Страница 6 из 10
– Еще раз, только не волнуйся: Николь, что случилось?
– У тебя было такое состояние, будто ты спишь, а после просыпаешься и видишь наяву то, что тебе снилось?
Кэро достает ручку, быстро записывает что-то на бумаге с лицом профессора.
– Детальнее расскажи.
– Не знаю, может быть, это глупости. В общем, мне уже долго снится мужчина. Один и тот же. Я не знаю точно, как он выглядит, не знаю ничего о нем, но он приходит ко мне во сне. Недавно мне снилось, как он пришел и поцеловал меня, а после, на следующий день, я увидела его. По-настоящему.
Кэрол сводит брови, но она профессионал, потому никакой оценки нет. Просто делает свое дело.
– Николь, почему ты думаешь, что это был мужчина из твоего сна? Почему ты так уверена?
– Это точно он. Я даже не сомневаюсь в этом, но знаешь, это еще полбеды. Я ночевала у него дома сегодня. Его зовут Марат. Оказывается, я замужем, Кэрол, вот.
Показываю ей свой паспорт. Я хочу подтверждения того, что я не сумасшедшая.
Психолог удивленно смотрит в документ, а после переводит взгляд на меня.
– Ты больше года замужем. Это и правда так. Николь, ты помнишь что-то о муже?
– Нет. Вообще ничего, точно чистый лист, но я вспоминал его запах, голос, и он снился мне. Постоянно.
Нервно сжимаю полы платья. Волнуюсь, я сбежала, даже не попрощавшись с незнакомцем, точнее, с мужем, точнее… с Ним. С Маратом.
Он ушел курить, а я просто унесла оттуда ноги.
– Николь, это все выглядит довольно странно. Почему твой муж раньше тебя не нашел?
– Марат сказал, что служил, там не было связи и он только сейчас меня нашел. Я тоже думаю, что это странно, но вместе с тем мне кажется, я его помню. Просто забыла все… Кэрол, помоги!
– Девочка, только не надо себя накручивать. Мы это уже обсуждали, у тебя провалы в памяти, но с амнезией можно жить. Не впадай в крайности, ничего страшного ведь не произошло. Возможно, ты любила этого мужчину, и это счастье, что он тебя нашел. У тебя есть семья, ты не одинока. Как по мне, это неплохая новость, но, пожалуйста, будь осторожна. Если тебя нашел близкий человек – это прекрасно, но все же в первую очередь думай о себе. Ты сейчас как никогда уязвима.
Киваю. После этого разговора мне становится легче, но, вернувшись домой, я включаю везде свет, все ночники зажигаю.
Конечно, мне нечего бояться, в темноте никого нет, тем более я теперь знаю, что мне снился Марат, но все же какая-то доля сомнения есть, и я не могу это объяснить. Ничем.
Я много читала об амнезии. Обычно люди описывают это как черную дыру, обрезки памяти, тогда как у меня такое ощущение, что кто-то пришел и просто подтер ластиком мои воспоминания. Все.
Не знаю, кажется, я просто слишком чувствительная. Мой лечащий врач сказал мне не обращать на этот диагноз внимания и просто жить жизнь. Кэрол тоже много раз это повторяла. Все же я цела и здорова, после аварии могло быть намного хуже. Мне вообще грех жаловаться, я абсолютно нормальный человек, я девушка, и, кажется, я жена.
Почему я так рано вышла замуж? Не знаю, эти мысли не дают мне покоя. Я что, по уши влюбилась в Марата, потому так рано согласилась стать женой?
Как ни странно, это не кажется мне чем-то необычным (достаточно посмотреть на Марата). Он красив, как бог, у меня был прекрасный вкус на мужчин, я захотела быть его, так?
Это вполне могло быть, но сейчас это совершенно незнакомый для меня человек. Он чужой, не мой, мой неласковый…
Забиваюсь беспокойным сном, меня будит Светлячок. Я уже второй день не хожу на пары.
– Ты померла? Где тебя носит, мадам?!
– Я… болела.
– Будешь сегодня?
Смеется в трубку, на фоне кто-то басит. Дани с ней рядом.
– Да, я приду, обязательно.
***
“– У тебя очень нежная кожа и красивое тело. Слушайся меня, роза, и я не буду больше тебя портить”.
Еся не помнит. Ни себя, ни меня, ни деталей нашего, хм, знакомства. Просто чистый холст, по которому я вожу кистью, рисуя ее новую жизнь. Нашу.
Мой слабый цветок, моя осенняя девочка. Впервые за долгие месяцы я увидел ее на улице. Как и тогда, в первый раз, Еся шла с охапкой книг. Вся в своих мыслях, она едва не угодила под машину.
Водитель притормозил в последний момент, и ее окатило грязной водой. Конечно, после он сам выпьет эту самую воду из лужи, но это будет потом и вне ее глаз.
Тогда, после аварии, я был уверен, что никогда больше не увижу свою рабыню. Я хотел этого, клянусь, я почти дал себе слово и увез Есю так далеко, как это было возможно, от Данте и от себя самого.
Есе нужны были новая жизнь, новые документы и окружение. Все эти декорации я создавал тайно и очень осторожно, зная, что Данте будет сканировать каждый мой шаг.
Он и правда это делал, Данте был взбешен, как только узнал, что наша рабыня погибла в автокатастрофе и все старания были зря.
Погиб также и его верный пес Рокс, была разбита машина, сгорели билеты, а самое главное – мы потеряли время и пропустили долгожданный аукцион. Он прошел без нас, потому что тупо были не готовы к нему.
Найти и вышколить новую рабыню за пару дней было бы чем-то из области фантастики.
Я помню, как Данте расстроился, а я стоял и слово вымолвить не мог. Впервые за всю жизнь мне было настолько стыдно. Я чувствовал себя предателем самого близкого человека на планете.
Я словно предал бога, когда пошел против слова Данте, и ненавидел себя за эту слабость. Слабость по имени Еся, которая “погибла” в аварии. Только единственная поправка: Еси не было в той машине, которая взорвалась. В тот момент она уже лежала у меня на заднем сиденье, вся в крови, а я гнал как сумасшедший, считая секунды и на ходу составляя план ее спасения.
Зачем я это сделал, пожалел эту девушку? По правде, я до сих пор не знаю. Я не знаю до конца значения этого слова, так же как и слова “мечтать”.
Еся тогда меня этому научила, приводила примеры, а я понял, что все годы “свободы” делал все что угодно, но только не мечтал.
Я создал для Еси новую жизнь, в которой у меня будет второй шанс познакомиться с ней.
И все с чистого листа – по правде, это для меня первые. Еще никогда до Еси у меня не было традиционных отношений с женщиной, где я с ней не потому, что я раб и у меня ошейник на шее, а просто потому, что я хочу этого сам.
Теперь я играю роль сахарного мужа Марата, а Арман заперт в клетку на замок. Пусть Еся с Маратом общается – всем так будет проще.
Глава 9
“План был прост как мир: я должен вышколить и подготовить рабыню, обучить и отправить на аукцион, где ее выкупит Шакир Аль-Фарих. Попав в систему, рабыня сможет открыть двери и для меня, после чего я воплощу в жизнь свою месть, которую вынашивал годами”.
Еся так плакала, когда проснулась в реанимации. Я помню этот момент, я его никогда не забуду.
Она кричала на все отделение, посбегались врачи, никакой комы у нее не было. Было только сотрясение мозга и психологическая травма по имени “Монстр”.
Я стоял за дверью и слышал, как Еся зовет меня. Она звала меня до хрипоты.
Я знаю, что сломал эту девочку, я это уже тогда прекрасно понимал. Не в первые сутки похищения и даже не в тот день, когда взял ее, нет. Это были уроки, по большему счету я ее тренировал, обучал, готовил. По-настоящему Есю я сломал тогда, когда Данте приехал посмотреть, насколько хорошо я вышколил рабыню и насколько идеально рабыня слушается меня.
Мне нельзя было показывать к рабыне чувств, я ее хозяин, а хозяин только отдает приказы, он всегда ведет. Я поимел Есю в рот при Данте, и это было отвратительно.
Нет, не то чтобы мне не понравилось, просто я не хотел делать это против ее воли и напоказ. И еще это было так похоже на то, когда меня накормил таблетками Хамит, а после пустил ублажать Маджиду. Конечно, против моей воли и всякого желания, но у меня не было выбора. У Еси его тоже не имелось.
Она боялась, но не сопротивлялась. Моя умная девочка всегда слушалась меня.
Данте остался доволен, но он тоже захотел Есю. Он тоже ее возжелал, я это видел, и единственное, что меня спасло тогда, – звонок перевозчика.
Но Есе и этого хватило. Я помню, как она испугалась. Когда Данте уехал, моя рабыня попыталась убежать, но упала у самых ворот, думая, что капсула с ядом в ее теле сейчас взорвётся.
Еся искренне верила в это дерьмо, верила так честно, и мне уже сложно было переубедить ее в обратном.
Я думал, в реанимации Еся будет звать мать, учителя, кого-то знакомого, но она звала меня. Кричала мое имя, но чаще всего я слышал слово “Монстр”. Моя девочка повторяла его даже тогда, когда ее накачали успокоительными, чтобы ее давление пришло в норму.
Еся оказалась самой слабой рабыней из возможных, и это была моя огромная ошибка. Данте в этом плане оказался абсолютно прав. Это он должен был выбрать девушку, которая вынесла бы все.
Еся бы не выдержала, я уверен, она бы завалила аукцион либо еще по пути к нему, либо в первые минуты. Она боялась всего и признавала только мои руки. Подчинялась, да, она была покорной и милой, но только для меня, и это так не работало.
Мы боялись, что у Еси случится инсульт. Она ходила по самому лезвию, и я вместе с ней – это было опасно.
На третьи сутки ее практически не прекращающихся истерик я не выдержал. Еся все время просыпалась и плакала, она не смирилась, и зайти я не мог. Я боялся сорваться и просто сгрести ее в охапку.
Это означало бы верную смерть для нас обоих, потому что Данте уже рыл землю, чтобы найти меня, и я не имел права так просто все испортить.
Тогда мне пришлось пойти на этот шаг. Мы делали так иногда на службе. Это спасало жизни, и я тоже хотел, чтобы Еся жила. Мы затерли ей память, искусственно поставили блоки, никакой амнезии у нее не было.
Каких-то двадцать минут, и моя осенняя девочка больше не помнит Монстра. Его нет, он исчез, так же как и ее страхи, и я хотел этого. Хотел, чтобы Еся не плакала, чтобы не боялась, чтобы не просыпалась от истерик.
Я хотел, чтобы моя девочка прекратила вздрагивать от каждого шороха и спрашивать постоянно об аукционе.
И это сработало. Ее состояние пришло в норму, показатели нормализовались, риск инсульта миновал. Давление перестало колебаться, Еся начала приходить в себя и прекратила эти жуткие истерики.
Она бы сошла с ума, черт, какой еще был у меня выбор?!
А после я увидел ее уже при выписке. Есе выдали фальшивые документы, я организовал ей полностью новую жизнь. Она начала жить, а я вернулся на службу. У меня не было ни сил, ни желания искать новую рабыню, мне нужна была пауза, и Данте был со мной согласен.
Нет, он не подозревал меня, я сделал все чисто, но я знал, что я все равно должен закончить начатое. Данте очень хотел этого, мы шли к этой цели почти десять лет, и я сам все запорол. Специально, чтобы она жила.
Жалею ли я об этом теперь, спустя год? Нет. Ни капли. Я ни о чем не желаю, потому что вижу, что Еся живет. Да, ее теперь зовут Николь, но она свободна. Она не рабыня, и у нее нет хозяина. Она живет обычной жизнью студентки, общается с друзьями, работает и учится. Это максимум, что я мог возместить ей после всего, что творил с ней, если бы не одно “но”.
Я скучал по ней. И ни служба, которая выжала меня как военного врача до капли, ни долг перед Данте не могли изменить этого. Я так скучал по Есе, что вернулся раньше, преждевременно разорвав контракт.
Тогда изначально мне казалось это идеальным планом. Данте все еще думал, что я на службе, а я… я мечтал. О ней. О своей жене, не фальшивой, нет. Нас и правда расписали заочно, так что Еся-Никки теперь моя законная жена, и я хочу этого. Впервые в жизни мне чего-то захотелось вне влияния Данте, и это была Еся.
Еся сказала мне как-то, чтобы я мечтал и жил, вот только в моих мечтах ничего не было, кроме нее.
Так появился Марат. До тошноты сахарный и правильный, добрый, нормальный мужчина (я читал характеристики среднестатистических мужчин).
Марат – это муж, которого Еся заслуживала, которого я бы хотел видеть рядом с ней. Так проще и ей, и мне. Без мрака, без боли и ее слез, на которые я больше не мог смотреть.
Я знал, что очень далек от понятия нормальности, но я готовился и очень старался понравится Есе. Процесс “вылепливания” сущности Марата у меня занял несколько месяцев, и это было больнее, чем все годы моего рабства, вместе взятые.
Я оттачивал все, вплоть до реакций, привычек и движений, чтобы максимально затереть, спрятать и поломать себя самого. Арман теперь заперт в клетке. Я не позволяю ему ничего.
Арман сидит на цепи – впрочем, это для него привычно. Единственное, что я позволяю Арману, – смотреть на Есю и радоваться, что она жива. Остального он не заслуживает, знаю, я довольно самокритичен к себе, но Еся бы сразу узнала меня, явись я ей без этого скафандра ирискового Марата таким, какой я есть на самом деле.
Я работал со специалистом, которая научила меня вести себя как муж, как семейный человек, у которого есть жена. Так я начал играть реального-выдуманного мужа Марата для Еси, чтобы Арман имел возможность хотя бы иногда быть с нею рядом.
Глава 10
“Самки часто меня трогали. Им нравилось мое тело, они могли любоваться им часами, целовать меня, лапать, как игрушку.
Я это особенно ненавидел. Их прикосновения к себе. Это тоже останется со мной даже спустя годы.
Они все одинаковые – похотливые богатые суки, которые текли при одном только виде моего тела. Мне не повезло с генетикой, потому что я был мускулистым и крепким, высоким, спортивным. Меня кормили как быка, и, даже несмотря на побои и условия, я был лучшим.
Теперь мне ничего не стоило завалить любую бабу и отодрать ее до искр из глаз даже без всяких таблеток, дула пистолета у виска и вина”.
Я не могу уснуть. Снова. Боюсь, что, если задремлю, мысли улетучатся, а меня как раз сегодня прорвало. Перед глазами то и дело мелькают картинки, но я не могу собрать их в отдельный образ.
Только чувства. Что-то темное, запретное, опасное и в то же время безумно честное.
Моя героиня. Она попала в руки этого дьявола в маске и ненавидит его, а после что-то меняется. Монстр открывается ей, и она понимает, что… я не помню, точнее, как я вообще могу это помнить? Это же просто мои фантазии.
Я устала, я устала от этих лабиринтов ума, и, кажется, Марат был прав. Я просто хочу быть обманутой. Сама с собой играю, и это так необычно. Как будто сон во сне, лабиринт, загадка.
Так странно, я даже номер его не взяла, но дословно помню наш разговор. Почему я сбежала, чего именно я испугалась, ведь Марат не сделал мне ничего плохого. Пока что.
Иду на кухню, делаю кофе и смотрю в окно, а после в ужас прихожу, когда вижу тот самый черный пикап у двери моего подъезда.
Ох, обычно я добрая, хотя до амнезии фиг знает, какой была, но сам факт того, что за мной следят, доводит до истерики. И это уже никакие не фантазии, а красивенный незнакомый муж под окнами моей квартиры.
– Эй! Эй, вы!
Выбегаю на улицу в одной только ночнушке, и мне пофиг, что сейчас поздняя ночь. Марат сидит на водительском месте и опускает стекло, когда я подхожу.
– И тебе доброй ночи, принцесса.
– Что вы делаете возле моего подъезда?!
– Я приехал за тобой, Никки, и не говори мне о том, что ты не думала обо мне.
– Вы слишком самоуверенны – вы знаете это?
