, а оно мне зачем? Я пожить хочу для себя и для своих больных дойных коровушек. Про тебя он тоже знает, у него есть данные к моей банковской истории, в том числе и к чекам, которые я тебе выписывал – он подкупил своих людей в банке.
Молчание.
– Сколько тогда платить? – спросил Дайс.
– По двадцать тысяч в месяц. При хорошем раскладе Линь может потом снизить сумму до пятнадцати… Видишь ли, я бы тебе помог, вот только сейчас с дойкой не очень. Родители перестали доверять больницам при церквях после того скандала, фонды отказываются сотрудничать. У меня остался один фонд, однако он состоит из не очень большого количества людей, с рекламой у них все хреново.
– Ну и что ты предлагаешь мне с такой информацией делать?
– Принять к сведению. Не злись, такие у нас теперь дела, ничего я поделать не могу. И еще… если ты встретишь свою подругу, скажи, чтобы она сделала рекламу для Святой Анны, пожалуйста. Это очень важно.
Дверь кабинета распахнулась, и гость ушел. Дайс постоял в дверях, проводил его с каменным выражением лица и внезапно со всей силой ударил кулаком по косяку. Посетители за ближайшими столиками уставились на шефа во все глаза, в том числе и музыканты. При виде последних Дайс шумно вдохнул и пробормотал:
– Чего сидите? Работайте лучше.
С этими словами он ушел. Музыканты молчали, даже к еде не притронулись. Эмиль не выдержал, вскочил и заговорил тихо, но четко:
– Так, а теперь вы мне объясните, что здесь происходит? Я работаю здесь не первый день и имею право знать.
Карл тоже встал.
– Эмиль, успокойся. Сядь, мы сейчас тебе все расскажем…
– Что это за наркодилеры? Больницы? Дойки?
– Да заткнись ты! – Карл огляделся и снова обратился к Эмилю, понизив голос до шепота. – Здесь посетители. Давай потом.
Котик молчал, но не садился. Дойки… Больные дети – дойки? Яков? Знакомое имя, Эмиль где-то слышал его. По телевизору? Вполне. Как там было? Священник, которому предъявили обвинение сразу по трем статьям: распространение наркотиков, сутенерство и мошенничество. А тот гость… деловой партнер Якова? Разве у него были партнеры? Может, и так, но причем здесь кафе «Золотая империя»? Партнер переводил Дайсу деньги. Выходит…
– Вы… вы мошенники! Да я… я… Я подаю увольнительную.
И тут что-то блеснуло в руке Карла. Эмиль пригляделся и увидел пистолет. Рука гладила кобуру, игралась с ручкой, а в глазах Скворца сверкал огонь.
– Сядь, – спокойно повторил Карл свою просьбу.
Повисло напряженное молчание. Ноги у Эмиля подкосились, и он сел. Но внезапно дверь отворилась, и в кафе вошли трое мужчин азиатской внешности. Некоторые посетители притихли, словно почувствовав угрозу. Один из азиатов выглядел бледным. Он, пошатываясь, прошел через весь зал к музыкантам и заговорил с сильным акцентом:
– Ну че, здорова, с вами Ганг… – он икнул и облокотился о столик.
Приятели Ганга, также пошатываясь, захихикали. Один из них, долговязый, оттащил его от стола. «Они что, пьяны? Раз на ногах устоять не могут, – подумал Эмиль, переводя взгляд с незваных гостей на своих коллег. – Вроде бы запаха не слышно. Неужели…»
– Вам чего надо? – спросил Карл, не убирая руку с кобуры.
Эмма встала, Эмиль продолжал сидеть, не в силах шелохнуться.
Заговорил долговязый:
– Нам… нам нужны немного немецкого юани. Всего-то двадцать штука. Босс так сказать.
Карл направился в кабинет Дайса и спустя минуту вернулся со словами:
– Проваливайте отсюда и приходите в нормальном состоянии. Мы не собираемся потом отсчитываться перед вашим боссом, куда вы бы могли деть деньги. Поди и докажи! Так что, ребят, приходите завтра, в хорошей форме.
Ганг набычился и направился прямо на Карла.
– Че? Вы еще указывать нам? О! Видал? – Ганг показал средний палец. – Гоните деньгу, мудилы.
Он вытащил складной нож, два приятеля последовали его примеру. Посетители бросились с криками к выходу. Карл усмехнулся, кинул пистолет на сидение и схватил Ганга за руку с ножом. Тот среагировал мгновенно и пнул по ногам. Скворец не ослабил хватку. Долговязый и третий азиат, самый настоящий громила, направились к противникам. Эмма достала пистолет и выстрелила. Эмиль вздрогнул. Пуля попала в руку громилы, выбила нож. Гигант оскалился и бросился на Эмму. Она пыталась выстрелить, но он ударил ее кулаком под дых, выбил оружие. Карл тем временем скрутил Ганга, тот умудрился извернуться и врезать ему в челюсть. Оба повалились на пол. Громила обхватил Эмму за шею и начал ее душить. К ним медленно подошел долговязый, а в руке у него сверкал нож.
Карл ударил Ганга по лицу и протянул Эмилю руку.
– Пистолет!
Оружие лежало возле Котика. Он осторожно, не отрывая взгляда от азиатов, взял его. Эмма брыкалась, и уже вместо крика из ее горла вырывались хрипы. Долговязый осторожно провел лезвием по ее щеке, как бы намекая о своих намерениях…
– Эмиль, быстрей! – заорал Карл, но вдруг…
Выстрел.
Долговязый упал замертво. Во лбу сверкала дырка.
***
Эмиль плохо помнил этот момент. Пальцы обхватили оружие, словно слились с ним. А дальше… Котик не помнил, в какой момент выстрелил. Он ни о чем не думал. Надо же было отдать оружие Карлу?.. Или Эмме?
Звон все еще стоял в ушах. Эмиль не двигался с места, – он даже не почувствовал, как Карл выхватил у него пистолет и, перешагнув через обессиленного Ганга, направился к громиле и Эмме. Те двое стояли неподвижно, с ног до головы в крови. Рубашка Эммы потемнела и прилипла к телу, а капли крови стекали по щекам, словно слезы. Громила на мгновение ослабил хватку. Эмма вырвалась и, тяжело дыша, попятилась к столу. Тут подоспел Карл: он закрыл собой подругу и направил пистолет на гиганта. Внезапно громила кинулся на Эмиля. Не успел Котик ничего сообразить, как упал. Он стукнулся головой о пол, а огромный вес громилы придавил его сверху. В глазах потемнело. Удар. Во рту металлический привкус крови, заливает глотку, невозможно сглотнуть. Эмиль сплюнул; в кровавой слюне плавал зуб. Карл выстрелил. Пуля угодила в ногу громиле. Гигант с рычанием отскочил и поковылял к выходу, оставляя за собой кровавый след.
– Почему ты не убил его? – прохрипела Эмма, когда за громилой захлопнулась дверь.
– Потому что был приказ: защищать кафе, а не убивать, – сказал Карл. – Он все равно далеко не уйдет.
Эмиль кое-как поднялся на ноги и сел за столик. Перед глазами плыло, из носа потекла кровь. Из кабинета вышел Дайс и при виде трупа покачал головой.
– М-да… Похоже, кафе сегодня придется закрыть. Берите швабры и убирайте. Эмиль, а ты чего расселся?
Котик смотрел на него, не в силах выдавить ни слова. Он ничего не чувствовал, хотя руки пробирала мелкая дрожь, а в ушах все еще слышался выстрел. Ни паники, ничего… Шок? Вполне. Но когда Дайс потрепал Эмиля по плечу, в нем проснулась ярость. Он выскочил и закричал:
– Вас только уборка волнует? Я убил человека!
– Ну, молодец. А теперь прибери.
– Да что здесь происходит? Куда я попал? У вас что… – Котик повернулся к Карлу. – У вас практика такая? Значит, защита, да? Значит, конкуренция? Да это незаконно!
Скворец сказал:
– Ну кто бы говорил, Борис Алмазов.
Эмиль так и замер, не веря своим ушам. Лишь на мгновение, а затем спокойно заговорил:
– Ты о чем?
Карл усмехнулся.
– Улица Полярной Звезды, тринадцатый дом, девяносто пятая квартира. Кэтрин Глаубер.
Эмиль почувствовал, как кровь сходит с лица. Он сел. Карл направился в кладовую, Эмма последовала за ним. Внезапно Котик почувствовал тошноту и слабость. Он хотел было достать сигарету, но та выпала из рук. Эмиль прикрыл глаза и облокотился на стол.
***
«Разыскивается Борис Александр Алмазов.
Лысый, с каштановой бородой, в очках, худощавого телосложения, не старше двадцати – двадцати пяти лет. Особых примет нет. Славянин, родился и вырос в Восточном округе, Торговый квартал.
Обвиняется в похищении изумрудного колье у фрейлейн Кэтрин Глаубер в ее же доме на улице Полярной Звезды, Северный округ. Преступник взломал сейф в ночь на двадцать третье декабря 1998 года и скрылся в неизвестном направлении. Сумма ущерба оценивается в сорок тысяч марок. Как утверждает сама потерпевшая, у нее были интимные отношения с подозреваемым, накануне они поссорились из-за его финансового положения. По ее словам, Алмазов два месяца не работал, ему грозило выселение за неоплату коммунальных услуг, а когда он стал просить в долг, они поругались и расстались. Кэтрин не хотела, чтобы Алмазов пользовался ее финансовым благополучием и жил за ее счет.
Возможно, это и подтолкнуло его на преступление».
…Не подтолкнуло, а выбора не оставило. Я бы плюнул этому корреспонденту в лицо, если бы встретил его на улице. Но нет, Амалия запретила выходить из родительского дома, даже в магазин, пока не сделают документы на Эмиля Леопольда Мьезера. Благо, у нее в паспортном отделе связи, мне с документами помогут. Вся возня займет как минимум месяц, а может, и два. Долг погашен, остальные деньги мне пришлось отдать сообщникам Амалии – ведь кто мне станет делать документы бесплатно?
Через полтора года пройдет срок, и дело закроют. Я буду все это время жить в Восточном округе, подальше от высокомерной скряги Кэти. Ей противен я. Я – нищеброд, по ее мнению. И точка. Я не достоин ее, актрисы театра, дочери директора-постановщика. Она любила меня за тело. Ей было удобно мною пользоваться, пока не появился новый ловелас, который подарил колье. Большое такое, с изумрудами; по его же словам, прямо из Африки, где он путешествовал месяц назад. Как одну из самых ценных вещей, Кэти спрятала колье в сейф – что с моими подарками она никогда не делала. Ведь кому же сдались плюшевые мишки? Я видел пару раз, как она набирала код. Один-три-три-семь.
Один, две тройки и семерка.
***
– Карл, как ты про него вообще узнал?
– Два дня назад посмотрел в архивах. Я обычно этого при нем не делаю, однако и ключи он никуда не прячет – хоть бы под стол спрятал, а то руки чешутся.
– А мы там есть?
– Пфф! Боже упаси. Типун тебе на язык, Эмма…
– Эй, смотри! Он очнулся.
Эмиль слышал голоса издалека, словно сквозь туман, хотя и понимал, что они рядом. Голова превратилась в свинцовый шар и намертво прилипла к подушке – Котик не мог ее даже повернуть. Лицо саднило. Пальцы нащупали под собой шершавую ткань, а в ноздри впивался запах древесины и сигарного дыма. Котик с трудом приоткрыл глаза. Напротив располагался столик с графином воды и очками. Эмиль лежал в кабинете у Дайса, на софе. Самого шефа не было, а в креслах напротив сидели Карл и Эмма, переодетые в чистые рубашки и джинсы. Часы показывали ровно два. Эмиль сделал вывод: он отлежался примерно полчаса, а может и меньше.
Карл вздохнул и затянулся, Эмма ушла со словами: «Сейчас обед принесу». Мужчины остались наедине. Эмиль приподнялся на локтях и потянулся к очкам и графину. Карл усмехнулся:
– Где ты научился так метко стрелять?
– Нигде, – прохрипел Котик. – Само собой получилось.
