Перед ней стояла пара полицейских, в одного из которых она как раз и врезалась, неожиданно появившись из-за угла.
– Ой… Простите… – задыхаясь пролепетала Лиза. – Помогите… За мной…там…гонятся…
Один из полицейских внимательно посмотрел по сторонам, второй, поправляя форму, оглядел Лизу.
– Да нет вроде тут никого.
Теперь уже оба служителя порядка внимательно разглядывали поднявшуюся на ноги Лизу. Вид у нее был, прямо говоря, не внушающий симпатии. Грязные коленки, перепачканные руки, измазанное и измятое платье, а к тому же растрепавшиеся волосы.
– Может она под кайфом? Или белочку словила, – глядя на девушку с явным презрением, выдвинул версию тот, в которого она врезалась.
– Слушай, а может она того, работает? Клиент не понравился, вот она и сбежала! – рассмеялся второй.
– Что? – недоуменно вытаращила глаза Лиза, которая только что думала, что она в безопасности, но теперь сильно в этом сомневалась.
– Я говорю признавайся, телом торгуешь?
– Нет! Я не проститутка!
– Ага, все вы так говорите! Мода сейчас такая, что и не отличишь!
– Ну и что с ней делать будем?
– Не знаю. Давай ее в отделение что ли, а там разберутся. Утром.
– Что!? Не надо в отделение! – чуть не плача вскричала Лиза.
– Не хочется с ней возиться, – зевнул один из полицейских. – Давай-ка отойдем. Пошептаться надо. А ты стой! Поняла?
Полицейский угрожающе приподнял куртку, демонстрирую кобуру с пистолетом. Они отошли на несколько шагов и быстро перекинулись парой фраз. О чем они говорили, Лиза не смогла разобрать.
– Не хочешь, значит? Оно и понятно. Мы можем тебя отпустить, на первый раз, но только если ты…
Полицейский сделал шаг в ее сторону. Лиза попятилась и уже готова была сорваться с места, но в этот момент раздался короткий сигнал полицейской сирены и свет мерцающих красно-синих огоньков ослепил всех троих. К арке с противоположной стороны подъехала полицейская машина. Лиза с облегчением выдохнула.
– Эй вы, двое! Вы чего здесь устроили!? Это еще кто?
– Да вот, товарищ капитан, ночную бабочку поймали!
– Я не проститутка! – пискнула Лиза.
– Принесли? не обращая на нее внимания обратился к одному из полицейских капитан.
Тот кивнул, достал из кармана какой-то сверток и передал его в открытое окно машины. Капитан мельком взглянул на Лизу, пренебрежительно фыркнув.
– Чего встали!? Везите ее в отделение! Там разберемся! И чтобы без фокусов! Поняли!? И так надоело уже за вами подчищать!
– Так точно! – хором ответили оба.
Не успела Лиза и пискнуть, как ее взяли под руки и повели в машину, не особо при этом церемонясь. Капитан со свистом укатил куда-то вдаль. А растерянная Лиза, после незабываемой поездки в кутузке, оказалась за решеткой в отделении полиции.
Это была совсем небольшая камера для временного содержания без каких бы то ни было удобств. Единственное что здесь было – это лавка, прикрученная к стене, и ведро в углу. Источником света служила тусклая мерцающая лампочка и маленькое окошко под самым потолком с массивной решеткой. Осмотревшись и оценив убранство своих апартаментов, Лиза с отвращением попятилась, съежившись то ли от страха, то ли от холода. За все время, что они ехали, Лиза не проронила ни слова, но больше молчать не могла.
– Я хочу домой… Отпустите меня, пожалуйста! Мне холодно…
– Что ты там бормочешь!?
– Я больше так не буду… Пожалуйста, простите меня! Можно я пойду домой? Я замерзла…
– О как! Оклемалась значит?
Лиза стояла посреди камеры под тусклым светом пыльной окутанной паутиной лампы. Скрестив руки на груди и закусив губу, она наивно глядела исподлобья на полицейского, который подошел к решетке. Лиза еле заметно кивнула головой.
– Хех! Значит, говоришь, замерзла и домой хочешь?
Лиза снова кивнула.
– Ну что, напарник, отпустим нарушителя общественного спокойствия домой?
– Как бы не так! Она же еще не искупила свою вину перед буквой закона!
С этими словами «напарник» многозначительно поднял вверх указательный палец указывая то ли просто в никуда, то ли на портрет, висевший за его спиной.
– Тоже верно!
На глазах у Лизы выступили слезы.
– Нуу, ну! Что ж, мы, по-твоему, нелюди какие что ли!? В самом деле!
Полицейский сделал вид, что размышляет.
– Давай так! Мы закроем глаза на твой проступок и отпустим тебя… Но!
Он поманил Лизу пальцем. Девушка доверчиво подошла к самой решетке. Полицейский провел по щеке Лизы тыльной стороной ладони, аккуратно смахнув слезинку.
– Но взамен ты окажешь нам услугу.
С этими словами он запустил руку в ее волосы, провел за ухом, перешел на плечо и потянулся к бедрам.
– Говоришь замерзла? – осклабился он. – Так мы тебя согреем!
Когда рука мужчины коснулась ее бедра, Лиза, наконец-то, поняла во что ее пытаются втянуть. Испытав такое отвращение к этому человеку, которого она не испытывала прежде никогда в жизни, она не сдержалась. Лиза со всей силы, что у нее была, наотмашь ударила полицейского в лицо. Не ожидая такого поворота, мужчина отшатнулся, ошарашенный, и с перекошенным яростью лицом, схватив Лизу за волосы, сильно приложил ее лбом о металлическую решетку. В глазах у девушки вспыхнула яркая вспышка, а затем резко потемнело.
Лиза с трудом открыла глаза. Она лежала на холодном грязном полу, от которого разило мочой и грязными носками. Перед глазами была все та же решетка и багровая теплая лужа, в которой она лежала щекой. «Что это? Кровь? Это кровь! Моя кровь! Помогите мне! Я умираю!» – хотела сказать Лиза, но лишь жалобный стон вырвался из груди.
– Женек, ты что дебил!?
– Она меня ударила!
– А куда ты грабли свои суешь!? Придурок! Это тебе не с Анькой Свердловской!
– Не ори на меня! Сам ты придурок, понял!?
– Не, ну ты олень… Ты посмотри на нее! А если она вообще малолетка! А если за нее кто впряжется? А? Об этом ты не подумал? Да нас с тобой поимеют натурально! Ты бы хоть в базе глянул сначала прежде чем лезть к ней!
– Успокойся, что ты как баба!? Заладил. Я что, по-твоему, совсем дурак что ли? Конечно, я ее пробил! Никто она! Ясно? И, вообще, сирота! Так что если кто кого и поимеет, так это мы всех!
Раздалось ржание, а затем похлопывание. «Надеюсь, они это руками», – в полубреду подумала Лиза.
– Ааа! Ну ты красава!
– Ну вот! А ты говоришь! Ну, а с ней-то что делать теперь? Как ни крути, а косяк.
– Дай-ка телефон.
– Зачем?
– Дебил! Ты ее видел!? В больничку звонить!
– Э, погоди, братан. Мы так не договаривались!
– Да успокойся ты! Есть у меня одна идея. Дай, говорю, телефон! А ты иди сделай что-нибудь, пока она нам все отделение кровью не залила.
– Братан, а она живая вообще?
– А ты сам не видишь? Вон, глазами шевелит! Хотя приложил ты ее, конечно, будь здоров… Алло? Алло! Александр Алексеевич? Да-да, это я! Дежурите?
Окончание разговора Лиза уже не услышала, слова смешались в монотонный гул, в глазах потемнело, а затем она и вовсе отключилась.
Очнулась она от сильной тряски. Лиза почувствовала, что у нее затекли все конечности, но как ни старалась, почему-то никак не могла пошевелиться. Она хотела было осмотреться, но толи от последствий удара, толи от тряски так и не смогла сфокусировать взгляд. Слышался какой-то гул, а вокруг полумрак, изредка нарушаемый вспышками света, проносящимися мимо. «Я что, умерла?» – вздрогнула от этой мысли девушка. В очередном всполохе Лиза заметила фигуру человека, сидящего рядом.
– Где я! Что происходит? Почему я не могу пошевелиться!?
– Тихо-тихо, деточка! Все хорошо! Ты в машине скорой помощи! Ты этого не помнишь, но ты напала на полицейского! А затем ударилась головой! Ну зачем было так много пить?! Фу! Какая гадость! – раздался звенящий мерзкий голосок.
В очередной вспышке Лиза заметила, как человек достал что-то из кармана.
– Все хорошо! Просто замечательно! Вот, посмотри пока мультики.
Он что-то ей вколол и не успела Лиза возразить, как потерялась в глубинах своего сознания, позабыв даже собственное имя. Время перестало существовать, границы реальности стерлись, и даже само понятие существования ставилось сознанием под сомнение. Картинки сменяли друг друга перед пустым взглядом Лизы, а она не чувствовала себя капитаном этого корабля. Машина, тряска, как весело! Луна… Красиво! Какое-то большое здание. Жуткое… И вдруг внезапная вспышка яркого света. Лиза инстинктивно моргнула.
– Ну вот. Кажется, приходит в себя! Наконец-то! А я всегда говорил, что алкогольное и наркотическое опьянение никогда не доводят до хорошего! Никогда!
Лиза сидела на стуле со спинкой, перед ней сидел мужчина в белом халате весьма преклонных лет и поочередно светил ей фонариком то в левый, то в правый глаз.
– Кто… Где… – промямлила Лиза, язык был как не свой.
– Ну же! Давай! Давай! Просыпайся! – мужчина слегка похлопал ее по щекам. – А, впрочем, без толку, наверное, это. Спи теперь уж до утра! Жива и ладно! Юленька! Будьте любезны, укольчик нам поставьте! И да, санитаров позовите, пусть перенесут ее в палату.
Веки не выдержали и закрылись. Лиза уже не видела, как вошла Юля с двумя рослыми санитарами. Не почувствовала, как игла пробила кожу, и некая жидкая субстанция проникла в вену. Все это время она находилась в прострации. Вне времени, вне тела. Ей было абсолютно все равно на всех и на все. Ее отнесли в палату, раздели и положили на кровать, где она благополучно заснула, а может все это ей просто привиделось. Впрочем, все это было уже не важно, лекарство начало действовать.
Кромешная темнота окутала Лизу. Она посильнее зажмурила глаза, в надежде, что, когда она их откроет, мрак рассеется. Но этого не случилось. Более того, тьма стала еще плотнее. Чернота стала сковывать движения, заволакивать легкие, даже проникать в мысли. Лиза явно почувствовала, как чья-то холодная рука опустилась на плечо. Мурашки побежали по спине, а на лбу выступили крупные капли холодного пота.
– Лиза, – раздался будто бы изнутри басовитый голос, – не бойся меня!
От дикого нечеловеческого крика ужаса проснулась половина психиатрического отделения. Все вокруг словно взбесились. Кто-то вскочил и начал носиться по палате, спотыкаясь и падая, в темноте натыкаясь на стены и разбивая лица в кровь, другие принялись неистово вопить, вторя Лизе. Начался сущий кошмар. Санитары метались, как угорелые, без разбора вкалывая всем успокоительное и, не стесняясь, отбиваться кулаками от особо буйных пациентов. Досталось и Лизе, успокоительного. Она резко перестала кричать. Потупилась, глядя на оскалившееся лицо санитара, соображая, кто же из них все-таки псих и вырубилась.
– Это она? – сквозь пелену услышала Лиза сердитый голос.
– Да, – ответил ему другой, спокойный.
– Мелкая, а проблем… Что вы ей вкололи?
Спокойный назвал что-то неразборчивое. Снова провал в пустоту, но совсем не на долго. Лиза почувствовала, как у нее чешется нос, хотела было его почесать, но рука, словно набитая ватой, лишь слегка дернулась.
– Говорите на долго вырубилась? Ну-ну… – тот же сердитый голос.
– Простите, доктор, вы сказали Центральная Психиатрическая Клиника? Но…
– Никаких но! Она мне все отделение на уши поставила! Ничего! Полежит месяцок и выпустят, если с ней действительно все в порядке. А нет, так и поделом! Ты лучше о себе беспокойся! Или ты думаешь нам все просто так с рук сойдет?
– Да, доктор. То есть, нет. Вы совершенно правы.
– Бумаги я уже приготовил. Приехать должны через час. Подготовьте ее! И да, вколите ей еще чего-нибудь посильнее!
– Да, доктор.
«ЦПК… О, нет!» – было последнее, о чем успела подумать Лиза, прежде чем снова погрузиться в безмятежную блажь
Про центральную психушку ходило много разных баек, в которые Лиза, конечно же, не верила, но убеждаться в их неправдивости лично она не хотела ни при каких обстоятельствах. Но, как оказалось, байки были всего-навсего детскими выдумками по сравнению с тем, что происходило в тех стенах на самом деле. Как Лиза туда попала она конечно же не помнила, но первые дни пребывания в ЦПК нестираемым пятном отпечатались в памяти. Именно тогда у нее начались кошмары, слишком похожие на реальность. Лиза рассказала об этом врачу, но лучше от этого не стало. Кошмары продолжились, а ее посадили на более «действенные» препараты. И тогда все стало еще хуже.
Кругом обшарпанные стены, в глазах все плывет. Что происходит? Зачем все это нужно? Куда ее тащат? «Отпустите меня домой! Я не хочу здесь быть!» – отчаянный крик души. Но ее все продолжают тащить, а безвольно повисшие ноги больно бьются о порог каждый раз, когда они проходят очередную дверь. Наконец, коридор заканчивается, и ее встречает комната с ярким светом, от которого в глазах начинается резь. Веки инстинктивно зажмуриваются, но чья-то грубая рука в резиновой перчатке насильно открывает их. Под маской лица доктора не видно, но воображение каждый раз дорисовывает зловещую улыбку. Холодное кожаное кресло с ремнями для рук и ног, которые тут же впиваются в плоть, не давая возможности пошевелиться. Шприц с большой страшной иглой. Укол в вену, крик, а затем все стихает и наступает покой. Как она попадает обратно в палату, Лиза уже не помнит, но просыпается уже там, вся в синяках и ссадинах.
Все, что происходило в стенах больницы, Лиза помнила фрагментами. От препаратов, которые ей кололи, названия которых она даже не знала, мир вокруг то расплывался яркими красками, то растворялся в кромешной темноте. Неизменным оставалось лишь одно – желание выбраться. Лиза стала просто одержима этой мыслью. Может это и стало той спасительной соломинкой, благодаря которой она окончательно не свихнулась и не осталась в этих стенах на всю оставшуюся жизнь. Хоть Лиза и не понимала, зачем ей это нужно, но отчаянно рвалась на свободу. А для этого нужно было стать «хорошей девочкой», признавать то, что нужно было признавать и отрицать то, что нужно было отрицать. Кроме того, посещать процедуры, терапии и бла-бла-бла. Это превратилось в забавную игру, правила которой ты либо принимаешь и идешь к своей цели, либо пытаешься сломать систему, доказывая, что твоя правда ближе к истине. Лиза видела здесь тех, кто шел по второму пути, обычно они становились пациентами клиники на долгие годы.
День за днем Лиза совершенствовала свои навыки в понимании того, чего от нее хотели. Пока однажды, спустя почти месяц заточения, не услышала заветные слова.
– Хмм… Не думаю, что есть смысл держать ее у нас дальше. Подготовьте бумаги.
Была ли она действительно здорова? Конечно же нет.
Так она снова оказалась в стенах своей квартиры. Несколько дней Лиза не вылезала из-под одеяла, рыдая и срываясь в истерику, раз за разом прокручивая в голове пережитые моменты. От нехватки лекарств, которыми ее пичкали последний месяц, позволяющими забыться спокойным сном, утопив сознание в розовой ванне, она лезла на стены, испытывая ломку, но смогла справиться с этим. В напоминание о той роковой ночи, запустившей цепочку печальных событий, у нее остался шрам, который к счастью было не видно за волосами. Человек более слабый духом наверняка бы уже сломался, но Лиза держалась, пусть и из последних сил. Она уже не чувствовала себя прежней. Все светлое и доброе, что в ней было, будто бы выжгли каленым железом, остались лишь боль, унижение и полное отсутствие желания жить.
Глава 5
Ночью Лизе снова приснился сон. Но на этот раз это не был кошмар, чему она была несказанно рада. Нормальных снов Лиза не видела уже очень давно.
Ей снилось, будто она ступает босыми ногами по мягкому мху среди необъятных стволов деревьев, что возвышаются до самых облаков. Тело кажется невесомым, словно она плывет по воздуху. Перед ней идет девушка, на голове у нее венок из цветов, ее черные волосы спадают по спине до самого пояса, скрывая изящную фигуру. Она одета в белое воздушное полупрозрачное платье, доходящее почти до самых пяток, больше напоминающее ночную рубашку. Она зовет ее за собой, манит рукой, но Лиза, как ни старается, никак не может ее догнать. И не может рассмотреть ее лица. «Кто она? Куда она меня ведет?» – подумала Лиза.
