– А ты знаешь, кто это? – спросил Ровланд, указывая на даму.
Неподалеку стояла дама в темном. Белый снег на темной одежде казался таким ярким.
Со стороны я понимала, что она молодая женщина, которую за одну ночь состарило горе. На красивом бледном лице виднелись безжизненные глаза, в которых плескалась боль. Она неустанно теребила брошку возле горла, пока ее горничная строила глазки носильщику и не знала, чем себя занять.
Дама была одета изысканно, но при этом она выглядела так, словно ее выкопали из могилы, отряхнули и привезли сюда.
– Миссис Эллинг! Я уже замерзла, – жалобно противным голосом произнесла горничная, обращаясь к хозяйке. – Где этот поезд! Так и пальцы можно отморозить!
Но миссис Эллинг стояла, словно изваяние.
Она смотрела на маленькую девочку, которая что-то щебетала деду. И в глазах миссис Эллинг была пустота.
– Кто это? – спросила я.
– Маркиза Камилла Эллинг, – произнес муж, вздохнув. – Слышала о крушении поезда в ущелье, неподалеку от Ланштайна? Когда на поезд сошла лавина и часть вагонов снесло в пропасть… Уцелели только четыре первых вагона и два задних, которые вовремя успели отцепить кондукторы. Их перевернуло, но они не упали.
Я поежилась. Ужас какой.
– Да, да, что-то писали в газетах, – прошептала я. – Много людей погибло. Тогда еще по домам ходили и просили деньги для сирот … Я дала им, и сказала, что если что-то нужно, пусть приходят еще. Но они не пришли…
– Год назад в этой катастрофе погиб ее муж и ее шестилетняя дочка Мадлен. Камилла Эллинг так до сих пор и не оправилась от трагедии. Поговаривают, что она часто бросается и хватает за руку маленьких девочек, называя их именем погибшей дочери.
Видеть чужое горе было невыносимо, и я отвернулась.
Прислонившись к фонарю стоял господин лет сорока. Поверх его чемодана виднелась стопка книжечек.
– Это кто? – спросила я.
– Похож на ученого! – заметил муж. – Но я его не знаю.
– Я тоже не знаю, – заметила я, видя, как господин смотрит на снежинки и что-то записывает в небольшую книжечку. С видом мечтательным и каким-то отрешенным он что-то писал.
– Мне кажется, что он поэт, – прошептала я, видя как незнакомец шевелит губами и что-то черкает.
Я повернула голову, как вдруг увидела красивого незнакомца. Он стоял на перроне, освещенный фонарем. Снег падал на его черные волосы. И я невольно зацепила его взглядом, словно он что-то иное. Рядом с ним так же стояли слуги, но красавец был на голову выше их. Невероятный красавец думал о чем-то своем, а потом повернул голову в нашу сторону. Кажется, он готов был улыбнуться, и ожидал, что я улыбнусь ему.
Что-то внутри напряглось, словно на меня на секунду упала тень опасности.
Глава 7
“Он – опасен!”, – стучало в моей голове. – “Он – опасен!”
Но я тут же отвела взгляд. Чувство неловкости и опасности никуда не делось. Я посмотрела на бледное лицо мужа, который бросил взгляд на часы.
– Такого еще не было, – послышался голос старика. – Чтобы поезд не пришел! Но и не было такого, чтобы он опоздал!
Все посмотрели на часы. До полуночи оставалось десять минут.
– Ты как себя чувствуешь? – шепотом спросила я у мужа, который похлопал меня по руке. – Может, присядешь?
Мне показалось, что он почему-то побледнел. Неужели опять началось?
– Все в порядке. Хотелось бы постоять на ногах, – заметил муж, усмехнувшись. Его светлые волосы разметались по плечам. – Знаешь, за два года я почти отвык стоять…
Фух, я подумала, что моя жертва была напрасной, и страшная болезнь снова вернулась.
– Так какое желание ты решил загадать? – спросила я, чувствуя, как сердце бьется в предвкушении чего-то необычного.
Несколько нетерпеливых дам и господ, разочаровано вздохнули и направились с чемоданами в сторону вокзала.
– Он уже не приедет! Зря мы отказались от ужина у Росвельдов! Там подавали бы мои любимые монмарше! – недовольным голосом заметила дама, погоняя служанку. Господин кивнул в знак согласия.
Я вспомнила вкус длинных пирожных, которые здесь называют “монмарше” в честь повара. По вкусу не отличимы от трубочек с заварным кремом.
За первой парой стали уходить и остальные. Это казалось заразным. Многие срывались с места, отряхивали свои заснеженные чемоданы, ворчали, что зря согласились на авантюру.
– Дедушка, а поезд приедет? – спросила внучка, глядя на уходящих с перрона.
– Знаешь, моя звездочка. Это как в любом прибылом деле. Прибыльное дело не любит отчаявшихся и нервных. Сначала оно вышвыривает нервных, потом выдавливает отчаявшихся. И тут случается самое интересное, – усмехнулся старик, положив руку ей на плечо.
– Дедушка, а правда поезд способен исполнить любое желание? – спросила внучка.
– Любое желание может исполнить твой дедушка, – с усмешкой произнес магнат, вздыхая. – А все остальные лишь жалкие подражатели. Итак, что хочет моя звездочка?
Девочка попросила деда наклониться, а он склонился, едва заметно поморщившись. Слуги с тревогой посмотрели на него.
– Дедушка не может исполнить это желание, – мягко произнес дедушка. – Если дедушка научиться воскрешать мертвых, то он станет еще в десять раз богаче. А это уже будет неприлично.
Я дернулась, глядя на мужа.
– А что случилось с родителями этой девочки? – спросила я.
– Они ехали в пятом вагоне. В королевских апартаментах. Вагон нашли на самом дне ущелья… Никто не выжил, – произнес со вздохом мой муж.
Боже мой, бедная девочка. Душу защемило от чужой боли.
В этот момент послышался протяжный гудок.
Глава 8
Сердце, которое на секунду испугалось от неожиданности, тут же оживилось, когда в небольшую арку въехал роскошный паровоз. Из его труды валил не то фиолетовый, не то сизый дым. Сначала мне показалось, что поезд покрыт инеем, поэтому сверкает. Но потом я поняла, что это магия.
Красивый, черный, с ледяными узорами, он пронесся мимо нас. Обледеневшая платформа под ногами задрожала от стука колес. Я прижала к голове шляпку, чувствуя, как поезд порождает снежный вихрь. “Новогодний Экспресс”, – пронеслась мимо меня золотая надпись, а я смотрела с детским восторгом на огромную махину поезда.
– Отойди, звездочка, – послышался голос мистера Бенджамина, а он увел внучку подальше от стучащих колес.
Колеса заскрипели и поезд встал, тяжело выдохнув на весь перон. Не то дым, не то пар обдал наши ноги.
Дверь открылась, а я увидела как из нее выдвигается роскошная кованая лестница с перилами, украшенными новогодними гирляндами. И по ней спускается кондуктор в синей униформе с золотыми пуговицами.
– Ваш билет? – послышался голос, а я опомнилась, что билеты у мужа. И обернулась на него, как вдруг увидела, что он пристально смотрит на девушку в роскошном манто с каштановыми волосами. В ее волосах виднелись сверкающие заколки, а она спешила в соседний вагон.
Муж смотрел на нее безотрывно, а я прокашлялась.
– Билеты, – напомнила я, чувствуя, что муж никак не собирается отлипнуть от взглядом от незнакомки.
– А! Да-да! – улыбнулся муж, растерянно доставая два золотых билета.
Кондуктор прокашлялся и посмотрел на имена.
– Леди Хильдегард Эстерланд и лорд Ровланд Эстерланд! – гордо объявил он, кивнув нам. – Ваш багаж сейчас занесут. Проходите!
Я шагнула внутрь роскошного поезда. Сказать по-честному, с момента попадания в этот мир, я решила ничего не удивляться.
Ни золотым ложкам, ни люстрам размером с корабль, ни платьям, стоимостью в целое состояние.
Но даже сейчас я открыла рот от изумления. Все было настолько роскошным, украшенным к новому году, что чувство праздника постучалось в душу. Если бы не одно неприятное обстоятельство.
– Ваше купе! – послышался строгий голос проводника, пока мы шли по освещенному коридору. Купе состояло из двух роскошных комнат и ванной.
Ванна! В поезде? Правда что ли?
Одна комната была обставлена уютными креслами, оббитыми бордовым бархатом. Кровать была устлана красным покрывалом с рисунком – изморозью, а ее спинка украшена новогодней пушистой гирляндой – еловой веткой с маленькими красными и золотыми шарами. На кровати лежали золотые подушечки и одна красная с гербом поезда. Тут же стоял столик, шкаф и даже был постелен ковер.
Бордовые бархатные шторы прикрывали огромное окно за которым шел снег. На столике стоял подсвечник из остролиста. Над кроватью висели три черно – белые картины. На одной был изображен маяк на скале, на второй двое мужчин, а на самой маленькой – птичка.
На потолке виднелся люк, а сам потолок был украшен пушистой гирляндой из шаров и еловых веток. И в нем было видно, как сверху идет снег. Наверное, засыпать и смотреть на снег – удивительно!
Мне только предстоит это узнать!
– Все для вашего удобства. Вам стоит попросить, и вам все принесут, – произнес кондуктор, направляясь дальше по вагону.
Он прикоснулся пальцами в перчатке к красивому драгоценному камню, который вспыхнул.
– Точно так же вы можете воспользоваться магией уборки, – пояснил кондуктор. – Счастливого пути!
Дверь закрылась, а я почувствовала запах корицы, печеных яблок и мандаринов. Тут даже запах новогодний.
– Хильди, ты чего, – послышался шепот мужа, а меня обняли.
– Я? – выдохнула я, видя краешек часов в окне. – Ты смотрел на ту девушку, которая садилась в соседний вагон. Она твоя знакомая?
Ровланд немного растерялся.
– А? Девушку! – улыбнулся он. – О, нет, я ее не знаю. Просто она была такой неуклюжей… Не хватало только горничной с коробками и собачкой, бегущей следом!
Я через силу улыбнулась.
Но тут же услышала вопрос, который удивил и обескуражил меня!
Глава 9
– А ты почему так пристально смотрела на герцога Десфорда Вельзера? – спросил муж, а я попыталась вспомнить, кто такой герцог… Он возвращал мне мой мягкий упрек.
– Герцог Десфорт Вельзер? – спросила я удивленно.
– Тот джентльмен, который стоял справа от нас! – заметил Ровланд, а я вспомнила, как красавец посмотрел на меня.
– Я просто удивилась. Разве можно быть таким высоким, – заметила я с улыбкой.
– В нем течет драконья кровь. Так что тут удивляться нечему! – небрежно заметил муж.
Я выдохнула присаживаясь в кресло к окну.
Чувство уюта охватило меня, словно меня завернули в одеяло. В окне виднелся заснеженный перрон, на котором стояли люди. В основном слуги и родственники, которые провожали поезд.
– Пусть твое желание исполнится! – закричал кто-то на перроне. – Пусть судьба изменится!
Если меня кто-то спросит, какой день изменил мою судьбу навсегда, я смогу назвать только дату.
Даже примерное время. Последнее, что я помню, так это собственный взгляд на электронные часы и мысль: “Надо успеть скинуть заказы”. А потом я помню, как искала в машине таблетки от давления. Мне показалось, что в голове все звенит. Последнее, что я подумала, так это – на магнитные бури.
Так я очутилась в этом удивительном мире. В теле некой Хильдегард Эстерланд. В тот момент, когда в мою комнату ломились слуги с криками: “Мадам, откройте! Ломайте дверь! Главное, чтобы она ничего с собой не сделала!”.
Когда я впервые увидела себя в зеркале, то обалдела. Я никогда не могла представить, что могу так сногсшибательно выглядеть. А вот имя меня весьма разочаровало. Казалось, так надо называть какую-то старую ведьму – скупердяйку, которая вместо наследства тычет родственникам кукиш.
Имя поначалу меня ужасно раздражало. Казалось, оно вообще не клеится с внешностью. Красивая молодая, бледная женщина с копной каштановых волос и красивыми ореховыми глазами могла носить какое-то утонченное и певучее имя. Но ее звали Хильдегард. Или Хильди.
Первый месяц я была тише воды и ниже травы, внимательно наблюдая за окружающими и стараясь подражать их поведению. Я чувствовала себя разведчиком, заброшенным в логово врагов. Каждую секунду мне казалось, что меня разоблачат. Но этого не случилось. Все странности моего поведения списали на недавний скандал с мужем, который громыхал в поместье так, что кучер успокаивал лошадей в стойле.
Потом я тайком прочитала несколько книг по этикету, и теперь могу выразить презрение и недовольство шестью взглядами и тремя красивыми жестами.
И пусть брак с настоящей Хильди уже трещал по швам, мой муж покорил меня сразу. Сначала между нами царило отчуждение, но потом оно переросло в интерес и крепкую симпатию.
Мой муж Ровланд стал моим проводником в этом мире.
Он со временем стал мне очень дорог. Но насколько он дорог, я узнала лишь в тот момент, когда случилось горе!
Глава 10
Я помню тот день по часам.
Мужу стало плохо прямо в столовой. Я испугалась так, как не боялась никогда. Я помню, как над ним стояли доктора, а я с замиранием сердца ждала вердикт. Казалось, в воздухе разливается запах нюхательных солей и напряжение.
– Мадам, – негромко произнес доктор, выводя меня под руку из комнаты.
Я помню, как мы стояли возле дверей, а я все порывалась зайти.
