Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В зале еще слышались стоны, кашель и топот ног, но в примерочных уже никого не было, да и девушка, которая считала вещи и выдавала номерки, чтобы посетители не воровали, тоже исчезла. Из-за угла, скрывавшего примерочные, Наташа не видела, что творится в торговом зале, да и не хотела знать – но должна была.
– Эй? – робко позвала она. – Есть здесь кто-нибудь?
Она вышла из примерочной все в том же платье, не обуваясь, потому что была уверена: все уже решилось. Что бы ни произошло в магазине, сотрудники обязаны были разобраться с этим, у них работа такая! Но, выглянув из-за угла, Наташа поняла, что обращаться за помощью ей не к кому. Проблема была не только в магазине, хаос опустился на весь торговый центр.
Пол, до этого идеально чистый, глянцевый, был усыпан песком и заляпан черной грязью. Брызги грязи разлетались повсюду: оседали на стенах со счастливыми кадрами рекламной кампании, на манекенах и зеркалах, на вешалках с одеждой. Такую липкую грязь Наташа раньше видела лишь на болотах, в городе – никогда.
И среди этой грязи, прямо на полу, под вешалками или даже на стендах с майками, лежали неподвижные тела. Люди, которые совсем недавно, как Наташа, перебирали одежду и прикидывали, что бы примерить, теперь застыли, окруженные облаками сухого песка и лужами грязи. Наташа видела, что у некоторых глаза застыли, оставшись открытыми. Она надеялась, что это ничего не значит, что они все еще живы, но и сама себе не верила.
Она не могла остаться здесь. Страх пронизывал ее насквозь, путал мысли, требовал двигаться, бежать как можно быстрее, искать выход – вместе с десятками людей, метавшихся по коридорам. Когда она выбегала из магазина, рамки на входе добросовестно взвыли предупредительным сигналом, указывавшим, что на ней неоплаченная вещь. Это ничего не значило: рамки завывали по всему торговому центру. Не потому что люди пытались воровать, пользуясь общим замешательством. Сейчас никто о таком не думал, и покупатели, и продавцы бежали в чем были, стараясь спастись.
Вот только выхода не было. Двери, которые раньше вели на лестницы, оказались заблокированы горами грязи, лифты не работали, с потолка сыпались потоки мелкого песка, разлетавшегося повсюду. Из-за него Наташе казалось, что она бредет в тумане, наполненном неясными силуэтами. Только в тумане двигаться было проще – ничто не раздирало глаза до слез, ничто не забивало легкие, заставляя кашлять кровью. Наташа быстро потеряла чувство направления, от недостатка кислорода ей было все сложнее двигаться, мышцы стали тяжелыми и наполнились болью. Она плакала не только из-за раздражения в глазах, она боролась с отчаянием – и оно побеждало.
Кто-то налетел на нее, сбил с ног, отшвырнул в сторону и побежал дальше, даже не убедившись, жива ли она. Но падать было не больно, Наташа опустилась не на каменный пол, а на что-то мягкое, еще теплое…
Под ней лежали мертвые тела. Две молодые девушки, того же возраста, что и она, наверняка пришедшие в торговый центр, чтобы развеяться пятничным вечером. А вместо этого они встретили смерть: их бледные лица были искажены гримасой страха и удивления, их рты были забиты липкой грязью, из ноздрей, ушей и даже уголков глаз сочились темные ручейки.
Их смерть отрезвила Наташу, привела в чувство, словно через нее электричество пропустили. Она поднялась на ноги и бросилась бежать. Что остается, если все двери закрыты? Только подняться на самый верхний этаж, к большому стеклянному куполу, выходящему на поверхность.
Наташа все еще не знала, что здесь произошло, но подозревала, что начался обвал, и земля, которую годами сдерживали стены торгового центра, взяла свое. Откуда еще могли появиться песок и грязь? А если так, то нужно держаться как можно ближе к поверхности, только так ей удастся выжить.
Мертвых тел становилось все больше. Многие уже застыли, другие же извивались на полу, пытаясь унять жуткий кашель, разрывающий их изнутри. Наташа знала, что помогать им бесполезно. Если они сразу не поднялись на ноги, они уже не жильцы, теперь каждый сам за себя.
Когда она добралась до нужного зала, кашель душил ее все сильнее, хотя она оборвала часть подола и замотала им лицо. Бесполезно. Ей казалось, что она уже вдохнула так много песка, что ее легкие едва шевелятся из-за него. Но это, конечно, была лишь продиктованная страхом иллюзия. Что же еще?
Таких, как она, оказалось немало – тех, кто додумался собраться под куполом. Теперь они все стояли в круглом зале, не зная, что делать дальше. Купол находился прямо над ними, и даже через слой песка, собравшийся на стекле изнутри, он манил их бесконечно далеким небом. Там сейчас свежий ветер, чистый воздух – там жизнь! Но как до нее добраться? Купол слишком высоко, до него не дотянуться!
Некоторые покупатели еще боролись за жизнь. Другие, как Наташа, чувствовали, что их силы на исходе. Поддавшись новому приступу кашля, она повалилась на колени. На этот раз спазмы сковывали горло с такой силой, что ее вырвало на грязный пол. Это должны были быть остатки ее офисного обеда – салат, эклер с забавной розовой глазурью, кофе с молоком. Но вместо этого из губ Наташи, облепленных засохшим песком, вырывались потоки черной грязи. Девушку трясло от ужаса, она хотела прекратить все, но не могла даже двинуться.
В глазах все больше темнело, боль и страх уходили, уступая место покою. Все уже не важно.
Только покой, вечный покой.
Но в какой-то момент, за пару секунд до того, как смерть забрала ее, Наташа успела почувствовать удивление, пробившееся через пустоту в ее душе. Потому что среди испуганных умирающих посетителей торгового центра она вдруг увидела одно лицо, не покрытое грязью, безмятежное – и знакомое…
Глава 3
Мириад Серафим подозревал, что таким будет мир после конца света – когда люди просто исчезнут. То, что еще недавно было храмом потребления и простейших развлечений, сегодня стало домом разрушения. Повсюду грязь и кровь, большая часть витрин разбита, на остальных видны трещины: люди, пытавшиеся найти выход в песчаной буре, в панике налетали на стекла. Вещи разбросаны, стенды сломаны, на стенах выбоины. А главное – тела, мертвые тела повсюду. Упавшие в пролет между этажами. Сжавшиеся на лавках и в дальних углах залов. Изогнутые агонией прямо в коридорах, по которым они бежали к спасению. Человек – странное существо, он верит, что надежда есть, даже когда все очевидно.
Полицейским, которым предстояло разбираться с прессой и родственниками погибших, оставалось лишь посочувствовать. Интересно, что они скажут? Новый теракт? Вполне возможно, это неплохая версия – особенно для тех, кто не попадет сюда, не увидит, что среди грязи нет ни следа пожара или осколков разорвавшейся бомбы. А может, несчастный случай? Хотя нет, какой несчастный случай – торговый центр работал много лет, с ним никогда не было проблем.
Но любая версия будет реалистичней, чем правда, вот в чем ирония.
На месте трагедии все еще работали эксперты, посторонних сюда пока не пускали. Полиции чудом удалось раскопать один вход, остальные были наглухо закрыты грудами земли, поэтому беспокоиться о том, что сюда кто-то проберется втайне, не приходилось. Окон в подземном торговом центре тоже не было, заглянуть снаружи можно было только через стеклянный купол. Однако он был залеплен грязью изнутри, а снаружи, чтобы перестраховаться, его еще и закрыли плотным брезентом. Никаких посторонних глаз, абсолютная изоляция – только так можно было избежать паники.
– Есть выжившие? – спросил Мириад у пробегавшего мимо полицейского.
– Нет, но мы продолжаем искать.
Конечно, они продолжат – лабиринт площадью в несколько тысяч квадратных метров не так просто осмотреть. Но Мириад уже мог сказать, что они найдут только трупы.
Хотя люди пытались спастись, это очевидно. Их тут собралось несколько сотен, и, конечно, они были очень разными. Кто-то быстро сдался, поддавшись панике, кто-то боролся до конца. Они не только рвались к выходу, но и прятались – в уборных, служебных помещениях, на кухнях при кафе и ресторанах. Одна миниатюрная девушка, работавшая в ювелирном бутике, даже умудрилась забраться в сейф.
Только вот никому из них это не помогло. Их отчаянная решимость могла бы что-то изменить, если бы это действительно был теракт или несчастный случай – если бы угроза шла снаружи. Но то, что убивало их, появлялось внутри, от него невозможно было скрыться. Мириад в очередной раз убедился в этом, проходя мимо девушки, вокруг лица которой уже засохла грязевая лужа. Грязь не упала на нее, не пролилась сверху – она вытекла из широко открытого рта покойницы. Мириад видел, как раздулся ее живот под обтягивающей майкой, догадывался, что обнаружат там при вскрытии.
Люди никогда еще не сталкивались с таким наглым и очевидным проявлением потусторонней активности. Они не были к этому готовы – да и лучшие из охотников тоже. В подземном торговом центре было гораздо меньше экстрасенсов, чем на пароме: многие уже сообразили, с какой грандиозной силой имеют дело, и отказались помогать.
Мириад отказываться не собирался, хотя он понятия не имел, что делать дальше, как отследить это существо. Но кто-то же должен!
Он пересек этаж и прошел в ту часть центра, где полицейские эксперты уже закончили работу. Мертвые тела все еще оставались на своих местах, но они не мешали Мириаду. Ему достаточно было того, что здесь спокойно и тихо.
Он опустился на колени среди грязевых потеков, осторожно достал из сумки несколько запечатанных стеклянных колб с темно-красной жидкостью. Если бы рядом с ним сейчас оказался кто-нибудь из полицейских, он бы наверняка начал задавать вопросы, а Мириад пришел сюда за ответами.
– Плоть к плоти и кровь к крови, – тихо произнес Мириад. – Покажи мне, кто ты такой.
Он осторожно вскрыл колбу и вылил хранившуюся в ней кровь на пол. Он был уверен, что это сработает, что одной попытки будет достаточно. Он почти не сомневался, что здесь повеселился демон, вырвавшийся из преисподней, и нуждался лишь в подтверждении. Кровь, полученная от другого демона, должна была ожить, почувствовав энергию своего брата!
Но ничего не случилось. Кровь, пролившаяся из колбы, так и осталась небольшой лужицей на полу, безжизненной и бесполезной. Мириад нахмурился: к такому он не готовился, но и сдаваться не собирался. Он вскрыл колбу с кровью одержимого, однако и она не принесла никакого результата.
– Зря стараешься, – донесся до него знакомый голос. – Я даже удивлена, что ты допустил такой вариант.
Андра Абате не застала его врасплох: он видел, как она приближается, а она и не пыталась скрыться. Мириад знал, что она будет здесь – и что захочет найти его после того, как он напугал ее ручного медиума.
Однако враждебности она не проявляла, потому и он остался спокоен.
– Что здесь такого удивительного? Таким уровнем силы мог обладать демон, одержимый или очень сильный чернокнижник!
Андра подошла ближе и запрыгнула на один из уцелевших во время царившего здесь хаоса столиков.
– Зная тебя, я думаю, что слово «демон» ты используешь в христианском понимании. Но и они, и одержимые придают не так уж много значения плоти. Их радость – в мучении души, в постепенном осквернении самого дорогого, в совращении и переманивании на свою сторону. Какая радость демону от того, чтобы просто идти и убивать всех подряд? Да, есть демоны, которые настолько сильны, и они знают об этом. А раз они знают, то в чем кайф? Кому они что доказывают этим убийством? Ну, прошли, попугали народ перед смертью, подоминировали. А толку? То, что происходило здесь, длилось не больше часа. Не их почерк. С одержимыми та же история, и поводов для сомнений еще больше: мы с тобой знаем, что в этом случае сила демона сдержана сопротивлением человеческой души. А в этих двух случаях все прошло идеально, тот, кто это сделал, полностью контролировал свою силу. Так что облом.
– Чернокнижник мог это сделать, – заметил Мириад.
– Чернокнижник, может, и сделал, но не сам по себе. Давай называть вещи своими именами: если бы среди людей вывелся колдун с такими способностями, мы бы знали об этом. Делаем простейший вывод: раньше он не был так крут, он просто одолжил у кого-то силу.
Он никогда не доверял Андре Абате, но в этот раз Мириад был склонен согласиться с ней. Зачем ей врать? Может, у них разные мотивы, но цель одна: найти убийцу.
– Сама-то ты что делаешь, чтобы его отследить?
– Я? Пока ничего, хожу вот, тебя критикую, – хмыкнула она.
Андра слезла со столика и подошла к заляпанной грязью витрине французской пекарни. Она без труда разбила стекло и осторожно достала оттуда шоколадное пирожное, не обращая внимания на труп молоденькой продавщицы, лежащий на полу.
– Это отвратительно, – поморщился Мириад.
– Это жизнь. Сегодня умерли они, завтра, может, на тот свет отправимся мы с тобой, что вполне вероятно при таком противнике. Так что я наслаждаюсь моментом. Не думаю, что эти пирожные еще кому-то понадобятся.
Возле кассы в пекарне стояла стеклянная банка с надписью «Коплю на отпуск» – и пририсованная забавная рожица. Чаевых скопилось много, должно быть, девушка была очаровательной. Как и многие из погибших тут.
– Ты пришла сюда не ради того, чтобы меня критиковать.
– Верно, – кивнула Андра. – А еще я пришла не одна. Медиум, которого ты шуганул в кафе, и полицейская девочка, которую ко мне приставили, сейчас работают на этаже. Я жду, когда они закончат, мне интересно, что они обнаружат.
– А ко мне ты зачем пришла?
– Во-первых, сказать, чтобы ты больше не пугал моих человечков. – Андра отправила в рот последний кусочек пирожного и вытерла пальцы белой салфеткой. – Мы с тобой работаем над одним делом, на этот раз мы почти союзники, но если ты продолжишь быковать, я позволю Бо оторвать тебе голову. А он может, ты знаешь.
– Да, и еще я знаю, что это будет непросто.
– И тем не менее, не нарывайся.
Он не позволил себе обмануться ее показной слабостью и дружелюбием. Опыт научил Мириада правильно оценивать Андру Абате.
– Допустим, я внял предупреждению. Что «во-вторых»?
– Во-вторых, я хотела посмотреть, чем ты тут занят, и указать тебе на ошибки, если надо. Что я, собственно, и сделала. У нас сейчас одна цель: остановить этого ублюдка. Это не игра, в которой мне обязательно нужно выиграть, поэтому я не собираюсь мешать тебе. Все и так сложно, и я не хочу, чтобы ты тратил время на ложные версии – вроде погони за демоном или всемогущим чернокнижником.
Ему неприятно было признавать, что она права. Но неподвижная кровь перед ним служила лучшим тому доказательством.
– Хорошо, ты знаешь, кем этот убийца не является, – вздохнул Мириад. – А знаешь ли ты, кто он?
– Я могу рассказать тебе все, что выяснили за это время мои человечки – имена, совпадения и так далее.
– Я не о том спросил.
– А на твой вопрос у меня ответа нет, – отозвалась Андра. – Я еще не знаю, кто это. Но после того, что я видела здесь и на пароме, начинаю догадываться.
– И кто же?
– Э, нет, этого я говорить не буду. Раз уж решил действовать своими методами – ищи сам, может, так и правильней будет. Иначе зацепишься за мою версию, а толку? Будет лучше, если мы с тобой проверим разные варианты. Но, если честно, ты и сам можешь догадаться. Просто тебе, как и мне, очень не хочется, чтобы это был один из них.
Он ожидал, что она скажет что-то еще, но напрасно. Андра направилась прочь, оставив его одного в опустевшей части торгового центра.
Мириад тоже не собирался задерживаться здесь. Он достал из сумки пузырек со святой водой и вылил ее на кровь, темные лужицы на полу с шипением испарились.
Он еще не знал, сколько людей погибло в торговом центре, однако предполагал, что не меньше трех сотен. Это, да еще тысяча с парома… Андра права, он догадывался, кому и зачем могло понадобиться столько смертей.
Но не ошиблась она и в другом: Мириад надеялся, что его догадки неверны.
* * *
Магазин игрушек постигла та же печальная судьба, что и все остальные. Кровь и грязь повсюду, стенды перевернуты, все эти плюшевые мишки, куколки, зайчики, недавно такие желанные и нарядные, теперь похожи на маленьких павших солдат. Игрушечная армия, которую кто-то уничтожил забавы ради – и в этом они ничем не отличались от людей, безжизненно лежащих в зале.
Возле входа застыли двое: молодая женщина и девочка. Девочке было лет семь, она сжалась в комок, а мать закрыла ее собой, стараясь спасти от нападения, от безумия, которое бушевало вокруг них. Конечно, у нее ничего не получилось: лицо малышки было покрыто коркой черной грязи. Тот, кто пришел сюда, не жалел никого… на пароме тоже были дети.
Проследив за его взглядом, Полина посоветовала:
– Не думай о них, не пытайся представить, какими они были и что чувствовали.
– Почему? – тихо спросил Сергей. – Они умерли и потому больше не важны?
– Нет, потому что их здесь несколько сотен. Если ты будешь пытаться представить каждого из них живым, а потом – умирающим, ты сойдешь с ума от боли. Сосредоточься на задании и выбрось из головы все остальное.
Она была права, конечно, но легче от этого не становилось. Сергей вышел из магазина игрушек, чтобы продолжить поиски в другом месте.
Он искал ту самую энергию, которую почувствовал на пароме. Если это сделал тот же человек, он должен был оставить след! Это не от него зависит, иначе и быть не могло. Но даже если это сделал не он, после выжившего все равно должна была остаться особая энергия в этом царстве смерти.
Вот только ее не было. Куда бы Сергей ни направлялся, он видел лишь разрушение и мертвые тела, измазанные грязью. Он ожидал, что это напугает его, заставит снова пожалеть о том, что он влез в какую-то мутную историю.
А вместо этого он чувствовал нарастающую ярость, холодную, подпитывавшую его изнутри. Тот, кто сделал это здесь и на пароме, нарушал не только законы людей – он наплевательски относился к самой жизни. Скорее всего, Андра права: у него есть определенная цель, и ради этой цели он готов пойти на все. Та девочка в магазине игрушек, за смертью которой вынуждена была беспомощно наблюдать ее мама. Молодой парнишка в соседнем бутике – ему едва исполнилось восемнадцать, наверняка хотел немного заработать и впервые почувствовать себя независимым от родителей. Старушка в зоомагазине, одетая опрятно, но не богато, с дорогим кошачьим кормом в мешке – вспомнит ли теперь кто-нибудь про ее обожаемого питомца, выпустит ли из опустевшей квартиры? За каждым телом, набитым грязью, была целая жизнь. Но убийцу это не волновало, он считал их, как поголовье скота: сколько еще он получил для своего ритуала?
Они поднимались по лестнице на этаж выше, когда к ним присоединилась Андра. В руках она держала кофе в картонном стаканчике, судя по логотипу, из какого-то местного кофейного автомата. Машинам было все равно, что случилось с людьми и сколько крови вокруг. Те, что не были опрокинуты и разбиты, продолжали работать.
– Где ты была? – сухо осведомился Сергей.
– Общалась с приятными людьми, – уклончиво ответила Андра. – Чтобы тебе не пришлось больше о них беспокоиться.
– Тот тип тоже здесь?
– Конечно, и это хорошо. Чтобы ты знал, многие экстрасенсы слились после того случая на пароме. Как телочек на родовые проклятья разводить – так они крутые. А как реально нужно проявить себя – они втягивают языки в задницы и галопом бегут в темный теплый угол. Но Мириад Серафим из тех, кто бьется до конца.
– Что ж он со мной-то бьется? – поморщился медиум.
– Если бы он хотел с тобой биться, от тебя бы давно осталась отбивная и немного костной муки. Мириад хотел проверить, не враги ли мы случайно на этом задании. Я дала ему понять, что нет, и вопрос закрыт. А что у нас слышно? Нашел что-нибудь?
– Нет, – покачал головой Сергей. – Пока я чувствую только смерть.
– А твои способности могут не сработать? – спросила Полина.
Ей приходилось даже хуже, чем ему. Она мужественно молчала, наверняка вспоминая уроки из полицейской академии, или где там готовят таких как она. Но по ее сероватой бледности, но блестящему от слез взгляду, по нервным движениям можно было догадаться, как ей сейчас тяжело.
Она ведь не была на пароме, не видела, что там творилось, ее привлекли к расследованию чуть позже. Да, она присутствовала на вскрытии тел, но это не то же самое. В морге они уже тела – застывшие, отмытые, будто пластиковые. Всего лишь пособие из кабинета анатомии. А здесь они – оборванная жизнь, символ того, что все твои мечты, желания и планы можно очень легко разрушить.
Сергей был на месте предыдущего нападения, и он вынужден был признать, что здесь все намного хуже. Мертвецов, похоже, меньше, хотя точную цифру никто пока назвать не мог, но сама смерть была не так милостива к ним. Утопление – это не такой уродливый и унизительный финал, как это. Всюду грязь, черная, густая, тела перемазаны ею, словно выброшены кем-то на помойку. Вокруг них много крови, намного больше, чем у жертв на пароме. Это несложно понять: когда их рвало, грязь травмировала пищевод и горло, когда на них налетали облака мелкого песка, он проникал в легкие и царапал глаза. Атака шла изнутри, и что бы они ни делали, они не могли это остановить.
И те, кто хотел им помочь, – тоже. Сергей до последнего надеялся, что им удастся выйти на след убийцы, разрушить его планы, но Андра оказалась права. Нападение произошло не в Петербурге, а в Москве. У них не было и шанса угадать, что это будет здесь.
– Любопытно мне, наберется тысяча или нет, – задумчиво произнесла Андра, потягивая кофе. – Но даже если не наберется, он все равно собрал очень много. Это дает ему огромную власть, и понять бы, зачем она ему.
– Ты говорила, что со вторым преступлением мы что-то поймем, – напомнила Полина. – Но пока ясно только то, что мы уже знали: он больной ублюдок, для которого нет ничего святого!
– Неоспоримый, но бесполезный для нас вывод. Я сказала вам, что после второго нападения будут видны закономерности. В чем проблема?
– В том, что нет никаких закономерностей! – заявила полицейская.
Сергей уже усвоил, что она неглупая девчонка, она могла бы заметить, на что указывала Андра, если бы не поддалась страху. Полина была молода, и хотя она несколько лет проработала следователем, раскрывая обычные преступления, это никак не могло помочь ей сейчас.
Поэтому медиум решил дать ей подсказку:
