Парвус. Часть 2 — книга №2 серии «Парвус»

– Не имею ни малейшего представления, почему меня отправили разбираться в отношениях избалованных детей.

– Ты, как всегда, сама тактичность, – проворчал Лой. – Твоя старость не делает окружающих детьми.

Медея возмущенно уставилась на Эйкена, посланного разбираться с ее проблемами, и прошипела:

– Избалованные дети? Серьезно?

Тот, не отрываясь от планшета, кивнул, не собираясь объяснять, почему так выразился. Медея хлопнула ладонью по столу и подскочила от негодования. Всю неделю она нервничала и занималась самоедством, а сейчас ее проблемы прировняли к ребячеству, да еще и человек, который ей нравился.

– Уровень сочувствия, как у камня, – процедила она, всматриваясь в равнодушное лицо.

Эйкен поднял глаза на нее и сказал спокойно:

– Чему сочувствовать? Судя по вашей несдержанности, бо́льшая часть этих жалоб настоящая. Вы могли их просмотреть и попробовать самостоятельно уладить конфликты, но вместо этого меня выдергивает с работы сам правитель для того, чтобы я сделал это вместо вас.

Медее хотелось сказать ему, что он не прав. Но Эйкен уже опустил взгляд обратно на экран.

– И как я должна была это сделать? – теряя уверенность, спросила она, по-прежнему опираясь на стол.

Казалось, если она перестанет держаться, то потеряет баланс и упадет. Медея хотела сесть, но Эйкен поднялся и ответил:

– Так же, как мы сделаем это сейчас. Пройдемся по всем и извинимся.

Кровь отлила от щек Медеи. Новая волна злости наполнила каждую клеточку тела силой. Она сложила руки на груди и четко произнесла:

– Нет.

Все за столом уставились на Медею. Только Лой закатил глаза и нравоучительно изрек:

– Вредина, иногда нужно идти на компромиссы, если хочешь добиться своих целей.

– Они сошли с ума и устроили целый заговор против меня, а я должна извиняться? – распалялась Медея все больше.

– Они просто люди, которым вы изначально не понравились из-за предвзятости к вашему отцу. Потом вы начали всем хамить и усугубили ситуацию. – Эйкен указал на Лоя. – Когда ваши отношения прервались, обиженные решили, что вы остались без поддержки и, воспользовавшись удачным моментом, выпнули вас из академии. Если бы вы с Лоем долгое время не встречались, то, скорее всего, уже давно бы отдыхали дома.

– Эти слова лишь доказывают мою невиновность, – настаивала она на своем.

– Можете упираться сколько хотите, но если не собираетесь оставаться в академии, тогда ничем не могу помочь. – Эйкен заблокировал планшет и направился к выходу.

Лой подскочил. Через мгновение он оказался между Эйкеном и дверью. Лой быстро что-то говорил. Медея не слышала слов, но Эйкен один раз обернулся, чтобы посмотреть на нее.

Она поежилась. Впервые он показался ей внимательным. Нил с Юнией не сводили взглядов с желтоглазого мужчины, с неприкрытым любопытством наблюдая за происходящим. Через минуту двое вернулись к столу.

– Вы можете идти по своим делам, – обратился Эйкен к сидящим за столом. – А вы идете со мной уговаривать всех отозвать жалобы.

Из-за того, что он не смотрел ни на кого из тех, к кому обращался, было сложно понять, с кем именно он говорит. Медею раздражало, как он себя ведет и что все на нее давят.

– Почему я должна извиняться, если они обижены на моего отца или не понимают шуток? Разве законы не должны учитывать, что эта ситуация несправедливая?

Лой обреченно вздохнул. На его лице промелькнула усталость. Эйкен посмотрел прямо на Лоя и тихо спросил:

– Ты не мог выбрать предметом своей любви кого-то попроще?

– Кто бы говорил о неудачном выборе, – мгновенно ответил Лой.

Медея вздрогнула в ужасе. «Какая еще любовь?!» – Она следила за долгим взглядом Эйкена в ответ на слова Лоя о неудачном выборе.

– Прости, – сказал тот.

Все удивленно округлили глаза. Им не приходилось раньше слышать искренние извинения от Лоя. Эйкен похлопал того по плечу. Жест этот выглядел свойским, словно они старые приятели или отец с сыном. Не успевший начаться конфликт был исчерпан, но Эйкен остался печальным. Он бросил Лою:

– Сам тогда ее и уговаривай, я вам не нянька.

После этого Эйкен двинулся к выходу. Медея злобно смотрела в его широкую спину.

Глава 6. На круги своя

После ухода Эйкена, Лой мгновенно оказался рядом с Медеей. Ему пришлось тряхнуть ее за плечи, чтобы она обратила на него внимание.

– Послушай, – Лой погладил Медею по голове, – если Эйкен говорит, что это самое простое решение, то так и есть.

– Все из-за тебя, – прошипела она, скидывая его руки и делая шаг назад.

Юния с Нилом повернулись в сторону начинающегося спора. Они подслушивали, не скрываясь. В их глазах сверкало любопытство.

– Понимаю, почему ты так подумала, но нет. Это действительно не я. – Лой посерьезнел. – Я бы скатился к шантажу, но держал тебя рядом.

Медея ответила деловито:

– Я тоже планировала тебя шантажировать.

– Понял уже после выходных. – Лой склонил голову набок и улыбнулся. – Я в тебе и не сомневался.

«Он признался, что это его люди следили за домом Назира? Интересно, они донесли ему про Пса, или тот всех перебил?» – напряженно крутилось в голове. Лой приобнял Медею за плечи и тихо добавил:

– Обсудим это после твоего возвращения, а то нас подслушивают.

После этих слов он повернулся к столику. Нил сидел с видом, будто он совсем не понимал, что происходит. Ошарашенная Юния прикрывала рот ладонью. Медея закатила глаза. Напрягало осознание, что если ее вернут в академию, то соседка попросит рассказать, что они с Лоем подразумевали под шантажом.

Лой подтолкнул Медею к выходу из столовой:

– Сделаешь все, как скажет Эйкен, и делу конец.

Она упиралась все слабее. Не хотела извиняться, но мысль, что ее вернут в академию так просто, не давала покоя. Лой все же вытолкал Медею в коридор. Эйкен стоял у стены, глядя на время на планшете.

– Вы куда-то торопитесь? – недовольно спросила Медея. Эйкен раздражал и хотелось его позлить.

Он проигнорировал вопрос и, начиная движение, бросил:

– Лой, ты не идешь с нами.

– Я буду молчать, – сказал тот.

– Не сможешь. Начнешь ее защищать, и мы потратим на обход в два раза больше времени. – Эйкен, не оборачиваясь на возмущенного сына правителя, махнул рукой.

Медея хмыкнула. Она никогда не видела, чтобы Лой кого-то слушал, помимо матери. Даже с отцом тот вел себя, как обычно: иронизировал и говорил гадости.

Медея почувствовала, как ее тянут назад. Прежде чем уйти, Лой чмокнул ее в щеку.

– Мы не встречаемся! – злобно прошипела Медея.

– Как скажешь, вредина. – Лой подмигнул и удалился.

Когда она повернулась, то поняла, что Эйкен смотрел на них все это время. «Отлично! Пес видел, как меня поцеловал сын правителя!» – Медею накрывало отчаянным спокойствием.

– Пойдёмте извиняться, или куда вы меня вели, – буркнула она, проходя мимо.

Если уж с Псом не удастся построить нормальные отношения, то Медея решила хотя бы вернуться на путь к нормальной должности.

– Не относитесь к этому как к наказанию, – сказал Эйкен надутой Медее. – Считайте, что это задание, которое нужно выполнить, на пути к должности.

У нее в груди кольнуло. Это были первые добрые слова от Эйкена. Как только она подумала, что он ведет себя адекватно, тот распахнул дверь аудитории.

Медея сомневалась, что по пустому коридору он не догадался, что лекция в самом разгаре. Эйкен, игнорируя любопытные взгляды учащихся и преподавателя, назвал имя и фамилию с требованием, чтобы девушка немедленно последовала за ним.

Опасливые перешептывания студентов прервал голос преподавателя, судя по всему, узнавшего нарушителя порядка:

– Идите.

После разрешения беловолосая девушка прошествовала со своего места в коридор. Та самая, с которой Медея столкнулась в спальне Лоя.

– Ей я не угрожала, – проворчала Медея, глядя на самодовольную девушку.

Эйкен перевел взгляд с одной на другую:

– Отзовите вашу жалобу.

Девушка, похожая на Медею, хмыкнула, собираясь уйти. Эйкен преградил той путь.

– Можно узнать ваше имя и должность? Хочу на вас тоже жалобу написать, – протянула она, невинно хлопая большими глазами.

– Эйкен Прайд. Работник цитадели, – сообщил он равнодушно. – Теперь отзовите жалобу.

– Эйкен, если моя фамилия вам ничего не сказала, то поясню специально для вас. Мой отец – важный человек, – уверенно добавила она, делая новую попытку пройти.

Эйкен устало вздохнул:

– За каждую мою впустую потраченную минуту я урежу зарплату вашему отцу. Тогда вы всей семьей переедите с третьего этажа на первый.

Медея округлила глаза. «Шантаж, чтобы побыстрее уйти домой?» – пролетело в голове ошарашенно. Слова Эйкена подействовали быстро. Девушка побледнела.

– У вас две минуты, – сообщил он и направился к следующей аудитории.

Медея потопала за Эйкеном, иногда оборачиваясь. Она сомневалась, что девушка за две минуты успеет дойти до планшета, чтобы отозвать жалобу.

– А изображали законопослушного гражданина, – усмехнулась Медея, семеня за Эйкеном.

– Не изображал. Это вы сами придумали.

– Но вы же работаете в цитадели и меня просили извиниться, чтобы все было отозвано по закону, – не успокаивалась Медея.

– По закону было бы проще, но вы мне не помогаете, а договариваться с людьми я не умею.

– На вас напишут жалобы, – с ужасом ответила Медея.

– Мне все равно, – равнодушно пожав плечами, произнес Эйкен, просматривая список из претензий.

На следующем учащемся Медея все же извинилась. Она не хотела, чтобы на Пса писали жалобы или понизили в должности из-за нее. Пока Медея просила прощения, она думала, что если Эйкен окажется не Псом, то она его найдет и убьет.

Длинный список из жалоб уменьшался. Самым сложным стал разговор с преподавательницей по механике. Медея уходила от нее опустошенной. Женщина и была тем самым человеком, затеявшим сбор претензий. Услышав это, Медея хотела наговорить гадостей, но преподавательница вдруг заревела.

В истерике она сообщила, что Фейт был ее главной любовью и что он ее бросил, когда та была беременной. Медея слушала это в прострации. Сейчас у преподавательницы по механике детей не было.

За дверь Медея вышла на ватных ногах:

– Какой ужас.

Второй раз в жизни авторитет отца настолько сильно пошатнулся. Сложно поверить, что Фейт поступил так жестоко по отношению к женщине, с которой встречался. «Бросить ее беременной и не проявить ни капли сострадания после потери ребенка? Отец всегда был таким?» – крутились напряженные мысли.

– Ну и история, – прокомментировал Эйкен, ероша волосы на затылке.

Медея сделала вывод, что его этот рассказ впечатлил не меньше, чем ее. Потому что до этого он почти не говорил.

Напоследок Медея с Эйкеном зашли к седовласому. Эйкен коротко изложил суть дела и ткнул в нос седовласого отсутствием претензий в сторону Медеи. Тот слабо возразил, что исключение вспять не повернуть.

– Вы сами знаете, что исключение было незаконным, – скучающе произнес Эйкен. – Если бы из академии выгоняли всех, кто не нравится преподавательскому составу, то цитадель была бы пустой.

– Эйкен, вы судите по себе. Да, с вами обращались не совсем корректно во время вашего обучения, но это не значит, что ситуация с Медеей такая же, – вкрадчиво начал седовласый.

– А какая? Я прошелся по списку. Ни один человек реально не пострадал от рук Медеи. Половина улыбались и ехидничали, наблюдая, как она извиняется. Остальные держали обиду на ее отца, – пока Эйкен говорил это, на душе Медеи становилось тепло от неожиданной защиты. Но когда он продолжил, Медея захотела его ударить: – Да, она заносчивая и грубая. Но это всего лишь слова, за которые она извинилась. Наказание понесено, впредь Медея будет более сдержанной.

Она хмурилась. Они не обсуждали, что придется вести себя еще вежливей, чем обычно. Она и так выкладывалась на максимум. В комнате повисла долгая тишина, которую нарушил звук клацанья по экрану планшета. Эйкен вновь проверял время.

– Давайте, побыстрее. Мне еще отчет писать, – проговорил он.

– Но… – начал седовласый.

Эйкен пробурчал: