– Пан капитан помогал нам первое время, – добавила Рута уверенным тоном. – Свозил Гавриса, Софи и Нели в Нордман в больницу. А они в городе смогли продуктами закупиться. Здесь же ничего толком не было. Только руины зданий и протухшее варенье.
– В больницу? – Арон сразу ухватил суть и пристально посмотрел на меня.
– Мы все три года прожили рядом с месторождением серной руды, и в плену кормили не густо, – тускло ответила я.
– Мама сильно болела, – добавила Софи, печально опустив глаза.
– Давайте не будем о грустном, – я выдавила улыбку. – А что у нас сегодня на десерт?
– Я оладьи пожарила, – Рута сразу начал суетится. Я тут же поднялась следом за ней, чтобы помочь принести чашки на всех. Да и со стола лишнюю посуду нужно убрать. Иветта и Софи тоже вызвались нам помочь. И уже через пять минут мы приступили к чаепитию. Оладьи со сметаной улетучивались с безумной скоростью, так что в ход пошли и остатки пирожков с капустой.
– Пан Арон, – Гаврис налил себе вторую чашку чая, прежде чем приступить к неудобному разговору. – Мы понимаем, что вы не ожидали, что ваш дом оккупируют соседи. Но поверьте это ненадолго. Как только пан Лешик освободит мой коттедж…
– Перестаньте, дядя Гаврис, – попросила я. – Это не к спеху. – Начала я и осеклась: в этот момент я вспомнила про брата. Со всеми этими волнениями, я совершенно позабыла о нем. – А вот куда поселить Лукаша с другом надо будет подумать.
– Так, может, мой коттедж быстро отремонтируем? – предложила Рута. – Он небольшой, но двум холостякам вполне подойдет.
– Лукаш? – переспросил Арон.
– Это мой брат, мы встретились с ним в Нордмане. И я позвала его в Куштейн. Тогда мы ещё не знали, что ждет нас впереди. И я посчитала, что…
– Не объясняй, – попросил мой муж. – Я просто не сразу вспомнил о твоих братьях.
– Он служил, знает, как обращаться с огнестрельным оружием. Поэтому сможет защитить нас в случае беспорядков, – всё-таки пояснила я. Не хотела, чтобы при их встрече что-то пошло не так. – Но он потерял руку в одной из последних стычек. А его друг, Милош, утратил возможность ходить. – Арон чуть приподнял брови, я же перевела взгляд на Руту. – Думаю, твой дом им идеально подойдет, но там же всё выгорело. Нужны обои, штукатурка, известка…
– Всё есть, – это уже Гаврис вмешался. – Я всё заказал, когда пан капитан просил составить список всего необходимого. Завтра мы закончим с мелким ремонтом коттеджей на соседней улице, и можно будет заняться домом Руты.
– Так это замечательно, – я, наконец, смогла искренне улыбнуться. – Только нужно будет ещё пандус установить для Милоша.
– Пандус? – переспросил Гаврис. И я поняла, что произнесла это слово на русском языке.
– Покатый спуск, – тут же поправилась я. – Чтобы он сам смог подниматься и спускаться на коляске.
Я заметила, что дети начали откровенно скучать, поэтому предложила им поиграть с котятами. Иво с девочками тут же выскользнули из-за стола. Видар же демонстративно остался с нами. И пока мы с Рутой убирали со стола лишнюю посуду, мужчины обсуждали предстоящий ремонт.
Дети немного заигрались с котятами, отчего я запнулась об одного из них, гоняющегося за бантиком. Потеряла равновесие и чуть не упала. Но Арон молниеносным движением подхватил меня и прижал к себе.
– Спасибо, – выдохнула я куда-то ему в шею. И тут же отступила на шаг назад.
– Так, ребятня, умываться и по койкам, – распорядился Арон, глянув на них строго. И дети сразу признали его авторитет, то есть без капризов отправились наверх.
Я задержалась на кухне, помогая Руте с посудой. А когда поднялась в спальню, увидела расстроенную Софи в ночной сорочке.
– Нет, малышка, ты будешь спать в детской, – мягко произнес Арон. – Завтра я что-нибудь придумаю с кроватями, а сегодня вам с Иветтой придется потесниться.
Софи заметила меня и решила привлечь на свою сторону.
– Мам, – капризно начала она. – Тут же места всем хватит. Почему я не могу с вами спать?
Я даже растерялась от такого вопроса. Так-то я тоже была за вариант совместной ночевки. Ведь Арон тогда точно не будет распускать руки. И его это не устраивало по вполне понятным причинам.
– Так положено, Софи, – произнесла я с улыбкой, не в силах сейчас подобрать нужные слова. Девочка надулась, и я тяжело вздохнула. К такому жизнь меня не подготовила.
– Мама и папа должны спать вдвоем в кровати, – Арон, видимо, догадался о моих затруднениях. – Так что, моя маленькая принцесса, бегом в кроватку. Я сейчас приду к вам и сказку почитаю.
– Прости, – шепнула я Арону, когда малышка скрылась в детской. – Софи просто привыкла спать со мной.
Мужчина кивнул и, захватив с полки книжку со сказками, уточнил, где мы остановились.
– Я могу сама им почитать…
– Думаешь, я не справлюсь? – насмешливо уточнил Арон. – Отдохни пока, прими ванну.
– А ты сними китель, чтобы Иветту не пугать, – попросила я и мужчина послушался.
В ванной не стала сильно задерживаться, понимая, что разговор нам с Ароном предстоит сложный. Но когда я вернулась, мужчина все ещё был в детской. Заглянув к ним, обнаружила, что Арон подзавис, любуясь спящей дочерью. И новая мысль пронзила меня: а если он решит, что я опасна для Софи? Если он узнает (или догадается), что я – не Аннели, не подумает ли случайно, что я как-то выгнала его любимую из этого тела. Вдруг примет меня за какую-нибудь опасную нежить? И попробует изгнать или упокоить?
Арон, наконец, заметил меня и поднялся с кровати. Я первой вернулась в нашу спальню, запахнув шлафрок поплотнее. Впрочем, это я зря повернулась к нему спиной. Мужчина догнал меня в два шага и, заключив в объятия, притянул к себе. Негромко хлопнула дверь в детскую, и его руки скользнули к поясу, желая развязать его. В то время как губы начали исследовать шею.
– Постой, Арон, – шепотом попросила я, пытаясь высвободиться из слишком тесных объятий. – Подожди, – я все же обернулась и заглянула в синие глаза. – Сначала я должна рассказать тебе о… о концлагере…
– Это обождет, – хрипло возразил Арон и попытался поцеловать меня.
– Нет, – твердо возразила я и, выскользнув из кольца мужских рук, поспешно отступила к столу. – Только прошу не перебивай меня, мне и без того будет сложно.
Арон сделал какой-то сложный жест рукой.
– Я повесил глушилку, чтобы наш разговор никому не мешал, – пояснил мужчина в ответ на мой взгляд. Отодвинув стул, я села на него и снова посмотрела на Арона.
– Что ты знаешь о дигонском концлагере? – я решила начать рассказ с этого вопроса.
– Немногое, там добывали серу для пороха, – Арон отошел к окну, не отрывая от меня взгляда. Наверное, он заметил, что я стараюсь держаться обособлено, и не стал противиться этому.
– Именно так и было, – пробормотала я, все ещё пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. – Не буду рассказывать, как нас гнали в концлагерь. Не все пережили этот переход. Но ещё в пути гильгенцы… начали намекать девушкам, как можно облегчить свою участь. В лагере нам повезло, старший офицер нашего сектора запретил солдатам распускать руки. На этом везение закончилось. Из-за Софи мне назначили полуторную норму добычи серной руды, которую я не смогла выполнять. Да и, как оказалось, газы в карьере были ядовитые, поэтому я решила не рисковать нашей девочкой. Оставляла её в бараке под присмотром дежурных. И вскоре они начали просить плату за пригляд, – я заставила себя посмотреть на мужа, чтобы не пропустить ни одной его эмоции.
И продолжила рассказывать о валюте в этом странном мирке концлагеря – кусочках хлеба. Поведала и о нашем с Софи урезанном пайке, которого никак не хватало на нормальное существование. Не стала скрывать и о советах подруг по несчастью, когда они увеличили плату за присмотр. Даже об отравлении гнилыми овощами я рассказала. И с каждым моим словом Арон мрачнел всё больше. Наверное, он догадывался, куда я веду, но не перебивал меня.
– Я не хотела этого, – произнесла я и глубоко вздохнула, как перед прыжком в море. – Но смотреть, как Софи умирает от голода, я не могла. Поэтому следующим вечером после того отравления я пошла к старшему офицеру нашего сектора, Баргу фон Ларсену. – выдержать взгляд Арона было сложно, но я не могла позволить себе отвести взгляд. – Почему к нему? Просто я замечала, как он смотрит на меня. И да, он не заставил меня предлагать себя, взял всё в свои руки… На следующий день меня перевели на другую работу, помощником повара в столовую для пленных. – Арон, зажмурившись, отвернулся. И со всей силы стукнул кулаком в стену. Ещё раз, и ещё. А я вздрагивала каждый раз, так словно он замахивался на меня. Переждав этот приступ в молчании, я продолжила рассказ. – Одной ночи Баргу было мало и…
– Тебе понравилось?.. – глухо спросил Арон.
– Что? – переспросила я, не в силах поверить в услышанное. Это всё, что его волнует?
Арон резко обернулся и испытующе посмотрел в мои глаза.
– Тебе понравилось спать с Баргом?
Покачала отрицательно головой и попыталась сглотнуть противный комок в горле. Не получилось.
– Нет, не понравилось, – глухо ответила я. – Ты ведь именно это хотел услышать? – Арон промолчал, но меня это не остановило. – Я насиловала себя каждый раз, не Барг меня насиловал, я сама, – именно так все было для Аннели первое время, так что я не соврала ни словом. Я всё же отвела взгляд, чтобы сморгнуть выступившие на глазах слезы. – Но человек привыкает ко всему, со временем привыкла и я, – опять же я не обманула, только чуть-чуть умолчала. Я глубоко вздохнула, набираясь сил перед финальным рывком, и снова заставила себя посмотреть в синие глаза. – Этой весной я заподозрила, что беременна. Барг не предохранялся, думал, что бесплоден… Когда пришел приказ о зачистке нашего концлагеря, солдаты решили оторваться напоследок. А Барг… он, видимо, не хотел, чтобы я мучилась, поэтому пришел убить меня собственноручно. От испуга я невольно выдала свое состояние. И он не смог убить своего ребенка. Вывел всех, кто был в столовой, из лагеря и, как я подозреваю, сбил погоню со следа.
После моих слов в комнате воцарилось тяжелое молчание на минуту, а может и все пять.
– Что стало с ребенком? – сипло спросил Арон, оглядев мою фигуру.
– Я его потеряла, – выдавила с трудом. Но подметив, с каким облегчением выдохнул Арон, исправилась. – Вру, – для большей убедительности ещё и головой покачала. – Его убили. – Не хочу облегчать ему жизнь и не буду. В синих глазах отразился вопрос: «Как?». И я не стала умалчивать. – Наши соотечественники решили, что гильгенское отродье не имеет право на жизнь. И совершили самосуд: кто-то меня толкнул, а другой… другой изверг пнул в живот. – Я всё же зажмурилась: эти воспоминания до сих пор жгли душу раскаленным железом, пусть даже были не моими. – Мы в тот день задержались на нашей заставе в ожидании проверки. Пан Домровский был занят… Кто-то из беженцев заметил мою беременность, а Марта, это женщина, которая была поваром в столовой, проговорилась о том, как мы спаслись из дигонского лагеря. От боли я потеряла сознание, а когда очнулась, начались схватки.
Я поспешно вытерла слезы и взглянула на замершего у окна мужчину. Он явно не знал, как ему реагировать на эту часть рассказа.
– Арон, я всё понимаю. И если ты захочешь развод – не буду ему противиться. Только не разлучай меня с Софи, прошу, не надо.
– О чем ты говоришь? – мужчина, наконец, отмер и стремительно приблизился ко мне. Я поднялась со стула, чтобы быть готовой ко всему. Но вот к объятиям оказалась не подготовленной. Арон прижал меня к себе и зашептал на ухо. – Мы это переживем, Аннели. Преодолеем. Обязательно.
Он успокаивающе гладил меня по спине, словно не замечая моего напряжения. Посмотрел в мои глаза и твердо произнес.
– Мы справимся с этим, Аннели. Обещаю.
А в следующее мгновение мягко поцеловал меня. Мягко и нежно. Но только я заледенела в этот момент, не в силах отреагировать на ласку.
Глава 3
Запоздало пришла мысль, что, наверное, я слишком рано предложила развод. Надо было дать ему время, чтобы лучше обдумать ситуацию.
Арон чуть отстранился, чтобы заглянуть в мои глаза. В его взгляде я прочла вопрос: «почему я так холодна?». Но я не могла на него ответить правдиво. Прикрыла глаза и снова почувствовала его поцелуи. Заставила себя расслабиться и чуть разомкнуть губы. И эти изменения во мне не остались незамеченными. Арон углубил поцелуй, зарываясь руками в мои волосы.
Я надеялась, что Арон просто хочет утешить свою жену. Но вскоре поняла, что слово «утешить» лишнее в моем предположении. Он так крепко прижимал меня к себе, что я явственно почувствовала его возбуждение. Арон словно невзначай начал подталкивать меня к кровати. И когда я это осознала, резко отвернула голову.
– Нет, Арон. Не надо, пожалуйста, – попросила я, упираясь плечами в его торс. Мужчина не сразу отреагировал на мое сопротивление. Но все же отстранился.
– Почему? – хрипло, но требовательно спросил он, впиваясь испытующим взглядом в мое лицо. Я в нерешительности прикусила губу, понимая, что банальной головной болью его не успокою. Слишком долгая была разлука, и он явно соскучился по женскому телу. Критические дни? Так после преждевременных родов цикл у меня ещё не восстановился, и когда они придут, я не знаю. К тому же Арон – маг, один пас рукой и он узнает, что я соврала.
Мое молчание Арон воспринял по-своему.
– Ты полюбила Барга?
– Нет, – резко ответила я, уверенно взглянув в синие глаза. И Аннели его не полюбила, привязалась, да, но не полюбила.
– Тогда что ты скрываешь? Я, конечно, не менталист, но все же чувствую, что ты о чем-то умалчиваешь.
На несколько секунд я опустила взгляд, обдумывая следующие слова. Нет, рисковать, рассказывая о своем попаданстве, я пока не могу.
– Барг обещал найти меня после войны, – решила сознаться в самом нестрашном «умалчивании». – Он думает, что я – его истинная пара.
– Он – оборотень?
– Нет, – поспешно ответила я и, поморщившись, тут же поправилась. – Не знаю. Он говорил, что в его предках были оборотни. И поэтому в каждом поколении кто-то рождался с проклятием «истинности».
Арон присел на край стола, задумавшись о чем-то. Надеюсь, он не придет к тем же выводам, что и Войтек.
– Ты хочешь, чтобы он пришел и забрал тебя?
– Нет! – уже возмущенно ответила я. Выдохнула и уточнила несколько нервозно. – А он может меня забрать?
– Пока мы женаты – нет, – уверенно произнес мужчина.– Наш союз заключен в Храме, Боги были свидетелями венчания.
Кивнула и хотела отступить, но мужчина удержал меня за руку. Притянул меня к себе и потянулся к поясу халата. Но я поспешно прикрыла узел на животе своей ладонью. Понимала, что он имеет все права, но уступить не могла. Не сейчас. Хотя он не был мне противен, да и я давно уже не девочка и всякое со мной случалось в прежнем мире. Но я никогда не спала с мужчиной, если любила другого. И не хотела познать эту пытку.
– Не надо, Арон, – снова попросила я, потупившись.
Арон качнул головой и, подцепив мой подбородок, заставил поднять взгляд.
– Ты разлюбила меня? – спросил он, пристально следя за моей реакцией.
Это было выходом из ситуации, кривым, косым, но выходом сказать что, да, разлюбила. Однако я не спешила им воспользоваться, боясь следующих вопросов.
– Не знаю, – наконец, выдавила я. В синих глазах мелькнула боль, обида, непонимание. Отчего неприятно кольнуло в груди, и я поспешила добавить. – Пойми, Арон, я уже смирилась с твоей смертью. И сейчас мне просто нужно привыкнуть к тебе заново.
– Привыкнуть, – повторил Арон с невеселой усмешкой. – Человек ко всему привыкает, не так ли?
Он отпустил, наконец, мою руку и отвернулся к окну.
– Ты изменилась, Аннели.
– Знаю, – пробормотала в ответ. – И ты изменился. – Судя по воспоминаниям Аннели, раньше он был более мягким и жизнерадостным.– Война не пощадила никого из нас.
– Мои чувства к тебе остались прежними, – возразил Арон мрачно. И всё же посмотрел на меня. – Именно мысли о тебе помогали мне не сдаваться. Там в плену, восстанавливая себя по кусочкам, я вспоминал вас с Софи. Да и после… ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы вернуться домой.
– Расскажи, – я предложила ему выговориться. Это нужно любому человеку. Арон же с грустной улыбкой покачал головой и кивнул на кровать.
– Ложись спать, тебе завтра рано вставать. И я знаю, сколько сил отнимают хирургические операции у медсестер. Магам в этом отношении чуть проще.
Я благодарно улыбнулась Арону и подалась вперед, чтобы поцеловать его в щеку. Но мужчина повернул голову и поймал мой поцелуй губами. Углублять не стал, видимо держался уже на морально-волевых качествах. А когда я отступила к кровати, Арон направился к шкафу и, захватив полотенце, двинулся к двери.
Я же в нерешительности замерла возле кровати. Снять халат, точнее шлафрок, и остаться в ночной сорочке? Опасно, она у меня тонкая из-за старости , да ещё во сне сильно задирается. Но и спать в шлафроке не принято. В какой-то момент пожалела, что не сшила себе пижаму. Впрочем, времени у меня на это совсем не было.
Разобрав постель, я все же сняла длинный халат и повесила его на стул, стоящий с моей стороны кровати. Скользнула под одеяло и, отвернувшись к стене, затаилась на краешке постели. Понимала, что мне надо как можно быстрее заснуть, но сон никак не шел. Поэтому возращение Арона я услышала и тут же попыталась выровнять дыхание, чтобы он принял меня за спящую. Погасив свечи, Арон сел на кровать и несколько минут провел в тишине. А после все же лег и притянул меня к себе под бок. Ещё и под голову мне свое плечо подложил. Другую руку разместил на моем животе. Я попыталась изобразить сонное возмущение, но мужчину мне не удалось обмануть.
– Спи, Нели. Спи, моя маленькая, – шепнул он мне в затылок. – Я буду охранять твой сон.
Не знаю, что подействовало на меня. Может, он магией меня усыпил, но вырубилась я подозрительно быстро. И даже никакие сны меня не беспокоили. А проснулась я бодрой и отдохнувшей. Причем проснулась я в объятиях мужа, но обозначать пробуждение не торопилась, так как поняла, что он уже не спит. Как поняла? Он аккуратно перебирал пряди моих волос, лаская пальцами лицо и шею.
– Доброе утро, – поздоровался он негромко. И я мысленно чертыхнулась, открывая глаза. В комнате было темно, а значит ещё очень рано. Рассвет даже на горизонте не маячил.
– Доброе, – сипло произнесла я, вглядываясь в силуэт мужа, чтобы понять его настроение. Догадавшись о моих затруднениях, Арон зажег магический огонек над моей головой. С любопытством посмотрела на огонек в виде круглого шарика.
– Починю сегодня все магические светильники в доме, – пообещал он, склоняясь надо мной. Легонько поцеловал меня в губы, и я послушно приняла его ласку. – Выспалась? – с мягкой улыбкой уточнил Арон. Кивнула, и он снова поцеловал меня, придвигаясь ближе. И поцелуй был уже не таким легким, как всего минуту назад. Неуверенно коснулась его обнаженной груди, ещё не отталкивая, но готовясь к этому. Пальцы наткнулись на явственный рубец на коже. Отстранив Арона, я села и испуганно взглянула на то место, которого касалась.
– О Боги, – шепнула, в изумлении оглядывая мужской торс, обезображенный множеством шрамов.
