– Я остаюсь, – почти залезаю под одеяло к дочкам.
Надя неожиданно впивается ногтями мне в плечо, вытаскивает меня из кровати за шкирку.
– Охренел, – ругается шепотом, – Я тебя в свою постель, к дочкам, после куклы твоей, не пущу!
Она что, на секс со Снежаной намекает?
Да нет, не намекает. Прямо говорит.
– Да чист я, – оправдываюсь, – Душ принял, вещи чистые. Не было у меня с ней… То есть… Надя, блин!
Глава 8
Леон
– Точно… чист?
Сначала подумал, что она так неудачно пошутила, но нет.
– Я кота блохастого в постель не пущу.
Ультимативно, аж скулы сводит.
– Тебе прививку показать, да? Ну, Надя. Не было у нас…
Умоляю ее пустить себя в постель к собственным детям.
Не удивлюсь, если доказательство того, чего не было, тоже попросит.
Дожили.
– Без подробностей, – цокает, выставляя ладонь перед собой, – Ложись с того краю. Утром белье продезинфирирую, – и фыркнув, девчонка в противоположную сторону удаляется.
– И ты, мамуль, – молит простуженная Катя и дергает ее за руку, – С нами, ну, пожаааалуйста.
Бывшая женушка гневно вздыхает.
– Разбаловала на свою голову, – бурчит, – Спи, моя красавица, – шепчет Ане, – Сладких снов, моя хорошая, – Кате, и накрывает обеих одеялом.
Целует девчонок по очереди в лобик.
Прикрыв глаза, инстинктивно привстаю, тоже свое лицо подставляю и лишь потом, до меня доходит…
– Ты-то чего? – Надя осаждает с полуоборота, отстраняясь от меня, – Убаюкать надо?
– Я думал…
– Думать, Ветров, это не твое…
Анюта начинает хихикать, проказница.
Надя ложится на другую сторону кровати.
Выдыхаю.
Девочки между нами.
Вот теперь я спокоен.
Даже не замечаю, как расслабившись, наконец-то, крепко засыпаю.
А просыпаюсь, когда в ноздри ударяет приятный, цветочный аромат, а лоб щекочет прядью волос.
Надя рядом.
Девушка по-новой накрывает малышек, которые успели раскрыться во время сна.
А сама, похоже, собирается уходить!
– Ты не остаешься? – хватаю ее за руку.
Надя вздрагивает, хмурится.
– Девочки уснули, – резонно подмечает шепотом, – Все, Леон. Я ухожу.
Как это уходит?!
– А если они проснутся?
Начинаю не хило так паниковать.
Куда это она собралась?!
– Не грудные, – вырывает свою ладонь из моего захвата, – Ты же рядом.
Ну все, капец.
Дверь захлопывается, а мы с девчонками остаемся одни.
Плюс моя паника.
И что я так нервничаю–то?
Анюта сплела из своего тела что-то наподобие паутины, закинула на меня ножку, вцепившись крепко ладошками в мою шею.
Встать мне не удастся, не разбудив малышек.
Вот попал, так попал.
Крепко.
Снова лежу и думаю, только теперь в спальне Нади.
Охренеть.
Чертовка, псом или котом меня, блохастым обозвала, оправдываться за близость с невестой заставила…
Принцессой тихой была столько лет, а теперь вон, ухажер объявился и характер, истинный, пробудился…
Наверное, в глубине души, я считал, что она никуда не денется.
Мотаю головой.
Просыпаюсь рано, когда лучи солнца заливают спальню.
Не выспался не то слово, башка трещит…
Малышки спят рядом, а вот Нади нигде нет.
Так и не вернулась, бессовестная.
Слышу звуки воды из ванной комнаты, дергается ручка…
Надя выходит оттуда с полотенцем на голове.
Чистая, только из душа.
В пижамных брюках и майке, бодрая, свежая, садится на стул напротив зеркала.
Закипаю от злости. Стоит представить, что она всю ночь с этим Айболитом зависала, а потом сразу в душ…
А теперь сюда, к девочкам.
Боялась, что я, блохастый и грязный своим присутствием оскверню ее постель, а сама…
Аккуратно убираю ладошку доченьки на подушку, осторожно встаю…
– Иди уже к себе, – грубит вместо доброго утра, потирая шею.
И злит меня еще сильнее.
Теперь я знаю, как сбить с нее спесь.
– А где доброе утро?
Изгибает бровь в недоумении, но, все-же, здоровается.
– Доволен? Теперь уходи.
Волосы свои влажные, расчесывает, будто меня здесь больше не существует.
Смотрю на нее в зеркало как завороженный, понимаю, что бесит меня неимоверно, но даже шагу отсюда сделать не могу.
И перестать смотреть, тоже. Аж кровь закипает.
– Что ты пялишься?
Ты сама напросилась, принцесса.
Ставлю ладони на столешницу, по обе стороны от девушки, да так, чтобы Надя в моем капкане оказалась.
Напугать чуть-чуть хочу.
– Руки убрал, – шипит.
Кричать не будет – девочки еще спят.
Чувствую, как она напрягается.
Я ее, такую чистую, сейчас…
– Если я тебя поцелую, – шепчу ей на ухо, – Орать будешь?
– У меня маникюрные ножницы, – выпаливает гневно, – Будет больно.
Перехватываю ее руку, ставлю свою ладонь поверх ее, нежной.
Да не трону я ее, дурак что ли?
У меня вон, через стену невеста, а про поцелуй так, чтобы ее чувства ко мне проверить, спросил…
Да и обидеть я ее не смогу.
Не посмею обидеть ту, что родила мне двух детей…
Но видеть, как губы ее подрагивают, а глаза сверкают от злости, настоящий кайф!
За скверный характер немного проучу.
Наклоняюсь, в нос ударяет ее запах, и как же, капец, меня от него сейчас кроет…
Прикрываю глаза.
– Ну и, – хрипло шепчет она, – Что не целуешь?
– Чего?
И в следующую секунду происходит то, чего я совсем не ожидаю: Надя со всей дури наступает мне на ногу, отдавливает большой палец.
