СЕСТРА. Пусть постоит, ладно? Она ведь никому не мешает?
ФУНГИ. Вы что будете – коньяк или водку?
СЕСТРА. И то, и другое в равной степени вредно для организма.
ДЕПУТАТ. Коньяк, между прочим, французский. И всем от него только лучше. Всем, кроме Фунги – он пьет водку.
СЕСТРА. То, что болезнь каждого из вас протекает пока легко, ничего еще не значит. Она в любой момент может перейти на совсем другие рельсы.
ФУНГИ. Значит, водка?
СЕСТРА. Коньяк. Когда еще случится выпить французского коньяка?
Доктор наливает Сестре коньяку. Она присаживается на койку Фунги.
ФУНГИ (сидя рядом, интимно). В выборе вами койко-места я вижу некий знак, который мне подсказывает… Который меня настраивает… Тут недавно произносили крылатые фразы – такие, проще говоря, пословицы, которые меня окрылили… Время обнимать – и время уклоняться от объятий. Давайте только сначала выпьем.
ДОКТОР. За тех, кто нас окрыляет!
Все пьют.
ФУНГИ. Так вот – к вопросу об объятиях…
СЕСТРА (Фунги). Да, вы сегодня сказали, что я уклоняюсь от объятий.
ДОКТОР (Сестре). Но ведь вас… Я отлично помню… Когда он это сказал, вас здесь не было!
ПИСАТЕЛЬ. Признайтесь, что вы читаете мысли на расстоянии!
ФУНГИ. Признайтесь! (Приобнимает ее.) Иногда вот так отойдете на расстояние – и читаете…
СЕСТРА. Да нет, что вы. Просто я иногда подслушиваю.
ДЕПУТАТ. Как это – подслушиваете?
СЕСТРА (берет металлическую кружку, прикладывает ее к стене, а к донцу прижимается ухом). Вот так.
ПИСАТЕЛЬ. Но там же… стучат.
СЕСТРА. Нет, это кто-то топор на стену повесил, а он на ветру стучит. Обычная история. Да и слушала я из коридора.
ФУНГИ. Королева! Какая искренность! (Поднимает кружку.) За искренность!
ДЕПУТАТ. За искренность надо пить стоя!
СЕСТРА. Нет, дорогие мои, лучше – лежа. Вы – больные. Если уж мы пьем за искренность, то открою вам, что – тяжелобольные. У вас у всех крайне неблагоприятный прогноз. Край-не!
Наступает полная тишина.
ПИСАТЕЛЬ. Какой?
СЕСТРА. Ох, похвалите женщину за искренность – она вам такого наговорит…
ДЕПУТАТ. Прогноз – какой?
СЕСТРА. Mors.
ФУНГИ (растерянно). Это что такое?
ДЕПУТАТ. Я как-то не расслышал…
ПИСАТЕЛЬ. Mors по-латыни – это смерть.
ДОКТОР. Смерть? Вы уверены?
СЕСТРА. А вы что думали?
ДОКТОР. Морс… Это, по-моему, на третье…
ДЕПУТАТ. Да кто вы, собственно, такая, чтобы давать подобные прогнозы?
ДОКТОР. Се-стра. Медицинская се-стра. Не больше. Но уж, конечно, и не меньше, потому что меньше не бывает.
СЕСТРА. Я не Сестра.
ФУНГИ. А кто же?
СЕСТРА. Я? (Берет в углу косу и медленно направляется к выходу. В дверях оборачивается.) Смерть.
Второе действие
Четверо больных сидят на своих кроватях. Перед ними верхом на стуле – Сестра.
ФУНГИ. Вы – действительно Смерть?
СЕСТРА. Я. Действительно. Смерть.
ПИСАТЕЛЬ. Просто театр абсурда какой-то… А зачем вам этот… (показывает на косу) атрибут? Вы хотите нас испугать?
СЕСТРА. Все вы живете так, будто меня нет! (Плачет.) Потому что, помня о Смерти, нельзя жить так, как живете вы.
ДЕПУТАТ. Я не понимаю, чего вы от нас хотите! Нельзя же постоянно думать о Смерти! В первую очередь нужно думать о Жизни – согласны, коллеги?
СЕСТРА. А Смерть – это часть Жизни. Простите, я приму успокоительное… (Принимает.)
ПИСАТЕЛЬ (подходит к Сестре и гладит ее по голове). Ну, успокойтесь же, успокойтесь… (Целует ее в макушку.) Да, мы живем пошло, согласен, – что делать?
СЕСТРА. У вас ко мне нет ни малейшего (ей изменяет голос)… уважения! И чем лучше вы живете, тем глубже меня прячете! Вы знаете, что в Европе уже не отпевают в открытых гробах?
ДОКТОР. Элементарная гигиена!
ДЕПУТАТ. А, может, вы бы хотели, чтобы мертвые тела публично сжигали? Тогда – милости прошу в Индию!
ФУНГИ. Все – в Индию!
СЕСТРА. Вы ищете для меня самый темный угол. Прячете, как бабушку на семейной вечеринке! (Швыряет косу на пол.) Но теперь этот вирус вернул Смерть в ваши дома. В самых богатых странах каждое утро сообщают о тысячах умерших – и живые уже не могут от этого сбежать!
ПИСАТЕЛЬ. И что же мы теперь должны… делать?
СЕСТРА. Первая просьба – сдать мне мобильные телефоны и часы. Они вам будут только мешать.
Все сдают Сестре телефоны и часы.
ДЕПУТАТ. Простите, но как же мы будем узнавать последние известия? Время, наконец?
СЕСТРА. Там, куда мы направляемся, ничего такого нет.
ДЕПУТАТ. Не хотелось бы создавать впечатление исключительности, но, в конце концов, я депутат и должен доработать до конца срока.
СЕСТРА. Не волнуйтесь, сроки мы пересмотрим. (Записывает что-то в блокнот.)
ФУНГИ. И всё равно – не могу поверить, что вы – Смерть…
СЕСТРА. Это оттого, что мы всё еще мало знакомы. Вы хотели сближения? Теперь это возможно. Надеюсь, дорогой мой, вы не будете уклоняться от объятий.
ФУНГИ. Тут десять раз подумаешь, прежде чем обниматься.
ДОКТОР. Одну минуточку. В больнице имени Альбера Камю вы числитесь как медсестра, и все эти разговоры о Смерти… Как-то не очень это вяжется со штатным расписанием.
СЕСТРА. Просто по штату у вас нет такой должности –Смерть.
ДЕПУТАТ. А почему вы – как бы правильно выразиться? – опекаете именно нашу палату?
СЕСТРА. Меня приставили к умирающим, которых для удобства собрали в одной палате. Вот и всё.
ДОКТОР. Кто приставил?
Сестра одними глазами показывает вверх.
ПИСАТЕЛЬ. Стойкое впечатление, что мы заблудились где-то за кулисами. И как же ведут себя другие в этой… роли?
СЕСТРА. Тут бывает по-разному. Некоторые вспоминают детство. Иногда слышу такие рассказы, что, верите ли, подступает к горлу ком. (Вытирает глаза.) Некоторые молятся. А есть и те, что впадают в отчаяние. Лежат не вставая. Слёзы у них текут по вискам на подушку. Иногда затекают даже в уши. Это зависит от формы ушей и того, где они размещаются.
ДЕПУТАТ. По моим наблюдениям, уши у всех расположены одинаково.
ФУНГИ. Не обязательно. Вот я служил в армии, и был у нас, короче, один полковник – так у него уши были посажены очень высоко. Очень. Считай, на макушке. Он мог ими даже шевелить.
ДОКТОР. Какое ценное качество!
ФУНГИ. В армии – ценное. Там ведь как: многое обычным способом высказать нельзя – иногда приходится шевелить ушами.
ДОКТОР. Это как эзоповым языком, что ли?
ФУНГИ. Ну да, вроде… Только не языком, а ушами.
ДЕПУТАТ. Поучительная история. (Сестре.) Уважаемая, а можно поинтересоваться, зачем вы нас всех собрали?
СЕСТРА (пожимает плечами). Побеседовать…
ПИСАТЕЛЬ. По большому счету, нам этим нужно было заниматься всю жизнь.
ДОКТОР. А я бы, честно говоря, с большим удовольствием ее отсюда выпроводил. В конце концов – я имею право ее уволить.
СЕСТРА (в сторону). Он даже не понимает, что это невозможно.
Стук топора за стеной. Услышав его, Писатель закашливается, его просто выворачивает. Все начинают суетиться, бьют его по спине, но кашель не прекращается. Он силится что-то сказать, но не может.
СЕСТРА (всем). Да прекратите же! (Делает Писателю укол под лопатку и укладывает его на кровать.)
Писатель лежит неподвижно.
ДОКТОР. Мне страшно. По-моему, он умирает.
СЕСТРА. Он умрет только после окончания нашего разговора. (Писателю.) А пока я попрошу вас не умирать. (Всем.) Ну, что вы все окаменели? Разговаривайте о чем-то – так ему будет легче!
ФУНГИ. Приезжает, короче, генерал из столицы. Проверяет, да? Ну, и наш полковник ему докладывает, что всё, мол, на местах в порядке. А сам ушами шевелит. То есть, в порядке, но – не всё. Тут генерал, конечно, сразу смекнул, что армейское имущество распродается за бесценок.
ДОКТОР. И это – по ушам?
ФУНГИ. Если бы только это. (Понизив голос.) Он смекнул также, что в случае, если он закроет на всё глаза… Ну, вы меня понимаете.
ДОКТОР. Так чем эта история кончилась? Генерал смекнул – а дальше что?
ФУНГИ. Да ничего особенного. История ведь не о генеральской смекалке, а о том, как много можно выразить ушами.
ДЕПУТАТ. М-да… Полезная информация. (Сестре.) А о чем вы хотели с нами беседовать?
СЕСТРА. О чем-нибудь несиюминутном, настоящем.
ФУНГИ. А в мире настоящего-то очень мало – одни подделки.
ДОКТОР. Может, тогда о ненастоящем? Только конкретно, без общих фраз.
СЕСТРА. Да, пожалуйста, конкретный пример… Несколько дней назад Фунги с Писателем отправили по электронной почте письмо. Совершенно фантастическое содержание. Всё – неправда! (Фунги) Вам не стыдно перед Баожей?
ФУНГИ. Это почему же мне должно быть перед ней стыдно?
СЕСТРА. Потому что вы заставляете женщину ходить на площадь Тяньаньмэнь или, там, кормить мужа – в то время как ее просто нет.
