Страница 3 из 10
Я развел руками, не глядя в глаза приятеля. Когда Фарри, учредитель «Офаррительных лотерей», спускался к простым смертным с верхних палуб, мне тяжело давались наши разговоры. Слова падали в вонючий воздух, беседы неохотно волоклись по грязным переулкам. А я пытался понять, кого во мне больше – слабака или предателя.
Мне не хотелось общаться с ним. Потому что только сильные духом люди способны держать неподалеку кого-то, напоминающего о чем-то дрянном в прошлом. А такие, как я, предпочитают забыть о мерзких моментах. Лучше всего это выходит, когда избавишься от любых ассоциаций.
Например, от друзей.
– Чего тебе надо, Фарри? Я очень устал за сегодня. Ветрюга знатный в Пустыне, продувает даже сквозь броню.
– Я давно не заглядывал. В последний раз сам помнишь…
– Ты поэтому Бурана привел? Боишься с бедолагами из мануфактуры ссориться?
– Злой ты какой стал, Эд. Прекрати, – поморщился Фарри. – Это же все дела лотереи. Когда у тебя появляются деньги – то сразу же являются и те, кто тебя из-за них ненавидит.
Я демонстративно криво ухмыльнулся, хотя отчего-то вновь почувствовал себя скверно. Может, увидел себя глазами друга? Жалкого паренька, застрявшего в темном, пропахшем дешевой шаркункой заведении. Потерявшегося.
– Эд, – сказал Фарри. – Мы можем поговорить где-нибудь в месте потише и поспокойнее?
– О чем?
– Льдинки-ботинки, о том, о чем не стоит разговаривать вот в таких дырах, Эд! Пошли, выйдем на минутку, я много времени не отниму. Это важно.
Я отхлебнул едкий напиток, поморщился, удержав слезы. В ушах хорошо шумело, виски постукивали, идея не казалась мне дурацкой. Все же мы когда-то дружили. Когда-то вместе тащили никому не нужный древний артефакт. Сквозь снега и смерть.
Мы много прошли вместе. И оказавшись у последней черты, оказавшись у места наших стремлений, выяснили, что сделали это зря. Что все жертвы были напрасны. Загадочный компас Черного Капитана оказался никому не нужен. Он пропал где-то в недрах Тайного Двора, где-то в глубине советов Содружества.
Осел. Исчез. Растворился.
Мы могли выбросить его где-нибудь в Пустыне, и было бы не так обидно. Героической жизни у нас не вышло, мы ничего не изменили. Как и тысячи других обитателей этого прекрасного, дружелюбного мира!
Однако Фарри оказался из тех, кто готов поднимать растоптанные мечты, в отличие от меня, выбравшего путь нормального человека. В своем, разумеется, понимании нормальности.
“Поэтому Лайла и ушла. От твоей нормальности."
Дурную мысль нужно было запить. Я добил кружку, встал.
– Ну, пойдем поговорим.
Буран, когда я проходил мимо, чуть заметно кивнул.
Мы вышли на едва освещенную улочку, где в маслянистых лужицах на ребристом полу играла рябь от двигателей корабля. Светлый Бог, как я привык к этому постоянному гулу. Раньше он закладывал уши, мешал спать, сводил с ума, а теперь…
Затхлый воздух с примесью нечистот из ближайшей подворотни заставил меня пожалеть о решении выбраться наружу. В напивальне было лучше. Шумно, но вряд ли Фарри мог сказать мне что-то новое. Скорее всего, он собирался произнести что-нибудь жизнеутверждающее. Что-то вроде “нельзя опускать руки, нельзя отказываться от целей, мы не можем оставить все так, и тыры-пыры-тыры-пыры”. Ему было легко. Он не потерял Лайлу. Он нашел в этом большом городе успех. Рискнул и победил. Все мануфактуры гудели в тот день, когда на центральной площади «Офаррительная лотерея» объявляла номера победителей.
– Чего хотел, Фарри?
Он сунул руки в карманы легкой куртки, обернулся.
– Компас у меня.
– Чего?
– Того, – передразнил он мое удивление. – Компас у меня. Я давно крутился вокруг него и наконец он мой.
– Светлый Бог, да зачем он тебе?
– О, я найду ему применение. Я уже нашел.
Он нервничал и чувствовал себя победителем. А я даже чуть протрезвел от новостей.
– Ты его украл?
– Нет. Все меняется, Эд. Все уже изменилось.
Буран держался чуть поодаль, охраняя Фарри. Да, все изменилось. Бывший воришка окреп. Набрался уверенности. Неужели все дело в разработанной им идее продавать счастливые билетики людям, потерявшим всякую надежду? Ночь с шлюхой да приличная сумма на карман – и сотни работяг меняют деньги на помятые жетоны.
– Война проиграна. Об этом многие догадываются, но я знаю наверняка.
Он даже одевался теперь иначе. Выглядел чище, светлее.
– Откуда? Разговорил кого-то в порту?
– Не, там очень серьезный приказ молчать, так что у меня свои источники. Обаятельная улыбка и веселый нрав, знаешь ли. Люди любят тех, кто им улыбается, Эд. Они говорят много охотнее. Они больше доверяют, когда ты им улыбаешься месяц от месяца, а не раз в полгода. Если их любить, то они всегда отвечают взаимностью.
– Спасибо за урок. Что с компасом?
– С компасом все хорошо. Я забрал его оттуда, где он никому не нужен, и нашел людей, которые готовы на многое ради того, на что указывает его стрелка. Пара-пара-пам, Эд! Все получилось. Хотя я бы не хотел так говорить, пока не покину порт, но, Светлобог, дела чисты, как утренний снег. У меня есть капитан, готовый отправиться в путешествие в любой момент. У меня есть команда, в которой хватает как искусных рубак, так и выпускников Навигаторства. У меня есть собачий фрет! – Фарри размахивал руками, не в силах совладать с эмоциями. – У меня есть все, что есть у гребанного богатея. Кроме одного, Эд. Мне нужен эмпат. И я опять пришел к тебе.
Я хлопал глазами, не веря в то, что все это мне говорит Фарри. Он сделал больше, чем просто «не сдался». Он победил?
– Ты… серьезно?
– Мы многим пожертвовали ради компаса, Эд, – почувствовал он мое смятение. – Я не мог оставить все так, как оно было. У тебя получилось бросить все, хотя мне не кажется это удачным выбором, а я не смог. И, мне кажется, не зря!
“Вот видишь, Эд, как бывает? Посмотри на него и на себя, чувствуешь разницу?”
Стало вдруг обидно за то, что мой выбор оказался неверным. Что я отвернулся от дорогих мне людей, лишь бы забыться, а они сделали то, на что у меня не хватило сил. И у них получилось.
Да, в этой легенде не я был главным героем.
– Зачем я тебе, Фарри?
– Я же тебе сказал. Мне нужен эмпат, которому я могу доверять. Так всем будет проще.
– Эмпат? Тебе? Дай мне уложить это в голове.
Я смотрел на него, как на ожившего ледяного голема. Фарри улыбался, и в его душе не было ни капли фальши. Он ждал моего ответа с надеждой. После всего, что было, он опять пришел сюда, ко мне.
– Да как ты компас достал?!
– Льдинки-ботинки, мы на пороге великого приключения, Эд. Приключения, сравнимого с легендами, а ты интересуешься мелочами? Достал и достал! Соглашайся! Времени нет, здесь нельзя больше оставаться. С каждым днем растет шанс, что сюда нагрянут корабли Братства.
– Хватит, Фарри! Да остановись ты уже! При чем тут Братство?!
– А, ты же не знаешь… Война проиграна. Братство предало нас. Содружество почти опрокинуло флот Берега, они даже высадились на западе их земель, и тогда Ледяная Цитадель ударила с моря. Есть версия, что это все из-за того, что мы тогда немного покрошили их людей и спрятали компас. Надеюсь, что это не так, но в любом случае мы должны уходить.
– Моя голова сейчас взорвется, – хмель ушел, и мрак, поселившийся в душе и ставший неотъемлемой ее частью, вдруг рассеялся. За мутной тусклой пеленой объявилась вдруг детская надежда и радость. Клянусь, я уже знал, что отвечу другу, но все еще не мог понять, взаправду ли происходит наш разговор, или я напился, как водится, и уснул прямо за столом.
– Понимаю.
Мимо прошлепал по лужам сгорбленный человечек, остановился поодаль:
– Мастер Бауди, у тебя все хорошо? – прохрипел он.
– Да-да, все прекрасно, – отозвался я, вновь не зная, с кем общаюсь. Когда я только появился тут – на меня косились странно. Задирали, один раз даже хотели побить, но я случайно сломал одному из обидчиков руку, второму вполне целенаправленно свернул нос, а третьего через пару дней увезли из города на остров Покоя где-то в Пустыне, где содержат безумцев. Я разрушил его душу, запихав в нее чистый ужас мальчишки, на которого набросилось трое здоровых работников мануфактуры.
Посетители напивальни поняли то, что я сделал, даже раньше меня. Поняли, и приняли, не расспрашивая. Среди них нашелся кто-то худо-бедно разбирающийся в эмпатии, и, может быть, только поэтому меня не пырнули ножом в подворотне, как колдуна или пособника Черных Капитанов.
Выпивоха, пошатываясь, двинулся дальше. Наверное, должно быть стыдно, когда не знаешь имени человека, вступившегося за тебя. Но в таких местах забываются не просто так. В таких местах потерять имя не так уж и плохо.
– Драный демон, так все резко. У меня смена завтра…
Фарри скептически кашлянул.
– Ты прав. Ты прав… Конечно же… Фарри, у меня нет слов.
Меня прорвало. Мне словно подарили нечто давно утерянное и невероятно важное. По-моему, я даже прослезился.
– Спасибо, Фарри…
– Вот и отлично. Не будем терять время. Я объявил сбор команды. Мы пришли за тобой. Показывай, где ты нынче обитаешь. Надеюсь, местечко более приятное, чем эта твоя… Напивальня. Вместе соберемся и пойдем на корабль.
– Хорошо. Конечно.
– Показывай дорогу.
Я зашагал по темной улице в сторону съемной каморки, которая находилась в двух кварталах от напивальни. Нависающая над тесной мануфактурской улочкой туша из тесных клетей лишь снизу казалась жутковатой. Однако наверху все выглядело значительно лучше. Иногда я подолгу стоял на сетчатом мостике над улочкой, вглядываясь в прохожих, прежде чем вскарабкаться по гудящей металлической лестнице на четвертый уровень бараков и скрыться в личной комнатушке без окон, с узким шкафчиком и продавленной кроватью. Впрочем, я уже говорил об этом.
Когда мы поравнялись с Бураном, Фарри сказал:
– Ну что, Эд с нами. Я же говорил, что он одумается!
– Ой ты ж радость-то какая. Давайте теперь возьмемся за рученьки и поскачем по этой милой улочке в сторону светлого будущего, где тепло, сладко, и десятки обнаженных дев хотят подарить всем волшебство любви. Но мы назло им будем просто кататься на облачках, и смеяться, смеяться, смеяться! – он сплюнул.
– Я скучал по тебе, – сказал я ему.
Неприкасаемый лишь хмыкнул.
Глава третья «ИзоЛьда»
Красный корабль-фрет, который Фарри нарек своим, стоял в доках Барроухельма, готовый к отправке. Высокий, трехмачтовый, с изящными линиями железного тела. Свет мощных шаманских фонарей заливал огромный городской ангар, и я не мог отделаться от того, что страшусь неведомых черных фигурок на бесконечных мостах под потолком. Все эти работники порта, даже ночами суетящиеся среди платформ, казались мне затаившимися Ледовыми Гончими, Черными Капитанами и Снежным Демонами. Но я старательно не смотрел наверх. Хоть и содрогался от гула металла под тяжелыми ботинками.
Верхняя палуба ледохода Фарри отличалась пристройками, которые оживут только во время водного путешествия. Траки ледохода были шире обычных, с высокими ведущими и опорными колесами. Такие, когда ходят по льду – обнимают неровности. Не крошат торосы и заструги с невозмутимостью штурмовика, а сглаживают. Амортизируют. Мануфактура Барроухельма как раз и занималась производством подобных товаров. Я хорошо изучил все эти модификации «траковых платформ», пока слушал беседы в напивальне. Там, слава Светлому, рассуждали не только о том, какие мошенники и воры те, кто правят Содружеством, да что за чудовища эти далекие и неизвестные никому жители Берега.
Мы наблюдали за фретом с обзорной площадки. Отсюда он казался не таким огромным.
– ИзоЛьда, – прочитал я название корабля. – Оригинально.
Фарри стоял рядом со мною и с видом победителя осматривал судно. Буран задумчиво облокотился на поручни.
– Я хотел тебя попросить кое о чем, – сказал Фарри. – Просьба небольшая, но важная.
– Да?
– Чтобы тебя уважали, иногда улыбки недостаточно. Чужое уважение внушает доверие. А! Светлобог! Я немного волнуюсь, и слова кривые лезут. Я хочу сказать, чтобы тебя малознакомые люди принимали всерьез – твое окружение должно относиться к тебе соответствующе. Я поговорил с нашими, они понимают. Вот, хотел попросить тебя. Ты можешь какое-то время ходить с серьезным хмурым видом, а это у тебя получается прекрасно, и делать вид, будто я главный?
Буран хмыкнул, и Фарри смутился, но лишь внутренне. Внешне он повернулся к Неприкасаемому и сказал:
– Вот чтобы именно такого вот никогда не было.
– Фарри, что с тобой сталось? – спросил я. – Я тебя не узнаю!
– Когда у тебя есть цель, ты готов на многое. Сможешь пару дней продержаться?
– Хорошо Фарриан, – вспомнил я его полное имя. – Как скажешь.
– Спасибо, – он перевел взгляд на порт. – Когда нет лидера, приходится брать все в руки самому. Потому как именно тебе потом в старости придется понять, что ты пустил жизнь по голому льду, просто потому что ждал, кто ж сделает первый шаг вместо тебя.
– Я сейчас расплачусь, – вдруг сказал Буран. Он угрюмо смотрел на корабль. – Вот давит что-то в груди, выжимает.
Он почувствовал, как изменился лицом Фарри, и с трагичным видом добавил:
– Но я думаю, Фарриан, что если бы не вы, не ваше решение, то ни у кого не было бы старости. И вы понимаете это не хуже меня.
– Да, почти убедительно, – ответил ему мой друг. – Ну что, идем? Все уже там. Дело за руководителем экспедиции.
Я удержался от улыбки. Этот рыжий паренек с глазами навыкате и с широкой улыбкой – командир корабля? Это, должно быть, сон. К нему нельзя было относиться серьезно. Вспомнить хотя бы его таланты оступаться на каждой более-менее ответственной задаче. Что он вытворял, когда служил стюардом у капитана Аргаста Дувала, да пусть лед помнит его имя! И вот он теперь кем-то командует? Я не верил этому, пока не увидел, как двое вооруженных бойцов у трапа “ИзоЛьды” с почтением отсалютовали Фарри, а меня проводили заинтересованными взглядами, даже не спросив, кто я такой.
Потому что им, по всей видимости, было достаточно того, что рядом со мною шел руководитель экспедиции.
Внутри ледохода пахло теплом, чистотой и кухней. Я шел по внешним коридорам следом за Фарри и слушал, как гудят под тяжелыми башмаками металлические ступени лестниц и крепкий настил проходов. Ночной корабль молчал.
“Ты же понимаешь, что происходит, Эд?”
Я не понимал. Мне казалось, что это сновидение вот-вот сгинет, и я вернусь обратно в мир, где нет надежды, нет цели и нет Лайлы. Какой стремительный день.
Воспоминание об ушедшей любви кольнуло в сердце, но не смоглоотравить предвкушение.
– Вот наша каюта, – сказал Фарри наконец. – Здесь и будем жить. Все готово.
