– Люблю ночь, – сообщила Яна, подходя к Олегу. – Не понимаю тех, кто ее боится.
В лесу ухнула птица, причем так близко и громко, что пара женщин, выходящих из-за деревьев, даже взвизгнули, а после припустили к остальным.
– Филин. Потревожили мы его, не дали мышку словить на обед. – Девушка достала из сумки мягкую желто-белую сигаретную пачку и зажигалку: – Будешь?
– Да, – неожиданно для себя самого ответил Ровнин. Его родители не одобряли табачную забаву, потому он не курил в школе, в институте и после него, но тут вдруг захотел попробовать сей запретный плод.
– Бери. – Яна ловко щелкнула ногтем по дну пачки, отчего одна из сигарет выскочила из нее почти наполовину. – Травись на здоровье!
Олег много раз в кино видел, как после первой затяжки новички в деле табакокурения начинают кашлять, пучить глаза и вообще выглядят забавно, потому решил – ни за что он не закашляется. Просто Яна чем дальше, тем больше ему нравилась, выглядеть клоуном в ее глазах ему не хотелось. Вообще, конечно, следовало просто отказаться, но раз слово «да» уже вырвалось, то, что теперь сделаешь?
Девушка щелкнула зажигалкой, Ровнин поднес сигарету к огоньку. Первая затяжка – и ничего. Никакого кашля, ничего такого. Нет, в чем приятность курения, Олег тоже не понял. Просто присутствовала в этом процессе извлечения и выдыхания дыма некая бесполезность. Он это все делает, чтобы что?
– Недавно куришь? – проницательно заметила Яна.
– Ага, – подтвердил Олег. – А ты почему так подумала?
– Так повадки, – пояснила девушка. – У тех, кто давно дымит, механизм процесса курения отработан до автоматизма, а ты вон, как тебе сигарету держать удобнее, для себя даже не решил. И затягиваешься неумело. Мой тебе совет – если не нравится, так и не кури. Бросай, пока не втянулся. Я бы тоже, да силы воли не хватает.
Услышанное Ровнина расстроило. Не потому, что он выглядел в глазах девушки неумехой, просто ему не нравилось, когда люди считывали по нему какую-то информацию, подобное для себя он считал проявлениям крайнего непрофессионализма.
Мимо автобуса было промчалась машина, но в какой-то момент, удалившись на всего ничего, она вдруг притормозила. Не остановилась, нет, но ощутимо сбросила скорость. Потом, правда, снова ее набрала, но увиденное все же обеспокоило шофера, который дымил с пассажирами. Он настороженно подобрался, выкинул окурок, а после скомандовал:
– Народ, тушим бычки и в салон. Поедем от греха. Тут до конца леса езды на пять минут, за ним поля, потом село большое. Если что – не успеют прихватить.
– Верно-верно, – произнесла, глянув в ту сторону, куда умчалась подозрительная машина, горластая тетка. – И останавливаться, Валек, если что, не вздумай!
– Не первый раз в рейсе, – отозвался водитель. – Только, теть Маш, если они по колесам из АК засадят, то мы так и так встанем.
– Тьфу-тьфу-тьфу, – трижды сплюнула тетка через плечо и полезла в салон.
Вернувшись на свои места, Олег с Яной обнаружили отсутствие коньяка. Впрочем, пустая бутылка из-под него обнаружилась сразу же после того, как автобус, дернувшись, двинулся вперед. Она с веселым бренчанием прокатилась по полу салона, начав свой путь от сидений, где продолжал храпеть проказник Гриша.
– Может, оно и к лучшему? – утешающие произнесла Яна. – Чуть-чуть выпили – и ладно. Мы ж не «синяки» какие? И коньяк был сильно так себе.
– Но свинство же? – чуть приподнявшись, Ровнин свирепо уставился на похитителя бутылок, тот же, словно почуяв его взгляд, вновь испортил воздух. – Как так можно?
– Ему – запросто, – дернула юношу за рукав соседка. – Он ханыга, для них закон не писан. Он и за билет наверняка не платил.
– Это как?
– Да вот так. Такого не возьмешь на борт, потом либо стекла в автобусе побьет, либо вообще его спалит. И денег за это с него не получишь, потому что в кармане наверняка справка из «дурки» лежит. Шиш чего выплачивать станет. А если справки нет, то сесть на год-два ему тоже как нечего делать. И вообще вопрос, где таким Гришам лучше – там или тут. Ну а водиле прямой убыток – машина-то накрылась. Деньги как зарабатывать, семью кормить?
– Кошмар, – вздохнул Олег.
– Странный ты, – с интересом глянула на него девушка. – Пить толком не умеешь, курить тоже, элементарных вещей не знаешь. Слушай, ты вообще кто? Может, с другой планеты прилетел? Или у тебя папа дипломат и ты всю жизнь в Америке прожил? Там Гриш, ясен пень, нет. Там все по-другому.
– Да нет, из Саратова я, – уже невесть в какой раз немного растерялся Олег. Странное дело, эта обычная на вид девчонка раз за разом умудрялась его ошарашить. – Просто вот таких не видел. У нас, конечно, тоже алкашни хватает, но у нее запросы попроще.
– Ну а наши вот такие. – Яна зевнула, прикрыв рот ладошкой. – О, лес кончился. Вот и хорошо.
И верно – автобус из непроглядной темноты вырвался на просторы, которые заливала своим серебристым светом почти полная луна. Вдалеке блеснула лента реки, там же, на ее берегах, поблескивали редкие огоньки горящих окон в домах.
– Красота какая! – восхитился Ровнин. – Бли-и-и-ин!
– Ну да, – подбородок Яны уперся ему в плечо, а ее ладонь легла на предплечье, – так бы глядела и глядела. Кстати – и вот кто прав? Я же говорила – ночь красивее дня!
– Так никто с тобой и не спорил. – Щеку Олега чуть грело дыхание девушки, и это было очень приятно.
– И правильно, – одобрила его слова попутчица. – Все равно ничего не получится. Потому что я всегда права!
Как и когда Олега сморил сон, он и сам не понял. Вроде только-только в окно смотрел, с Яной болтал – и внезапно провалился в дремоту, точно в болото – сразу и с головой.
Никогда раньше такого с Ровниным не случалось. Он отлично понимал, что спит, что это все вокруг ненастоящее, иллюзорное, но при этом все ощущал, словно наяву. Эдакое раздвоение личности.
И руку, что ему вдруг положил на плечо некто неизвестный, стоящий сзади, он воспринял как некую реальность. Вот только поворачиваться очень не хотелось, ему словно кто-то невидимый в уши орать начал: «Не делай этого, Олег! Не надо!»
Но не послушал юноша незримого советчика, медленно повернул голову и увидел перед собой Алирзаева-младшего, того самого, которого он застрелил. Причем в тот же миг ощущение того, что его кто-то держит за плечо, пропало, а убитый оказался шагах в десяти от него.
Впрочем, этот Малик не был похож на того горячего юнца, который схватил пулю в короткой перестрелке. Он не кричал, не угрожал, оживленно не жестикулировал, наоборот, недвижно стоял и смотрел на Олега, не говоря ни слова. И в лице – ни кровинки, оно было бледным аж до синевы. А еще – глаза. Именно они более всего впечатлили Олега – тусклые, недвижные, словно у снулой рыбы, но неотрывно и не мигая смотрящие на него.
Мертвец словно ждал чего-то от него. Но что?
– Зачем пришел? – Ровнин хотел произнести эту фразу твердо и жестко, в стиле Васька, но не получилось, голос сорвался.
Ответа не последовало, только синюшные губы раздвинулись в нехорошей улыбке, а после мертвый, согнув ладонь правой руки ковшиком, поманил его к себе.
– Уйди, – попросил его Олег, но Малик вместо этого повторил свой жест еще раз, причем ощущалась в этом некая непреклонная требовательность.
– Не пойду. – Юноше стало очень-очень страшно, так, как никогда раньше не случалось. Впрочем, до того ему и покойники не снились, потому сравнивать особо было не с чем.
Убитый на мгновение застыл, а после сделал шаг вперед. Медленный, неуверенный – но шаг. Потому еще один, и еще, и еще, полегоньку приближаясь к Олегу, а у того, словно назло, ноги точно приросли к зеленому газону, на котором он стоял.
До боли знакомому газону, тому самому, где накануне и случилась перестрелка, в которой строптивый азербайджанец и получил пулю в сердце.
Вот так, потихоньку, мертвец добрался до своего убийцы, причем за это время его улыбка из недоброй превратилась в торжествующую, а руки потянулись к горлу молодого человека. Вот тут Ровнин не выдержал и истошно заорал, давая ход эмоциям, которые до того каким-то образом умудрялся в себе подавлять.
– Олег! – ворвался в кошмар девичий голос. – Оле-е-е-ег! Ты чего?
– А? – открыл глаза Ровнин и увидел встревоженную Яну, держащую в руках пирожок. – Блин!
– Приснилось чего? – сочувственно уточнила девушка. – Да? Просто ты так заорал, я чуть не подпрыгнула!
– Ага! – Молодой человек вытер со лба холодный пот и выдохнул: – Ох!
– Это шмурдяк, который мы вчера пили, – со знанием дела произнесла Яна. – Точно тебе говорю. Ты больше такой не покупай.
– Не буду, – пообещал Олег, который все не мог прийти в себя. – Ни покупать, ни пить.
– Молодец. – Спутница засунула руку в пакет и протянула ему пирожок. – На, перекуси. С вишневым вареньем. Просто твои, с ливером, судя по запаху, есть уже не стоит, с них запросто пронесет. А Москва – она уже скоро. Через час на месте будем.
Олег глянул в окно и удивленно моргнул. У него сложилось ощущение, что он спал всего ничего, по сути закрыл глаза, увидел кошмар и проснулся, а на деле часов восемь на массу придавил, ибо в небесах светило солнышко, причем ощущалось, что утро уже не раннее, а то, которое вот-вот перейдет в день.
– Православные, выпить есть? – раздался сзади хриплый голос Гриши. – Молодежь, вы мне вроде вчера наливали. Выручите еще раз?
– Наше все ты вчера выдул, – с язвительностью в голосе ответила ему Яна. – Так что извини!
– Помру же, – жалобно прогудел здоровяк. – Сердце заходится. Люди вы или как?
– И вправду не помер бы, – неожиданно проявила сострадание давешняя вредная тетка, достала из объемной сумки бутылку, заполненную на треть жидкостью, и направилась по салону к что-то мычащему бедолаге. – Мой вот так Богу душу и отдал. Не поверил ему никто, а он возьми да и окочурься! Держи, болезный. Поправься. Дайте кружку кто-нибудь, что ли?
– Спасибо, мать, – пуча глаза, просипел мужчина. – Да я так, из горла.
Он не выпил, а буквально перелил в себя содержимое емкости, шумно выдохнул, застыл на мгновение, а после спросил у благодетельницы:
– Мы куда едем-то?
– В Москву. Куда же еще?
– А зачем?
– Каждый за своим, – ответил кто-то из салона.
– Так мне туда не надо, – почесал затылок Гриша. – Не. Мне домой бы!
– Куда там, милок? – Тетка забрала бутылку и направилась к своему месту. – Автобус обратно теперь только вечером пойдет. Не раньше.
– Долго. – Верзила с трудом встал на ноги, доковылял до выхода из автобуса и ударил по двери кулаком. – Тормози давай!
– Да пожалуйста. – Шофер, похоже, и не такое видавший, даже спорить не стал. Он остановил автобус и открыл дверь. – Будь здоров!
– Ага! – Гриша чуть ли не выпал наружу, но все же устоял на ногах. После он помахал своей лопатоподобной лапищей оставшимся внутри людям и побрел на противоположную сторону дороги.
– И ведь, что интересно, обязательно как-то доберется до Энгельса, – заметила Яна, глядя на исчезающую вдали фигурку забулдыги. – Таким всегда везет.
– Мама говорит, что пьяниц Бог бережет, – поделился с ней Олег.
– Может он, может, кто еще, – отозвалась девушка. – Но до поры до времени. Все равно рано или поздно или мороз, или цирроз печени свое возьмет.
Через час автобус тормознул у здания автовокзала, а водитель с ощутимым облегчением заорал:
– Москва. Выходим, не задерживаемся. Кто в первый раз в столице – метро «Кунцевская» вон там. И гомонки свои берегите, а то в Москве умельцев по карманной тяге поболе, чем у нас! Если что – сегодня отсюда отбываю обратно в Энгельс в девять вечера, цена та же.
Олег не очень понял, где именно «там» станция метро, но тут ему опять помогла Яна, с которой он и дошагал до стеклянного павильона. Там они и расстались. Дело в том, что Олег не очень представлял, как ему добраться до нужного места. Вернее – до какой станции ехать-то, чтобы попасть куда следует? На бумажке, данной Емельянычем, имелся только адрес, известный всей стране – Петровка, 38, но этого для удачного завершения дела точно недостаточно. Тут карта нужна, без нее никак.
Яну же он своими проблемами напрягать не хотел, равно как и ставить ее в известность о своей профессии. Дело в том, что многие приятельницы, узнав о том, кем он теперь работает, не то чтобы отвернулись, но прежней сердечности в отношениях как не бывало. Что, если эта девчонка из таких же?
– Вон там жетоны продают, – напоследок сказала девушка, узнав, что он остается. – Две тысячи рублей он стоит. Бросишь в турникет – и сразу проходи.
– Спасибо, – уже, наверное, в десятый раз сказал Олег. – Слушай…
– Телефона у меня тут нет, – перебила его девушка. – И у тебя нет, так что обмениваться нечем. Ну а в Энгельсе, если захочешь, сам меня найдешь. А не найдешь – значит, не судьба. Все, пока!
Она прикоснулась прохладными губами к его щеке и зашагала к окошку, вделанному в стену, над которым красовалась надпись «Касса».
Глава 5
Странное дело, но Олег, против даже своих собственных ожиданий, не ощущал себя чужим в этом большом и шумном городе. Ну да, тут не так, как в родном Саратове – все куда-то бегут, спешат, машины в пробках гудят, то и дело пролетают черные иномарки с проблесковыми маячками, которые вообще плевать хотели на правила дорожного движения, но ощущалась в этом какая-то совсем другая, непривычная жизнь.
Если что его и впечатлило, так это метро, в нем Ровнину бывать не приходилось, он только по телевизору его видел. Но опять-таки, речь шла не о «ты гляди, эка невидаль», не из дикого же края он приехал? Тут другое – Олег не мог понять, как все эти люди каждый день в подобной тесноте и духоте на работу и обратно ездят. Ну немыслимо же? И это ведь уже не утро на дворе, что же тут в час пик творится, какой ад? А уж когда в вагон забрел расхристанный бомж в экзотических одеждах и с сивой бородой, в которой шевелились насекомые, то Ровнин окончательно пришел к выводу, что москвичи вовсе и не зажрались. Они просто не в себе, а с малахольных какой спрос?
Плюс все эти переходы, пересадочные станции, входы-выходы… Черт ногу сломит! Вот он приехал на «Пушкинскую», а из нее, оказывается, не один выход есть. Вернее, в каком-то смысле один, но за ним начинается длиннющий переход с еще невесть каким количеством отнорков. Вопрос – ему куда идти? Туда или сюда? А купленная карта ответа на данный вопрос не даст, она под такое не заточена.
Карту Ровнин приобрел еще на Кунцевской. По дороге к метро, следуя за Яной, он приметил с десяток лотков, за которыми продавали всякое разное, и, расставшись со спутницей, к ним вернулся.
Сигареты, напитки, жвачка, зажигалки и порнографические журналы его не сильно интересовали, а вот книжный развал, которым заведовал рослый парень в бейсболке с надписью California, был именно тем, что нужно.
– Карта Москвы есть? – деловито осведомился Олег у продавца. – Чтобы там и метро, и все остальное?
– Не-а, – мотнул головой тот. – Не держим такого. Лучше вот, бери новинку – «Те же и Скунс». Автор – Семенова, которая «Волкодава» написала. Всю ночь читал, отвечаю! Про наемного убийцу, который всех мочит – и бандосов, и ментов. Вещь!
Ровнин бросил взгляд на обложку предложенной ему книги. На той был изображен седой мужчина, который, казалось, в свою очередь задумчиво глядел на него, точно прикидывая – не следующая ли его цель этот парень? И куда пулю посылать – в лоб или в корпус?
– Нет, – мотнул головой юноша. – Мне бы…
– Бери тогда вот, Конана, – торговец подхватил другую книгу, – «Берег проклятых», свежак. Кр-р-ром! Мечом так – хрясь! И все враги – в труху!
Довольно тщедушный паренек махнул рукой, словно в ней находился означенный предмет. Это смотрелось забавно, ибо он совершенно не был похож на мускулистого мужика с обложки.
– Его вообще, говорят, уже наши пишут, – чуть тише и где-то даже задушевно поведал он Олегу. – Но оно и лучше, наши-то знают, чего читателю надо. Берешь? Недорого, тридцать тыщ!
– Нет, – проявил упорство Ровнин, причем уже с усилием, потому что ему вдруг захотелось почитать новую книжку про Конана. Он с этим литературным героем был знаком, дома остался десяток томов вот в такой же серийной обложке. Ну и кино он, конечно, видел. Вот только деньги сейчас на развлечения тратить не стоит, кто знает, как оно все повернется? – Мне бы карту.
– Нету. – Торговец понял, что тут ничего ему не обломится, потому сразу потерял к Ровнину интерес. – Вон там за углом «Союзпечать» стоит, никак ее не закроют, там и спроси.
И он оказался прав, карта обнаружилась в затрапезном киоске (который, казалось, не развалился на части только потому, что на него печатных и рукописных наклеек «Хочешь похудеть – спроси меня как» налепили столько, что живого места не осталось), причем весьма недорогая и довольно подробная.
С ними, в смысле картами, Олег обходиться умел – и с географическими, и с игральными, потому маршрут был разработан быстро. Но, как оказалось, не слишком верно, в связи с чем юноше в голову пришла поговорка, которую так любил его дед – «написали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить».
Лучше бы он поехал до «Цветного бульвара», от которого до Петровки идти дольше. Но зато эта станция не пересадочная, а значит, и выходов там меньше.
А самое обидное – коллег в переходе нигде не видать, у которых можно дорогу было бы уточнить. Такое ощущение, что Москва обходится без милиции как таковой – ни постовых, ни патрулей. Нет, у них в Саратове тоже человека в форме не особо часто можно встретить, особенно на окраинах, но здесь все же столица?
В результате удача все же ему улыбнулась. Когда Олег вышел из метро и окончательно растерялся, совсем уж не понимая, куда ему идти, то увидел двух патрульных, которые, пристроившись за ларьком с надписью «Куры-гриль», поедали хот-доги, зажав при этом резиновые дубинки под мышками.
– Привет, ребята, – поприветствовал он их с облегчением, подойдя поближе.
– Ребята в детском саду, – хмуро ответил один из милиционеров с набитым ртом, – на горшок сходили и спят. Чего надо?
