– Я не хотел тебя скомпрометировать.
– Но при этом жаждешь, чтобы я это сделала сама? – этот вопрос вырвался сам по себе. Просто не успела вовремя прикусить язык. Войтек ведь сам должен понимать моё положение и как вся эта история будет выглядеть в глазах Арона. Сначала Барг, потом Войтек…
Твою матрешку, ну почему я позволила себе увлечься капитаном? Я же много раз убеждала себя, что нельзя, что надо дождаться официального подтверждения гибели Арона. И все же не уследила за глупым сердцем. Уткнулась лицом в ладони, с трудом подавляя всхлип. Как же больно?!
– Господи, ну почему я позволила себе влюбиться?! – простонала я. И тут же осеклась, осознав, что я сделала. В одном предложении я умудрилась дважды проговориться. Здесь есть Боги, но нет Господа.
Войтек резко затормозил и посмотрел на меня. Я же огляделась по сторонам, чтобы понять, как далеко мы от Ратуши. Если что буду спасаться бегством. А вон там центральная площадь.
– Аннели, – позвал меня мужчина шепотом, пытаясь поймать мой взгляд. – Это правда?
– Войтек, я замужем, у нас с Ароном дочь… – зачем-то напомнила я ему. Или себе? – Я не имею право на эти чувства. Поэтому просто забудь то, что услышал. Так будет лучше.
– Аннели, ты забыла наш разговор под дождем? Я обещал, что буду бороться за наше счастье, даже если твой муж вернется, – он ласково улыбнулся и дотронулся до моей щеки. – До этого я не вмешивался только по одной причине: думал, что ты любишь Арона. Ты ведь его так ждала…
Покачала головой, пытаясь подобрать такие слова, которые удержат его от поспешных действий.
– Дай мне несколько дней, Войтек, – попросила я. – Я сама ещё не понимаю, как жить дальше. – Мужчина явно хотел что-то возразить, но я жестом остановила его. И задала вопрос, который не давал мне покоя. – Ты говорил, что подавал запрос в штаб по поводу моего мужа. И его последнее место службы было на заставе до прорыва войск противника.
– Твой муж, как оказалось, служил в секретном подразделении. Сбежав из плена, он каким-то чудом сумел выйти на наших разведчиков. Присоединился к ним. Шпионил, осуществлял диверсии, выкрадывал нужные документы, убивал…
– Перестань, Войтек, – попросила я устало. – Арон сделал всё возможное для нашей победы. Он – герой, как и все остальные наши защитники.
– Он ничего не сделал, чтобы вас спасти, – прошипел капитан гневно.
– Значит, не мог, – твердо закончила я. – Мне надо идти, Войтек.
Я торопливо вылезла из машины и бегом устремилась в больницу. Выделенное мне время уже закончилось, когда я вбежала в операционную. Поспешно накинула халат, помыла руки, кидая на целителя виноватые взгляды. Прикрыла на минуту глаза, чтобы взять себя в руки. Все проблемы надо оставлять за пределами операционной. Хирург должен быть полностью сосредоточен на операции, ведь от него зависят жизни пациентов. Я понимала, что здесь целитель не допустит серьезных промахов, но сама не могла себе их позволить. А вот уволить пан Томек сможет.
Вытерев полотенцем руки, я натянула перчатки и подошла к операционному столу. На столе лежал уже полностью обнаженный мужчина с осколочными ранениями ног и живота. Похоже, он тоже недавно наступил на мину.
– Опоздали на три минуты, – строго произнес пан Томек. И я кивнула в ответ. – Вытяните руки вперед.
– Что? – переспросила я.
– Вытяните вперед руки, – повторил целитель терпеливо. И я послушалась, с радостью отмечая, что пальцы уже не дрожат. – Отлично. Берите инструменты и начинайте вытаскивать осколки из ног.
– Я хотела уточнить у вас, пан Томек, – я взяла скальпель и пинцет, отмечая, как аккуратно целитель делает разрез на животе.
– Да?
– Почему целители решили вытаскивать пули и осколки хирургическим способом, а не магическим, – я приступила к обработке с самых неопасных осколков, тех которые были видны невооруженным взглядом.
– Стазис. Он не допускает больше никакого магического вмешательства, – терпеливо пояснил целитель, начиная аккуратно расширять рану, чтобы найти и достать осколок.
– То есть исцелять вы будете только после того, как снимите стазис? – уточнила я.
– Именно так, поэтому наши алхимики и создали такие нитки, которые полностью растворяются в организме.
Кивнула и, заметив, с каким напряжением пан Томек вытаскивает осколок, замолчала. Лучше в перерыве буду задавать уточняющие вопросы. Тем более, что и мне пора заняться более опасными осколками.
– Готово, – объявила я минут через двадцать. Целитель осмотрел мою работу каким-то особо цепким взглядом и кивнул.
– Можете зашивать раны, Аннели, – в его голосе мелькнул вопрос. Сам не уверен, смогу ли я справиться с этой задачей?
– Хорошо, – преувеличенно бодро ответила я. И уже через минуту начала орудовать большой прямой иглой. Других видов игл здесь не было. И я это обязательно исправлю.
Ещё через пятнадцать минут мы закончили с наложением швов, и пан Томек спросил, что ещё, по моему мнению, нужно сделать до вывода пациента из стазиса.
– Вколоть крововостанавливающий эликсир, минимум десять мер, – я пожала плечами, оглядывая свежие швы. Целитель кивнул медсестре, которая нам помогала. Оглядев других пациентов, я добавила неуверенно. – И, наверное, обезболивающее или снотворное тоже стоит вколоть.
– И как вы догадались, что я не буду заниматься ранами на ногах? – с улыбкой уточнил пан Мыскевич.
– Они не несут угрозы его жизни, а у нас ещё много пациентов.
Целитель кивнул и, дождавшись, когда медсестра введет лекарство, сделал заковыристый пас рукой. Пара движений над приходящим в себя мужчиной и раны на животе затянулись волшебным образом. К сожалению обезболиващее средство подействовало не сразу, но пан Томек усыпил пациента ещё одним магическим плетением.
А мы перешли к другому раненному бойцу. Ему повезло меньше: изувечена была вся правая половина тела. На него мы потратили целый час. И я уже помогала целителю с ранами на торсе. С пулевыми ранениями было в некотором роде проще, их было меньше, чем осколков, но все они были в опасных местах.
После четвертой операции я решительно прервала конвейер.
– Нам нужно пообедать, – твердо произнесла я. Пан Томек удивленно посмотрел на меня, после чего перевел время на часы и медленно кивнул.
– Я сейчас всё организую, – тут же пообещала медсестра и метнулась в коридор. Мы двигались не так быстро: как-то разом навалилась усталость. Сняли перчатки и халаты и направились на выход из операционной.
В небольшой комнате мы с медсестрами ещё накануне организовали «ординаторскую». Именно там Фелисита накрыла нам стол.
– Вы меня приятно удивили, пани Аннели, – с улыбкой признал Томек, когда мы утолили
– Мы же решили в больнице не отвлекаться на ненужные формальности, – напомнила я целителю.
– И вы первая нарушили эти договоренности, – пожурил меня целитель. Я честно порылась в памяти, но так и не вспомнила, когда я обратилась к нему с приставкой «пан». – Попробуем снова избавиться от привычного «официоза»? – предложил Томек. И я кивком обозначила согласие. Мысли тут же унеслись к Арону. Ему точно не понравится такая фамильярность в нашем общении. Тяжело вздохнула и тут же поймала взгляд Мыскевича. – О чем задумалась, Аннели?
Покачала головой и тут же придумала подходящую тему для разговора.
– Об иглах, – произнесла я уверенно. – Мне кажется, что для сшивания ран лучше использовать изогнутые иголки…
И жестами попыталась объяснить, чего я хочу и почему, добавив и вербальные объяснения. Целитель задумался и неопределенно покачал головой.
– Надо будет попробовать, – в заключение своих раздумий постановил он. – Сегодня же свяжусь с одним знакомым, чтобы он изготовил нечто подобное.
– А ещё мне кажется, иглы нужны разного размера и сечения, – добавила я, уже не так напористо. Вообще, у меня возникли небольшие проблемы именно с наложением швов из-за этих игл. А ещё было непривычно работать с абсолютно неподвижными телами, создавалось неприятное ощущение, что я трупы препарирую. Но со временем я привыкну к такому состоянию пациентов.
– Набросаешь варианты? – уточнил целитель у меня. Пожала плечами, боясь выдать свои необычные для этого мира знания. Но мне сегодня не хватало даже элементарных расширителей и зажимов, и ждать, когда их изобретут здесь сложно и нецелесообразно. Нужно было срочно придумать, как эту проблему обойти.
Через пять минут мы вернулись в операционную. И к семи часам вечера закончили со всеми срочными пациентами.
– Можешь идти домой, Аннели, – постановил пан Томек, когда последнюю каталку увезли в палату. – Ты сегодня смогла меня поразить своими умениями. У тебя просто феноменальный талант к хирургическим операциям.
Покачала головой: в нашем мире я была твердым середнячком. Поэтому мне было сложно принять похвалу целителя.
Сняв халат и перчатки, я умылась холодной водой, а после ещё минут пять «охлаждала» руки, которые с непривычки болели. Все-таки неудобно орудовать обычной цыганской иглой при зашивании ран.
Попрощавшись с медсестрами, я поспешила домой, надеясь успеть к ужину. Но на крыльце меня ожидал сюрприз. Арон решил меня встретить, захватив Софи с собой.
Глава 2
С трудом выдавила улыбку, приблизившись к мужу, и поправила платок на голове. А вот Софи я обняла искренне, гадая, на что я готова пойти ради счастья девочки. Хотя чего гадать? Я точно знаю, что на всё. Вот только как успокоить собственную душу?
Арон мягко притянул меня к себе, заключая в объятия.
– Устала? – заботливо спросил он. Кивнула, уткнувшись лбом в его плечо. Видела, что он опять хочет меня поцеловать. Поэтому надела маску. Я – маленькая и слабая женщина, которая мечтает о поддержке мужа. А ещё очень смущается посторонних мужчин, которых сегодня в Куштейне было непривычно много. Прибыли первые солдаты, вернувшиеся на родину из Гильгена. И как я поняла, часть уже обосновалась в центре, а часть на нашей улице. Думаю, именно поэтому Арон решил меня встретить.
– Мы сегодня с паном Мыскевичем прооперировали семерых бойцов. Трое из них были с осколочными ранениями, – пробормотала я. И не уверена, что в нашем мире получилось бы спасти их всех. Да и довести до нашей больницы точно не вышло бы.
Арон замер.
– Ты и хирургические операции проводишь? – обескуражено спросил мужчина, заглянув в мое лицо. Кивнула, не понимая его удивления. Целитель же ему ещё днем сказал, что я его помощница.
– А тебе не рассказывали, как я оказывала первую помощь саперам, когда они подорвались на мине?
– Пан Гаврис в общих чертах поведал. А ещё он сказал, что в детстве ты обучалась у знахарки. Но ты мне ничего об этом не рассказывала.
– Так давно это было, – неумело соврала я, пожимая плечами. – Да и после того, как стало ясно, что у меня нет и минимального дара, занятия прекратились. – я тускло улыбнулась и, не желая дальше развивать эту тему, потянула Арона в сторону Лавандовой улицы. – Пойдем уже домой, Арон.
Мужчина кивнул и устроил мою ладонь на сгибе локтя. Вторую ладонь он протянул Софи.
– Я видел учебники по медицине и анатомический атлас на столе в нашей спальне, – начал Арон задумчиво. А я чуть не запнулась на ровном месте. Да, спальня наша и сегодня вечером мы вместе ляжем в одну постель. И как мне отказаться от исполнения супружеского долга я как-то не подумала. А стоило бы. Ладно, в любом случае сначала мне предстоит рассказ о Барге, а потом… Возможно, Арон сам не захочет меня касаться.
– Да, я ещё не всю информацию тщательно изучила, – пробормотала я.
– Пан Гаврис сказал, что ты буквально за пару дней подготовилась к аттестации на звание медсестры.
– Экзамен был упрощенным, пан Мыскевич, думаю, воспользовался своим авторитетом, чтобы я точно его прошла, – я пожала плечами, словно говоря, что моей заслуги в этом практически не было.
– Но ты никогда не заикалась о желании помогать раненым. Даже когда в Куштейне начали набирать добровольцев…
– И на кого бы я оставила Софи? – спросила я, нахмурившись. Арон точно чувствовал, что с этой историей что-то не так, но никак не мог оформить свою мысль. Хотя, может, мне не стоит искать оправданий? А признаться, что я – не Аннели. Да, я так и не узнала, что тут делают с подселенками, но может всё обойдется?
Софи убежала вперед, выглядывая что-то в темноте. И Арон строго окликнул её, чтобы она вернулась.
– Но сейчас же ты её оставляешь…
– Арон, – прервала я его сердито. – Она подросла, и за ней сейчас присматривают и Рута, и Иветта, и Гаврис и мальчишки. Да и война осталась позади. Так что ты не имеешь права меня осуждать. Просто не имеешь на это никаких прав.
– Я не осуждаю тебя, Аннели, – тут же пошел на попятную Арон. – Правда, не осуждаю. Пытаюсь понять…
– И что непонятного в желание помочь солдатам, которые себя не жалели в этой ужасной войне? – спросила я с вызовом и тут же поспешно отвернулась. Мягче нужно стелить, мягче.
– Прости, – шепнул Арон. Остановившись, он притянул меня к себе и заглянул в мои глаза. – Наверное, я немного ревную тебя.
– К кому? – с иронией уточнила я. Появившиеся солдаты в форме приграничных войск нарушили наш разговор.
– Доброго вечера, пани Гаррах, – поприветствовали меня один страж, чем изрядно удивил. Я его совершенно не помнила. Но точно знала, что этот патруль организовал капитан Домровский. Он не забыл своего обещания. От того и идет этот патруль по Лавандовой улице к центральной площади и вокруг неё.
– И вам хорошего вечера, патрульные, – откликнулась я несколько обескуражено. – Легкого дежурства.
Арон приподнял брови, взглядом выражая недоумение.
– Я его не знаю, – созналась шепотом, когда мы продолжили путь домой. Нам осталось-то всего несколько коттеджей пройти. – Арон, а ты в отпуске сейчас? Или твоя служба закончилась?
– Служба практически завершена, – ответил мужчина, открывая для меня входную дверь. – Кстати, я наладил работу артефакта, отпугивающего грызунов. Так что количество жителей у нас уменьшилось.
– Это радует, – с улыбкой произнесла я. Арон помог мне снять плащ и, стянув фуражку, расстегнул свой китель. Я же забрала у Софи легкое пальто и повесила его на вешалку. – Мы дома, – объявила я домочадцам, переобуваясь в домашние туфли.
– Софи, иди руки мыть, – напомнил Арон дочери, стягивая платок с моих волос. – Как я по тебе тосковал, Аннели, – жарко прошептал мужчина, обхватывая мое лицо руками. Понимала, что за этим последует, но как избежать поцелуя, придумать я не успела. А сопротивляться не имела права. Поэтому послушно приоткрыла губы, позволяя мужчине меня поцеловать. И нет, Арон не был мне противен. Он просто был мне чужим, хотя что-то внутри все-таки откликалось на нежную ласку. Память тела? Отголоски прежних чувств?
Арон все-таки заметил мою безучастность, и вопросительно посмотрел в мои глаза.
– Ой, – голос Иветты был похож на писк. Но я тут же воспользовалась предлогом, чтобы отстраниться от мужчины.
– Мы сейчас придем в гостиную, Иветта, – произнесла я мягким тоном. Арон нахмурился, но не стал спорить.
– Мне кажется, она меня побаивается, – негромко заметил мужчина, пропустив меня вперед.
– Есть немного, её отец научил опасаться солдат в такой форме, как у тебя, – шепотом пояснила я.
Стол уже был накрыт к нашему приходу. Домочадцы терпеливо подождали, пока мы ополоснем руки и устроимся на законных местах. Гаврис открыл бутылку подаренного им с Рутой вина и разлил по трем бокалам.
– Как знал, что будет настоящий повод её открыть, – провозгласил он, поднимая бокал, словно желая объявить тост. – За вас, чета Гаррах. Чудеса в жизни всё-таки случаются, и вы прямое этому подтверждение.
Да, это настоящее чудо, что вся наша семья уцелела в горниле войны. Почти вся. Вот только почему у этого чуда такой горький привкус?
Мы поддержали его тост, я чуть пригубила вино, у которого оказался приятный вкус. Войтек знал, какое вино подарить. Опустила взгляд в тарелку, заставляя себя переключиться на еду.
Мальчишки начали осторожно расспрашивать Арона о том, как он спасся. И он не стал скрывать, охотно отвечая на все вопросы. Оказалось при штурме заставы, его серьезно ранили, но добивать не стали, заинтересовавшись амулетами, которые были на нем. Так что ему даже первую помощь оказали. Но когда он очнулся, он ничего толком рассказать не мог. Из-за травмы головы у него была краткая потеря памяти. И именно это дало ему шанс на побег. Память вернулась на третий день, когда его перестали воспринимать серьезно. Да Арон был магом, но он не помнил ни одного заклятия, ни одного плетения. Даже не мог сказать, откуда у него столько артефактов и какое у них предназначение. Сообщать о возращении памяти Арон не стал, по ночам потихоньку исцелял свои раны, днем прикрывая их окровавленными бинтами. А когда чуть окреп, рванул к границе, освободив несколько других одаренных. Наткнулись на наших лазутчиков, они, действительно, случайно, чудом не разминувшись в окрестностях одного из городов Гильгена. И тогда же они все вступили в диверсантский отряд.
Понимая интерес мальчишек, Арон рассказал и о некоторых особо интригующих операциях. При этом он периодически посматривал на меня, и в такие мгновения я пыталась состроить восхищенное выражение лица. Не знаю, насколько достоверно у меня получилось, но каждый новый взгляд был ещё пронзительнее.
– Мам, – негромко позвала меня Софи. – А дядя Войтек сегодня придет в гости?
И как по заказу в этот момент за столом воцарилась тишина. Прикрыла глаза всего на миг: вот уж не ожидала, что дочь меня так быстро сдаст. Домочадцы сразу поникли, бросая на меня виноватые взгляды. Они бы ещё транспарант повесили: виноваты целиком и полностью.
– Не знаю, солнышко, – я мягко улыбнулась и сделала ещё один глоток вина. – Капитан Домровский не всегда же может нам помогать. У него своей работы много. – Говорила нарочито бодрым тоном, стараясь не встречаться с Ароном взглядом.
– И часто пан Войтек приходил к вам в гости, Софи? – уточнил он нейтральным тоном.
– Не часто, – ответила девочка, тщательно обдумав вопрос.
