Валерий Гудошников
Взлёт и падение. Книга вторая. Падение
КНИГА ВТОРАЯ
П А Д Е Н И Е
Роман о буднях гражданской авиации времён
перестройки и рыночных отношений
глава 1. Дефолт
Только начали жить, а тут снова удар
И за рубль бьют сегодня по роже,
Вроде те же рубли и всё тот же товар, -
Только всё несравненно дороже.
Жестоко, безжалостно, беспощадно по объёму работ авиация была отброшена в далёкие пятидесятые годы прошлого века, когда в стране ещё кое-где тлели угли самой кровавой войны в истории человечества. Туда была отброшена вся экономика России. Встали почти все заводы, шахты, фабрики, когда-то неустанно работавшие в три смены. Тысячами разорялись индивидуальные предприниматели и мелкие частные предприятия. Трагедии, боль, слёзы, инфаркты и даже самоубийства. Разорялись банки, но на их обломках возникали новые. Тысячи разъяренных обманутых вкладчиков штурмовали офисы «МММ» известного афериста Сергея Мавроди, «СЕЛЕНГА», «ЧАРЫ», «ХОПЁР-ИНВЕСТА» и других банков, некоторые руководители которых просто сбежали за границу.
С новой силой разгорелась гражданская война в Чечне.
С экранов телевизоров политики о сложившейся обстановке мямлили что-то маловразумительное в стиле известного газового магната премьера Черномырдина, который прославился тем, что умел сказать так, что и сам потом не мог понять, что же он сказал. Но, по крайней мере, люди смеялись, слушая его, от души, а не горько, как, например, глядя на дирижирующего в Германии оркестром пьяного Ельцина.
Абсолютно недееспособный от постоянных загулов и не вылезающий из ЦКБ президент, вообще молчал. Рейтинг его упал до минимального уровня. Тем не менее, его подлечили и полуживого начали возить по стране и проталкивать на выборы на второй срок. Первый тур он проиграл. Народ его больше не хотел. Возникла угроза возврата к власти коммунистов. Новая, разжиревшая на экономическом беспределе, продажная и беспринципная элита этого допустить не могла. Ведь коммунисты весьма известные мастера по экспроприации экспроприаторов. Награбленного имущества можно было лишиться в одночасье. Да хорошо, если только имущества.
Не могли этого допустить и западные «демократии». Им, особенно «другу Биллу» Ельцин был выгоден тем, что при нём можно было беззастенчиво, прикрываясь высокими идеалами демократии, грабить Россию с её неисчерпаемыми природными ресурсами. Достаточно вспомнить только одну сделку Гор-Черномырдин по оружейному урану. И поэтому денег для выборов не жалели ни те, ни другие. Второй тур Ельцин выиграл. Вернее, ему его выиграли. По некоторым данным за него фактически проголосовало не более 4 процентов. Да по логике вещей так оно и должно было быть. Это не 99,9%, как в добрые советские времена.
Ах, крайности, крайности! Куда вы ведёте Россию?
На инагурации, положив безвольную руку на конституцию, повторно «испечённый» президент невразумительно промямлил несколько минут, а затем снова исчез в недрах элитной клиники. Дикий капитализм в России был спасён, и угроза реставрации коммунизма миновала. А потом грянул дефолт.
––
– Все знают, что локоть языком не достать, но 75% всё же пытаются это сделать, – медленно говорил на очередном разборе командир отряда ПАНХ Токарев. – Видит бог, мы испробовали всё, чтобы выжить, но обстоятельства оказались сильнее нас. Пытаться доставать локоть языком мы не будем. Дефолт припёр нас к стенке, и я с болью в сердце должен сказать вам, что больше не вижу перспектив нашего движения вперёд.
Токарев с трудом произнёс эти слова и замолчал. Он извлёк из кармана платок, вытер вспотевший лоб и оглядел зал, хранящий гробовое молчание. С затаённым испугом на него глядели совсем ещё молодые лётчики, вчерашние выпускники училищ. Они только успели пройти наземную подготовку и ещё не начали летать. С не меньшим испугом смотрели и уже опытные вторые пилоты, которых ещё несколько месяцев назад планировали на ввод в строй в качестве командиров самолётов. Менее заметно отражалась речь командира отряда на лицах привыкших ко всему опытных командиров самолётов и командиров звеньев.
– Россия умеет находить выход из самых трудных положений, – продолжал Токарев, – но она славна ещё большим умением находить туда вход. Этот вход нашли наши бездарные политики, и я не уверен, что на этот раз найдётся быстрый выход. Обстановка в стране и отряде вам известна. Мы практически встали. Если раньше нам не хватало 50 самолётов Ан-2 для работы, то сейчас летают максимум 4-5 бортов. Заказчикам не по карману оплата наших работ, пассажирам не по карману стоимость наших билетов. Цены растут, и впереди я вижу только ухудшение нашего положения. Работы нам больше нет, коллеги. А нет работы – нет и зарплаты. Поэтому я с болью в сердце должен вам сказать: всех, кто найдёт где-то работу и… напишет рапорт на увольнение, я не буду удерживать. Просто не имею права.
– Ни фига себе! – не выдержал кто-то из молодых лётчиков. – Зачем же мы тогда учились? – растерянно произнёс он и беспомощно огляделся вокруг.
– Надо было на торгашей учиться, – зло произнёс командир самолёта Митрошкин. – Вон вся страна в торговлю ударилась.
– На банкира переучивайся, – невесело хихикнул кто-то, – будешь нас обирать.
– Если что будет у тебя брать безработного, – возразили ему.
– Это что же нам теперь зубы на полку?
– Безработный лётчик, да к тому же если ещё и бездомный! Звучит.
– Братцы, как же так? У меня же семья!
– Не у тебя одного.
Дождавшись, пока схлынут первые эмоции, Токарев продолжал:
– В виду сложившихся обстоятельств, принято решение о ликвидации одной эскадрильи Ан-2. Самолёты, отработавшие ресурс будут списаны, остальные законсервируют на длительное хранение. Возможно, часть самолётов будет продана. И последнее. Все пилоты, у кого есть соответствующий налёт на право переучивания на другие типы самолётов и вертолётов (хотя и там дела не блестящи) будут переучены по их желанию в нашем учебном центре.
– А у кого нет? – выкрикнул кто-то из зала.
На этот вопрос Токарев молча развёл руками.
– В грузчики без налёта берут, – мрачно подсказал какой-то юморист. – Или мойщиком самолётов. С лётным образованием сразу возьмут.
– Не возьмут, он же может самолёт угнать.
– Грузчик тоже может.
– Ну, тогда один путь: на рынок капустой торговать.
Уже сразу после разбора к Долголетову подошли несколько человек с рапортами на переучивание на самолёты Ан-24 и Ту-134. Другие принесли рапорты на увольнение. Некоторые не приняли никакого решения и ходили в раздумье. Трудно было решиться бросить то, к чему привык, что стало смыслом частью твоей жизни.
Григорий ставил на все рапорта одну визу: «Ходатайствую по существу». Взяв очередную бумагу, он поднял голову. Перед ним стоял прекрасный пилот, командир самолёта Лёва Муромцев.
– На какой тип, Лёва? – спросил он, разворачивая рапорт.
– Командир, я увольняюсь.
– Что? – привстал Григорий. – Ты хорошо подумал? У тебя налёт хватает на Ту-134.
– Знаю. Но я увольняюсь.
– Лёва, не пожалеешь? У тебя есть все предпосылки стать классным пилотом в тяжёлой авиации.
Григорию жаль было расставаться с этим грамотным, рассудительным и спокойным лётчиком. На него можно было положиться в любой обстановке. Чем-то отдалённо он напоминал ему Клёнова Жорку. Имел отличную технику пилотирования, быстро сдал на второй класс и готовился получить первый. Григорий планировал его на должность командира звена. Он отодвинул рапорт.
– Лёва, время пока терпит, я даю тебе срок подумать пару дней. Кстати, ты же ещё пенсию не заработал. Подумай об этом.
– Я всё обдумал, командир. Нужно рвать цепи пока сравнительно молодой, и ещё не поздно начать другое дело более надёжное, чем авиация. Впереди-то ей ничего не светит. Новых самолётов нет, старые самолёты тоже уже не делают.
– Вот так, значит? И каким же делом хочешь заняться?
– Займёмся бизнесом, пока много пустующих ниш. А пенсия? Я её всегда заработаю. Ведь лётчика к уборщице приравняли. Ельцин нас с ней, спасибо ему, уравнял. Правда, непонятно, как на эту подачку прожить? Его бы на неё посадить.
– Да уж! – вздохнул Григорий. – Ну что же, может, ты и прав. Не забывай нас. – И он размашисто расписался на рапорте.
– Разве авиацию забудешь? – невесело сказал Муромцев, забирая рапорт.
К вечеру Долголетов подвёл итог. Два опытных командира и два вторых пилота написали рапорт на вертолёт Ми-8. Четыре командира – на Ту-134. Один – на Ту-154. Ещё два вторых пилота пожелали летать на Ка-26. «Ну, это они зря, – подумал Григорий, – ведь эти маленькие вертолёты скоро тоже останутся без работы». Но разубеждать ребят не стал. Ещё один командир и три молодых вторых пилота даже не успевших посидеть в кабине просто уволились.
Подписывая рапорта молодёжи, он старался не смотреть им в глаза, в которых стояли слёзы. В одночасье рушилась их мечта, к которой они упорно и целеустремлённо шли больше трёх лет. Сколько же денег затратило на них государство, подумалось ему. Не один миллион. Подготовка пилота стоит очень и очень дорого. И всё ради того, чтобы потом безжалостно вышвырнуть их из системы. Да научатся ли когда считать деньги в этой стране? Или в ней их умеют только воровать?
– Брат открыл салон по ремонту автомобилей, – говорил в курилке один из молодых лётчиков, – пойду к нему в подмастерья.
– А я, наверное, поеду на Север, выучусь на бурильщика, – говорил второй. – Говорят, сейчас они там хорошие деньги зашибают.
– Да сейчас только нефтяники и живут, – согласился с ним третий. – Вам хорошо, вы местные. А мне ничего не остаётся, как ехать на свою родину к родителям. Радовались мои старики, лётчиком буду. А теперь и не знаю, кем стану. Опять всё с нуля начинать.
– Ну и давай вместе на Севера рванём. Чего ты там в своём маленьком городишке найдёшь? Там же сейчас стопроцентная безработица. Не будешь же на самом деле, на рынке у прилавка стоять.
– А где там жить-то?
– Как будто у тебя здесь жильё было. Квартиру снимем.
– Да там, говорят, дают жильё служебное. Не то, что в авиации.
– Ага, балок на четверых.
– А там, может быть, времена изменятся, так и обратно вернёмся. Диплом пять лет действителен.
– Нет уж, хватит с меня авиации.
– Не зарекайся, ещё вернёшься. Не вечно же такой бардак будет продолжаться в стране.
– Закончится этот, так наши правители новый придумают. Слышал же, что Токарев сказал: умеют они входы туда находить.
– А что же ты хочешь с таким президентом?
– Его бы зятька Окулова вот так кинуть.
– Кто это такой?
– Да бывший штурман из Екатеринбурга. Удачно в своё время женился на дочке Ельцина. А теперь в Москве авиакомпанией заправляет.
– Круто! А у него ещё дочери нет? Ха-ха-ха! Чем я хуже Окулова?
– Всем не хватит. Знакома такая фраза? Так вот считай – тебе не хватило.
– Жалко. А у Черномырдина как обстоят дела? На худой конец и он бы сгодился.
– Этот только мужиков клепал.
– Гнать таких людей из правительства надо.
– Правильно. Ему бы в юмористы. Как его послушаю, так потом весь день голову ломаю, что же он сказать хотел? Этот и народу и себе мозги запудрит.
– И правильно делает. Хоть какая-то польза народу. Человек послушает юмор и настроение улучшится. А чего тебе ещё от него надо?
– Эх, юмористы! – подвёл черту и вернул всех к действительности Митрошкин. – Вот посмотрю я, как вы будете через месяц-другой веселиться.
– Ничего! – ответил кто-то.– Пережили голод, переживём и изобилие.
– А ты-то что будешь делать? – спросили его.
– Переучиваться мне уже поздно, – ответил Митрошкин. – В хорошие времена не пускали по производственной необходимости, а теперь, когда сорок лет – сам не вижу смысла. Так что будем стоять до победного конца. Пенсия есть, налёт мне не нужен. Да и здесь ведь кто-то должен остаться. Совсем-то, думаю, не остановимся.
До конца рабочего дня в отряде была суета, беготня по коридорам в поисках различных командиров, чтобы завизировать рапорта, заручиться согласием на переучивание. Счастливчики, которым удалось собрать все подписи, сдали рапорты в отдел кадров. Теперь оставалось ждать, когда вызовут на переучивание.
На следующий день командир отряда Токарев подсчитал: он лишился за один день более двадцати пилотов. Раньше бы такое и в дурном сне не приснилось. Да скажи кому – ни за что не поверили бы. Что ж, нужно писать проект приказа о ликвидации одной эскадрильи. А потом и себе работу подыскивать где-то. Он был человек дальновидный и прекрасно понимал, что дефолт нанёс авиации специального применения в народном хозяйстве смертельный удар, из которого ей не выбраться на прежний уровень и за десятки лет. Если авиация транспортная была отброшена в пятидесятые годы, то эта едва ли не к истокам авиационных работ тридцатых годов. Тысячи лётчиков в стране оказались не нужными и безработными.
Ну, те, что моложе, переквалифицируются, найдут другую работу. Лётчиков везде берут. А вот что делать тем, кому подкатывает к пятидесяти? Только в сторожа автостоянок и прочих шарашек. Если тебе за сорок – ты уже старик и никому не нужен. Так теперь обстоят дела. И никому нет дела, что возраст этот – расцвет мужчины, его опыта и мудрости. Да не нужен нам теперь опыт и мудрость. Лучше мы наделаем своих ошибок, набьём себе кучу синяков и шишек. Зато не так обидно, винить-то некого.
Страна переживала именно такое состояние.
– Что ж, нынешнее состояние наше вполне закономерное, – говорил Долголетов. – Это цена многолетних приписок в нашей бывшей социалистической системе. И за неё вынуждено расплачиваться следующее поколение. Прошлое иногда чревато будущим. Теперь это очевидно.
– Причём тут мы? – возражали ему. – Да если бы не этот Горбачёв, затеявший свою непонятную перестройку, работали бы мы, как и раньше. И Ельцина не было бы с его капитализмом.
– И Ельцин и Горбачёв, господа, это только следствие перемен, которые раньше или позже должны были произойти в СССР. Будь Горбачёв умнее, он пошёл бы по китайскому пути и сохранил бы СССР, который погубили по большому счёту не политики, а пустые полки магазинов. И если бы он так сделал раньше, а не жевал, простите, сопли, то не было бы ещё одного следствия – Ельцина.
– И за это Горбачёву дали Нобелевскую премию? За пустые полки?
– Ему дали её не за достижения экономики, а за политическую деятельность во имя мира. А тут, – Григорий улыбнулся, – и то, и другое сошлось. Армию он развалил, экономику тоже, нас перестали бояться. Представляешь, как наши десятки тысяч танков прошлись бы по зажиревшей Европе? Ведь наша страна всегда была отмобилизована на войну. Да ничто их не смогло бы остановить. Горбачёв снял такую угрозу и это единственное правильное решение, какое он сделал. На какой хрен нам война, если мы и без неё талонами обрастали. Ну а в экономике ему явно вредили. Вспомните, куда вдруг неожиданно девался сахар, запасов которого было ещё вчера на несколько лет? То же происходило и с другими продуктами.
– Да, уж эта перестройка, как серпом по яйцам была многим чиновникам.
– Всё новое сначала пугает, – сказал начальник штаба. – Они же думали, что им будет хуже. Оказалось, что при этой долбанной демократии чиновникам можно жить не просто в коммунизме, а в суперкоммунизме.
– А чего же не жить, если воровать можно безнаказанно. У них соревнование: кто больше хапнет – тот и уважаемее.
– Эх, ребята! – вздохнул командир эскадрильи Ан-28, – как жалко, что всё опять разваливается. Откуда взялся этот дефолт?
– Ну, ты со своими самолётами не пропадёшь, – возразили ему.
– Пока нет, – печально усмехнулся тот. – Но вот ресурс двигателей закончится – где взять новые? Самолёт этот наши бывшие правители Польше продали когда-то. А теперь-то всё за валюту придётся покупать. А где её возьмёшь после дефолта?
– Заработаешь. Ты вон по заказным рейсам более 150 городов облетал. Это Ан-2 стали никому не нужны.
– Облетал. Да заказчики не валютой за это платят, а нашими деревянными рублями, которые тоже стали никому не нужны.
В СССР все местные авиационные линии между соседними областными центрами держались на старых отнюдь не экономичных самолётах Ан-24, Як-40 (этот называли истребитель керосина), чешских Л-410 и польских Ан-2 и Ан-28, по дури или глупости отданных когда-то полякам. Последние ещё связывали областные центры с районными, и просто с большими населёнными пунктами. Но тогда была единая экономическая система социалистических стран – СЭВ, самолёты закупались централизованно, и был отлажен механизм их поставок. А с развалом СССР развалился и печально известный СЭВ и теперь поляки за каждую пустяковую запасную часть для АН-2 и особенно АН-28 драли три шкуры. Не уступали им и чехи. А самолёты эти в условиях российского бездорожья и громадной территории в некоторых регионах Урала, Сибири и Дальнего востока были просто незаменимы, ибо никакого другого транспорта, кроме воздушного, там просто не существовало. И вот теперь все эти тысячи единиц (а, сколько ещё вертолётов?) летательной техники стали не нужными, лётчики невостребованными.
Сотни аэродромов местных линий с их оборудованием и штатами обслуживающего персонала тоже стали никому не нужны. Самолёты к ним больше не летали.
