Про что не спроси у местных старожилов, обязательно услышишь об этом какую-нибудь легенду. На самой окраине деревни стояла давно сгоревшая церковь, построенная еще в восемнадцатом веке, окутанная жуткими историями. Во время службы молния ударила в купол, начался пожар, собравшиеся в панике кинулись бежать, но вторая молния попала прямо в большие церковные ворота, которые тут же вспыхнули. По легенде спастись не удалось никому, а среди народа молва пошла, что это кара монахам, за разложение морали и связь с нечистой силой с болот. Место стало считаться проклятым, а рассказы про несметные сокровища падших монахов разошлись далеко за пределы деревни. Немало нашлось охотников отыскать эти богатства, но всех их ждала трагическая судьба. Некоторых находили в беспамятстве, бредущих по деревне с утраченным рассудком, это те, кому повезло, относительно. Других же через несколько недель, а то и месяцев обнаруживали в лесу или вылавливали из реки изуродованные тела, часто с недостающими конечностями или без головы. А потому после каждого такого случая количество авантюристов резко сокращалось, а вскоре желающих заработать легких денег совсем не стало. За все время никому из них так и не удалось найти что-то по-настоящему ценное. Люди стали обходить стороной территорию храма и место пришло в запустение. А вот животные вопреки облюбовали это «проклятое» место. Под полуразрушенным куполом и в садах поселились птицы, а по ночам можно было услышать леденящее душу завывание. К слову, бродячих собак в селе отродясь не было.
В настоящее время храм так и стоит на том же месте, заросший кустарником, с каменной стеной, обветшалой от времени и местами с осыпавшейся штукатуркой, и поржавевшей железной решеткой на входе, закрытой на большой амбарный замок. И хоть завываний давно никто не слышал, люди все равно старались обходить его стороной. И все же место для единения с Богом в Озерном было. Это был простой дом, над которым собственными силами возвели деревянный крест, но местных устраивало.
Больницы в деревне конечно не было, но был фельдшерско-акушерский пункт. Правда народ, чуть что заболи, предпочитал ходить к местной знахарке. Хоть и поговаривали, что она ведьма. Отдаленность от больших городов позволила сохранить здесь уникальный колорит, старые обычаи, обряды и верования. Поэтому Лиза любила приезжать сюда, окунаться в этот удивительный мир, будто из другой вселенной. Воздух здесь лучше, люди добрее, и даже солнце светит чуточку теплее.
Лиза спустилась с крыльца, прошла через небольшой палисадник и вышла на улицу. Она шла вдоль улицы, мимо серых покосившихся домов и заборов. Изредка ей встречались яркие свежевыкрашенные домишки, резко выделяющиеся своей пестротой на фоне обветшалых халуп. Так, незаметно для самой себя, она вышла к окраине деревни. У самого края, на отшибе, стояли два заброшенных дома, почти полностью заросшие плющом, кустарником и прочей растительностью. Крыша одного из домов сильно просела, а у второго отсутствовала вовсе, остались лишь обугленные стропила, коряво вздымающиеся над сухими ветками, словно крючковатые когти хищной птицы, готовые схватить свою жертву. К одному из домов еле проглядывалась протоптанная дорожка: видимо, детишки вопреки запретам и собственному страху изредка наведывались туда.
Дорога уводила ее все дальше. Дома кончились, в лицо пахнуло свежестью, и взору открылась панорама необъятных полей, посадок и кустов, лишь старая одиноко стоящая водонапорная башня, напоминала о близости людей Время, ветер и дожди не пощадили старушку, краска давно слезла, ее место заняла ржавчина, местами мох. Все это придавало сооружению зловещий и пугающий вид, даже сейчас, ясным днем. Дальше дорога уходила к озеру. Лиза прошла мимо башни, инстинктивно прижимаясь к противоположному краю дороги и стараясь не выпускать башню из поля зрения. Когда та оказалась у нее позади, по спине пробежали мурашки.
Со стороны озера до нее донесся возмущенный возглас и плеск воды. Лизе стало интересно, и она немного ускорила шаг. Выйдя к берегу, она увидела парня, который возбужденно размахивал руками и явно выказывал свое недовольство.
– А чтоб тебя, сорвалась! Уже почти вытащил! А она сорвалась! – приговаривал парень, сматывая снасти и удочку. – Вот непруха. Леску порвала.
Веточка под ногой девушки с хрустом обломилась, Лиза замерла, парень мгновенно обернулся.
– Ты чего? Заблудилась что ли? – бросил он небрежно, не отрываясь от своего занятия.
– Нет.
– Ты не из здешних, сразу видно.
– Это еще почему? – Лиза уперла руки в бока.
Парень, наконец, закончив собирать свое «снаряжение», поднялся, отряхнул руки и улыбнулся.
– А я деревенских всех знаю. А тебя стало быть в первый раз вижу.
– А я только вчера приехала. И ты, кстати, тоже, на «здешнего» не особо похож.
Наверняка Лиза не знала, била скорее наугад, манер речи парня был больше похож на городской, нежели на местный диалект, да и одежда заметно отличалась. На нем была белая майка, сидящая точно по фигуре, а не как это было модно у здешних мужиков, чтоб на два размера больше, да погрязнее, чтоб не жалко было. На ногах штаны песочного цвета, закатанные до колен, и темно-синяя панама. Чуть поодаль от воды стояли белые кроссовки.
– Что, совсем не похож?
– Совсем.
Парень снова улыбнулся, продемонстрировав ряд ровных белоснежных зубов.
– Меня Прохор зовут. А тебя?
– Лиза.
– Очень приятно, – парень слегка наклонил голову и подогнул колени, вышло это театрально и слегка комично.
Лиза чуть заметно улыбнулась.
Шелест травы, шепот листьев, тихий плеск воды, неловкое молчание, одним словом, тишина и покой. Лиза сидела на стволе поваленного дерева, видимо принесенного сюда местными мальчишками еще очень давно, и безмятежно смотрела куда-то вдаль.
Она вглядывалась в водную гладь озера, рассматривала противоположный берег, бурно поросший растительностью. На том берегу начинался лес. Огромные сосны, словно шпили небоскребов, вздымались макушками до самого неба, величаво покачиваясь на ветру. Отражаясь в зеркальной глади озера, они казались еще более высокими. Шелестя листьями на размашистых ветвях, лес словно манил, звал, притягивал.
Миновал полдень. Погода начала быстро портиться и «летнее ощущение безмятежности» быстро угасло. Ветер усилился, а небо начали заволакивать темные тучи.
Прохор оценивающим взглядом окинул горизонт, ту его часть, которая была видна и-за леса.
– Вот досада, – протянул он, – снова вольет!
Лиза не ответила. Не было смысла, это было и так очевидно. Первые капли, редкие, но крупные, уже падали в воду.
Небо быстро заволакивало. Сосны сильно наклонились и тревожно зашуршали от очередного порыва ветра. Раздался треск падающих сухих веточек, не выдержавших напора. Гладь озера покрылась рябью, и в следующее мгновение в лицо ударил порыв ветра. Лиза почувствовала запах хвои, сырой листвы, грибов. Свежесть, наполнившая легкие, медленно осела на кончиках пальцев, мурашками пробежала по спине и приятным покалыванием обосновалась где-то на затылке. Некоторое время она наслаждалась этим пьянящим чувством. Ветер в очередной раз растрепал ее волосы, в попытке спутать их окончательно, и стих. Все стало как прежде, только более серым, тучи уже успели заслонить солнце и краски мира заметно потускнели.
– Пошли, – Лиза резко встала. – Думаю, нам лучше уйти, пока не начался ливень.
Прохор в ответ лишь утвердительно кивнул, он уже и сам хотел предложить уйти.
Быстрым шагом они двинулись в сторону деревни. Небо уже почти полностью заволокли черные тучи. Из-за леса раздались первые раскаты грома. Они были слышны все громче и отчетливее, словно рев приближающегося неведомого зверя во истину исполинских размеров.
Миновали водонапорную башню, в красках нарастающей бури она казалась еще более жуткой. Подошли к заброшенным домам, парень махнул головой в их сторону.
– Может переждем непогоду там?
«Ну, уж нет, – подумала Лиза и отрицательно мотнула головой, – точно не здесь.»
– Я лучше домой, иначе будут волноваться, – ответила она сухо.
– Тогда позволь тебя проводить.
Лиза с недоумением поглядела на Прохора, но возражать не стала. Ее уже давно никто не провожал, и ей было приятно такое проявление заботы, хоть она и не хотела этого признавать.
Дождь тем временем начал усиливаться, и они прибавили шаг. Через несколько минут они уже бежали. Мокрые с ног до головы, они забежали под дерево, что росло недалеко от дома тети Зины
– Ну вот, я почти пришла, – сказала Лиза указывая рукой на дом. – Спасибо что проводил! Извини, но чай не предложу, может, в другой раз. Я сама здесь гость и толком еще не освоилась.
– Хорошо! Тогда до следующего раза?
Прохор расплылся в улыбке, и Лиза в очередной раз отметила, что при должном желании его бы наверняка взяли в рекламу зубной пасты или щетки. Сама того не заметив, она искренне улыбнулась в ответ. Серые мысли, копошившиеся в голове еще с утра, уступили место светлому, уже забытому, чувству радости. Лиза осеклась, это был словно лучик солнца, пробившийся сквозь плотную завесу серых туч в ее душе, скопившихся за последние месяцы. Но этот лучик был слишком слаб, и его быстро вновь затмила серая масса, вытеснила, задавила.
– До следующего раза.
Она отвела взгляд в сторону. Крона дерева, под которым они стояли, не была идеальным зонтом, поэтому изредка на них капало сверху, хоть и не так интенсивно. Очередная капля угодила ей прямо в висок и медленно начала стекать вниз по щеке.
– Ты как-то погрустнела, осенняя хандра?
– Можно выразиться и так. Все нормально.
– Что ж, тогда не грусти. Осень не такая плохая пора, как может показаться, просто нужно суметь разглядеть в ней хорошее, – Прохор почесал затылок и, опустив взгляд, сделал вид будто внимательно рассматривает свои некогда белые кроссовки, ныне перепачканные, и наверняка насквозь сырые. – С людьми порой тоже самое.
– Пожалуй, мне уже пора, я вся сырая, как бы не заболеть, – Лиза уже хотела было попрощаться и пойти сушиться, но Прохор неожиданно взял ее за руку.
– Постой, ой, прости! Это машинально, – он, словно ошпаренный, отдернул свою руку, чуть было не прихватив с собой и руку Лизы, благо она была мокрой и скользкой. На его мокрых щеках слегка проступил румянец. – Мы толком и не познакомились, ты пока не собираешься уезжать? Может погуляем еще?
Лиза снова невольно улыбнулась. Весь мокрый, в грязных белых кроссовках, но с такими живыми глазами, смотрящими на нее из-под мокрой панамы, с полей которой капало как из садовой лейки, он выглядел забавным. Эта улыбка сверкнула лучиком света, и, вдруг, стала скорее печальной, ей словно не хотелось улыбаться, словно это стало вызывать у нее неловкость.
– Пожалуй, можно, если дождь прекратится, – ответила она сухо, стараясь не выдавать никаких эмоций. – Пока. До скорого.
– Пока! До завтра!
Она выбежала из-под их укрытия, пулей влетела в калитку, быстро поднялась по ступенькам. Прохор проводил ее взглядом и, когда она скрылась за дверью, тоже побежал в сторону дома.
Лиза стояла, облокотившись спиной к закрытой двери и тяжело дышала. Как только она осталась одна, настроение резко окончательно сошло на нет. Улетучилось, словно его и не было. Она будто бы снова вернулась в тот день, который она так и не смогла стереть из памяти, как бы не пыталась. Дождь. Он напоминал о том дне. И о том, что случилось.
Она прошла прямиком в свою комнату, не увидела тетю Зину на кухне, но решила не заморачиваться ее поисками. Настроение было паршивым. Лиза скинула с себя мокрую одежду, нашла в чемодане, который так и не разобрала, полотенце, и как смогла вытерла волосы. Не зная, чем еще себя занять, завалилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Дождь монотонно барабанил по железной крыше, ветер свистел в проводах, путался в ветвях деревьев. Внезапный раскат грома заставил Лизу вздрогнуть. Он прокатился над домом словно железная бочка с камнями, пущенная с горы. Глухо, раскатисто. Потом мгновение затишья, и снова ветер, провода, деревья. Гром. Вся эта жуткая какофония плавно переходила в тихую колыбельную, уже не пугая, а успокаивая. Эта мелодия завораживала, проникала в самую глубину души, приносила покой. И неожиданно для самой себя Лиза уснула спокойным и безмятежным сном, а ветер продолжал забрасывать капли дождя на окно, тщетно пытаясь проникнуть в комнату.
Глава 4
Несколькими месяцами ранее
Прошло около двух недель с того момента, как Лиза, вся в слезах, в последний раз глядела на безмятежные лица мамы и папы, прежде чем их навсегда зарыли в землю. А пустота внутри так и не затянулась, и ничто не в силах было ее заполнить. Лиза почти не выходила из дома, почти ничего не ела, почти не жила. Может быть, так совпало по стечению обстоятельств или же так было всегда, но, как раз в это же время всех друзей затянули собственные дела и заботы, и Лиза попросту стала никому не нужна. Именно так она думала, затаив обиду на весь мир и разорвав все связи. Но когда подруга внезапно позвала на вечеринку, то после недолгих уговоров Лиза все же согласилась, посчитав, что ей просто жизненно необходимо развеяться и, может быть, наконец-то, заполнить ту пустоту, пожирающую ее изнутри.
Вечеринка была в квартире у одного знакомого подруги, которого Лиза не знала. А как пришли, выяснилось, что она почти никого не знает, хотя подруга утверждала, что будут «все свои». Да и подруга быстро куда-то пропала, затерявшись в толпе, из чего Лиза сделала вывод, что позвала она ее только ради того, чтобы не приходить одной. Смущенно потолкавшись в коридоре, Лиза прошла в зал, где играла громкая музыка и было темно, лишь яркие вспышки стробоскопа с трудом пробивались сквозь клубы поднимающегося дыма. Толпа весело визжала, прыгая в такт музыке. «Соседи, наверное, уже повесились», – подумала девушка. Лиза хотела влиться в толпу, уловить всеобщее веселье, но тело было как деревянное, а конечности не слушались. Окончательно убедившись, что ничего из этого так и не выйдет, не желая портить и без того испорченное настроение, Лиза, прикрывая глаза рукой от вспышек света, пошла в соседнюю комнату, где стоял стол, в основном, с алкоголем.
Лиза взяла чистый стакан, по крайней мере он таким показался, и плеснула себе из бутылки привлекательного золотисто-коричневого цвета.
– Ну, может хоть это поможет… – пробормотала она себе под нос.
Стакан был пуст, а внутри было все также паршиво. Тогда Лиза тут же налила себе второй. Затем еще. И снова, пока вопли из соседней комнаты не слились в монотонный приятный гул. Лиза села на диван и прикрыла глаза. Кто-то подсел рядом и бесцеремонно положил руку ей на плечо, приобняв. В другой ситуации она бы уже возмутилась, но сейчас ей было как-то все равно. Она лишь приоткрыла глаза и лениво осмотрела того, кто посмел вторгнуться в ее личное пространство.
– Привет! – его речь была слегка заторможена, а глаза были пусты.
– Ну, привет, – исключительно из вежливости и хорошего воспитания ответила Лиза. – Ты бы руку-то убрал.
Незнакомец даже не дернулся.
– Как дела?
«Дохлый номер», – подумала Лиза, но все же решила выговориться, может хоть это поможет.
– Ты знаешь, сказать честно, не очень. Дело в том, что…
– А понятно, – перебил ее парень. – А может уйдем отсюда? Можем ко мне поехать.
Лиза застыла в ступоре. «Так вот оно что, ты сюда не слушать меня пришел! Вот я дура наивная!» Лизу захлестнула такая злоба, такая обида, что это даже отразилось во взгляде. Парень переменился лицом и поспешил убрать руку с плеча Лизы. Но как будто этого показалось мало, и девушка толкнула парня так, что он завалился на бок. В общей суматохе и веселье окружающие даже не обратили внимание на этот инцидент. И это еще больше раздосадовало девушку.
«Почему!? Почему никто вокруг не замечает, что я уже на грани!? Что мне нужна помощь! Почему об этом обязательно нужно орать во всеуслышание!? Неужели всем вокруг настолько плевать на меня, что они не видят таких очевидных вещей?» – вопила Лиза внутренним голосом. По одному только ее взгляду можно было понять, что, как минимум, что-то не так. Да, возможно, она послала бы куда подальше того, кто сейчас попытался бы залезть к ней в душу. Но это только подтверждает тот факт, что ей необходима помощь. Просто нужно сначала подобрать правильный ключик к той двери, за которой заперта та добрая и отзывчивая девчонка, которой она была совсем недавно. И затолкать туда агрессивную злобную суку, в которую она вот-вот превратится!
Но, как известно, спасение утопающих – дело рук самих утопающих… Так и не отыскав утешения на дне стакана, или же в новых знакомствах, и, более не дожидаясь спасительной руки милости из вне, Лиза встала и, слегка пошатываясь, молча пошла прочь.
Ни с кем не попрощавшись, не обронив ни слова, Лиза с трудом протолкнулась через веселую толпу пьяных молодых людей в коридоре, где каждый норовил обнять ее или же схватить за руку, и оказалась на холодной лестничной площадке. Тусклый свет мерцающей лампочки после светлой прихожей казался мраком. В ушах звенело, то ли от внезапно наступившей тишины, то ли от навалившейся головной боли, застигнувшей врасплох. Нащупав перила, Лиза неуверенной походкой стала спускаться вниз.
Дверь подъезда распахнулась, и оттуда «вывалилась» Лиза, споткнувшись о небольшой порожек и чуть было не свалившись кубарем. Смачно выругавшись, что было для нее не типично, она поправила задравшееся платье и, весело смеясь, пошла куда-то в темноту. Была уже поздняя ночь, автобусы давно уже встали в депо, а путь до дома предстоял неблизкий. Но попасть домой Лиза и не стремилась. Она шла по безлюдным улицам, наслаждаясь ночной свежестью и тишиной спящего города. Приступ ярости, заставивший Лизу покинуть душную квартиру, сменился внезапной эйфорией. Алкоголь, выпитый в этот вечер, все более оказывал эффект, как на голову, так и на тело. Картинка в глазах расплывалась, а ноги подкашивались, угрожая внештатно перевести тело в горизонтальное положение. Редкие огни проносящихся мимо машин каждый раз заставляли испуганно шарахаться в сторону.
Пока она шла по лестнице вниз, в животе происходили какие-то странные процессы, теперь же сложившиеся в ясные позывы. Чувствуя, что ее вот-вот стошнит, Лиза свернула в первый попавшийся двор, желая найти укромное место. Уже бегом влетев в арку, подгоняемая усиливающимися спазмами, она бросилась к первым попавшимся кустам и упала на колени, даже не глядя по сторонам. Это было ужасно! Вот теперь ей хотелось домой, чтобы все это поскорее закончилось. А лучше, чтобы этого вовсе не было. Вся в слезах и соплях, с перепачканными землей ладонями и коленками, стоя на четвереньках и рыдая, Лиза недоумевала, как же она могла до такого опуститься. Желудок уже был пуст, а спазмы все не прекращались. Когда все наконец закончилось, Лиза открыла глаза. Картина, представшая перед ней, вызвала еще большее отвращение к себе. Девушка встала и, отряхнувшись, как смогла, пошла прочь, желая как можно скорее добраться до дома. От былой эйфории не осталось и следа.
В арке, ведущей в соседний двор, она чуть было не столкнулась со стариком, который в столь поздний час, опираясь на трость, неспешно брел куда-то по своим делам. Старик, мельком оглядев Лизу, обратил внимание на ее «необычный» вид.
– Дочк, аль случилось чего!? Может помочь чем?
– А вам то какое дело? – буркнула Лиза.
– Мне какое!? – не выдержал старик. – Да никакого! Вот только от того и беды все, что никому нынче ни до кого дела нет! Ээх ты… Такая молодая, красивая, а сама себя губишь! Родителей позоришь.
– А нет у меня родителей! Ясно?! Умерли! Некого мне больше позорить!
– У меня вот тоже нет, – холодно прервал ее старик. – С малых лет. Только я вдрызг не напиваюсь.
Наступило напряженное молчание.
– Больше не напиваюсь, – смягчился голосом старик. – Потому что понял, что не поможет это. Только хуже сделаешь. Загубишь себя понапрасну только и всего. В пустоту эта дорога. Только ты сама это понять должна! И чем раньше, тем лучше.
Старик, сгорбившись, пошел прочь. У самого выхода из арки он остановился, обернулся и добавил, как-то по-отечески, с искренней заботой:
– Так что завязывай. Пока еще не поздно.
Старик и его слова произвели на Лизу сильное впечатление, она задумалась. Легкий ветерок, проносясь через арку, прошелся по ее волосам, растрепав их. Она вздрогнула от неожиданности, поглядела на светлое пятно проема арки, но старика уже не было. Лиза выбежала вслед за ним, желая извиниться за грубость, но никого не обнаружила. «Странно, – подумала Лиза, – не мог же он далеко уйти…» Но, не придав этому значения, она пошла дальше, погруженная в свои мысли. У противоположного выхода она услышала голоса и громкий смех, больше похожий на ржание коня.
В кустах сирени, рядом с детской площадкой, притаилась лавочка и столик, за которым сидела подозрительная компашка. Фигура, вышедшая из темной арки, под светом фонарей была видна издалека. Голоса притихли. Лиза почувствовала, как нарастает внутреннее беспокойство. Сердце билось все чаще, а к горлу подступил комок. Скрестив руки на груди, Лиза прибавила шаг, надеясь все же проскочить незамеченной.
– Опа! Какая кОролева! – тихо произнес кто-то за столом, тут же следом послышалось хихиканье.
– Эй, красавица, иди к нам! Иди, не бойся, не обидим! Мы тебя пивом угостим, с рыбкой! – сказал кто-то другой уже громко. – А если захочешь, то и еще чем-нибудь!
Снова хихиканье, но кто-то не сдержался и заржал в полный голос, остальные тут же подхватили.
«Только бы пронесло, только бы пронесло…» – бормотала себе под нос Лиза, стараясь не поднимать глаз и не смотреть в сторону подозрительной компании. Она уже почти поравнялась со столиком.
– Что ты там бормочешь? Иди на ушко мне скажи, не бойся!
Дружное ржание, которому позавидовал бы и табун. Компания явно распивала уже не первую бутылку.
– Неужто вот так вот просто мимо пройдешь!?
Лиза в очередной раз не ответила.
– Ишь недотрога какая! Ну ладно! Люди мы не гордые, сами подойдем!
Краем глаза Лиза заметила, как две фигуры встали из-за стола и не совсем ровной походкой направились в ее сторону. Не теряя времени на раздумья и не дожидаясь дальнейшего развития событий, не на шутку перепуганная Лиза бросилась бежать. Сердце бешено колотилось в груди, а позади слышалось все отдаляющееся ржание. Лиза бежала так быстро, как только могла, пока ноги окончательно не забились. Дыхание сбилось, в горле пересохло, а во рту почему-то появился противный привкус рыбы. Вместе с воздухом из груди стали вырываться хрипы. Позади уже не было слышно ничего, кроме свистящего в ушах ветра, но Лиза все продолжала бежать не оборачиваясь. Сквозь выступившие слезы она почти не разбирала дороги, просто бежала как можно дальше, как можно скорее домой. Забегая в очередную арку, Лиза все же обернулась и, никого не увидев, с облегчением выдохнула. И тут она наскочила на что-то внезапно появившееся из-за угла и, не удержав равновесия, попятилась, а потом упала на мягкое место, успев подставить руки.
– Да ты ах…
– Женек, спокойно!
