Страница 4 из 7
Я вернулся к выпускной фотографии. И как я забыл? Она же нравилась Дюсу, как выяснилось потом… Где же она? Вот! Белокурые вьющиеся локоны, голубые глаза, чуть пухловатое лицо и кажущаяся таковой фигура – кажущаяся, потому что Лиза Преображенская носила свободные блузки с обилием рюшей и длинные юбки. Перешла к нам в девятом из сельской школы, когда переехала в Новокаменск. Отличница, тихоня, любительница поэзии и сочинительница собственных стихов… Хрип и Храп, великовозрастные придурки, даже однажды поспорили, кто первым затащит ее в постель, наивные.
Лиза жила в неполной семье, очень бедной – насколько я знал, они перебрались с мамой в город в бабушкину квартиру. Вырвались из деревни, но… Ей даже потом не хватило денег уехать в областную столицу для поступления в университет. Был вариант зачислиться в местное педучилище, вот только вместо этого девчонке пришлось работать в детсаду нянечкой, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Мы с ней не общались, а о том, что моя одноклассница мечтала преподавать в школе детям, я узнал от своей мамы.
Вот только судьбу Лизы вскоре перечеркнет трагическое событие. Она просто исчезнет, и ее не найдут – ни живой, ни мертвой. И Дюс даже не успеет сказать ей о своей симпатии. Лишь признается мне много лет спустя.
Глава 3
Где-то в Новокаменске, полночь
Супругов Немыкиных разбудил шум, и первое, что они оба увидели, это огромная черная тень на фоне ночного неба. Тень тяжело спрыгнула на пол, раздался сухой щелчок. Геннадий Валентинович похолодел – он служил в армии и хорошо знал этот звук.
– Лежать тихо и не звездеть, – негромко, но уверенно сказал незнакомец. – Где деньги?
– Там, – глава семьи с трудом разлепил губы. – В стенке под зеркалом. Кожаная сумочка, все в ней.
В окне появилась вторая тень, еще один грабитель проник в квартиру. Уличные фонари не горели, но Геннадий Валентинович все же разглядел болтающуюся веревку. Вот, значит, как они попали в жилье на девятом этаже. Окна открыты – комаров на такой высоте можно не бояться, а вот о том, что этим воспользуются грабители, никто и не подумал.
– Гена, ты что, так просто все отдашь? – возмутилась супруга.
– Тихо лежи, – едва слышно проскрежетал он.
Грабителей это рассмешило. В летнем полумраке их силуэты были хорошо видны, но лица скрывались под масками. Кажется, это были натянутые на головы женские чулки. Точно – на макушках как раз видны неровности там, где должна быть стопа.
– Слышь, братан, тетка-то храбрая! – хихикнул один из налетчиков.
– Так она старая и стремная, вот и не боится ничего, – ухмыльнулся второй.
Геннадия Валентиновича это задело, и он попытался вступиться за жену.
– Молодые люди, берите деньги и уходите, – голос его был хриплый, зато вроде бы не дрожал. – Не грубите, пожалуйста.
– Ой, какие мы нежные, – притворно возмутился первый грабитель. – Ладно, мы на чай не напрашивались. Слышь, давай посмотри, что там в стенке…
– Ага, ща.
Они благоразумно не обращались друг к другу по именам, даже клички не использовали. Жаль, думал Геннадий Валентинович, нечего будет сказать милиции. Еще жаль отложенные деньги, которые он с помощью хитрых схем заработал у себя на складе. Но это легкий барыш, скоро он все отобьет. Здоровье и жизнь дороже.
– Мам, пап, вы чего не спите? – открылась дверь, и в комнату вошла Алиса, их дочь, приехавшая из Ярославля на летние каникулы.
– О-о, кто к нам пожаловал! – говорливый грабитель отвлекся от рытья в шкафчике и повернулся в сторону девушки. – А ты ниче вроде, хоть и темно. Фигурка ладная!
– Прошу вас, не надо! – сказал Геннадий Валентинович.
– Только тронь ее, тварь! – а вот супруга не собиралась церемониться с налетчиками.
Это было ошибкой. Разговорчивый слыл в банде отмороженным и легко заводился, особенно когда кто-то повышал на него голос. И вот тут он уже не различал, кто перед ним – мужчина или женщина, старик или ребенок.
– Заткнись, стерва! – он ринулся к кровати и, замахнувшись, ударил обидчицу рукоятью пистолета.
Женщина закричала, испуганно заверещала Алиса. Геннадий Валентинович вскочил и попытался остановить взбешенного грабителя, но тут второй налетел на него и, стукнув кулаком в ухо, откинул в сторону.
– Лежать, сука! – гаркнул он. – Всем лежать! А ты отойди! Забирай все, и уходим!
– Нет уж, я еще не закончил! – разговорчивого накрыло, он принялся молотить по вскочившей с кровати женщине, пнул походя ее мужа, попытавшегося снова встать и вступиться.
Его сообщник схватил Алису, которая, не переставая кричать, рванула к родителям. Но разговорчивый, угомонив супругов, уже полностью потерял контроль. Он порвал на Алисе ночную рубашку, пока второй заламывал ей руки, и грубо схватил за грудь.
Соседи, разбуженные криками из квартиры Немыкиных, сидели тише воды, ниже травы. Никто не осмелился вызвать милицию.
* * *
Утром я проснулся… Вся накопившаяся усталость, моральная и физическая, враз куда-то пропала. Я вскочил, откинув одеяло, и включил свет. Со старых обоев на меня смотрели вырезанные из журналов картинки с Ван Даммом, Шварценеггером, Сталлоне и Брюсом Ли. Мне нравились боевики с участием этих актеров, я восхищался их силой, вот только этого почему-то не хватило, чтобы взять с них пример. Но раз уж у меня такая фора длиной более чем в тридцать лет!..
Решено, с сегодняшнего дня принимаюсь приводить себя в форму. Стыдобища – у отца есть пудовая гиря и выточенные дядей Витей на станке гантели со съемными «мини-блинами». А за окном и вовсе школьный стадион с беговой дорожкой и тренажерами – барабанами, турниками и рукоходами. Прямо-таки рай по меркам начала девяностых. И нечего разлеживаться, пора вставать, вон даже младший брат меня опередил. С кухни уже доносятся голоса.
Папа действительно как-то вчера успокоил маму. Убедил, что все в порядке, и я просто задержался с ребятами. А может, наоборот, пообещал, что всыплет мне по первое число, едва мое пьяное тело завалится спать. Но мое трезвое появление и честный рассказ однозначно дали мне пару очков репутации.
– А вот и наш рыцарь, – улыбнулась мама, когда я появился на кухне, и стало понятно, что отец ей уже все успел передать. – Будешь гренки?
Все – это еще и про маньяка.
Странно, почему мама спокойна – новость об убийстве явно не то, что придает отличного настроения с утра. Впрочем, мама у нас с Серегой всегда умела делать хорошую мину при любой игре. Я только потом понял, насколько это с ее стороны было мудро. Ибо зачем показательно нервничать и нервировать окружающих?
– Гренки? – я улыбнулся в ответ. – Разумеется, буду!
– А я не хочу! – вдруг раскапризничался Серега, который крутился рядом и выискивал взглядом конфеты.
– Тогда манную кашу, – стоически предложила мама.
– Гренки! – тут же «переобулся» мой младший брат.
Хотя какой у него еще выбор? Мы ведь не с жиру бесимся – напротив, это один из самых доступных завтраков. Простой белый хлеб, вымоченный в молоке с яйцом и потом пожаренный на сковороде. Причем не на масле, нет. На маргарине. Хотя у многих и этого нет. Просто у нас хватает деревенских родственников, которые живут натуральным хозяйством и с нами делятся.
– Время же еще есть? – спросил я, и мама насторожилась. – Зарядку сделаю, чтобы успеть до еды. А то потом тяжело будет. Пап, где гантели?
– В нашей комнате, – с удивлением и одновременно довольно ответил отец. – В углу рядом с теликом. Там же сменные блины.
Они с мамой переглянулись, а я, поблагодарив, пошел в родительскую спальню. Там все было так, как осталось в моей памяти: раскладной диван-книжка, такой же стол, он же тумба с громоздким цветным телевизором «Радуга», и югославская стенка. Последняя, как водится в любой добропорядочной советской семье, одновременно выполняла функцию платяного шкафа, книжного стеллажа и хранилища для хрустального сервиза. На отдельной внутренней полке стоял стереопроигрыватель, рядом аккуратной стопочкой сложены виниловые диски – Леонтьев, «Форум», даже «Кино» Виктора Цоя. Я не выдержал, достал упакованную в картон пластинку. Точно – песня «Мама-анархия» указана как «пародия на западные панк-группы». Наивная надпись вызвала улыбку. Можно было еще долго зависать, разглядывая диски с приключениями кузнечика Кузи и Голубого Щенка. Вот только поностальгировать я всегда успею.
Нашел гантели, унес их к себе в комнату, открыл форточку, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Следующие минут десять набрасывал план, вспоминая подходящие упражнения для каждой группы мышц, а затем полчаса активно поработал. Сначала разминка, потом силовые подходы с гантелями и растяжка, чтобы мышцы побыстрее восстановились. В общем, вернулся я минут через сорок, но мама словно предугадала этот момент и как раз накладывала еще теплые гренки. И какао! Настоящее какао, как в детстве. Не «Несквик», а еще советский «Золотой ярлык».
Серега уже поел и громко чистил зубы, родители смотрели «Утреннюю звезду» на маленьком черно-белом телевизоре. Однако для этого времени мы даже зажиточные! Два «ящика» все-таки…
– Не торопись, – улыбнулась мама, увидев, как я проглатываю одну гренку за другой.
– Дел много, – я покачал головой. – И так проспал слишком долго.
– А что за дела? – с интересом спросил отец.
– Например, тебе помочь с великом, – я посмотрел на него и вновь погрузился в завтрак, а они с мамой опять обменялись многозначительными взглядами.
Привыкайте, дорогие родители. Вас ждет еще много сюрпризов. И я постараюсь, чтобы они были приятными.
* * *
Дюс не выдержал и зашел первым. Просто поднялся к нам на второй этаж и позвонил в дверь. Я уже давно отвык от такого способа коммуникации, когда нет мобильников, да и обычный стационарный телефон – пока еще роскошь. И это ладно, а когда мы чуть младше были, то вовсе кричали друг другу с улицы! Детям оставленного мной будущего не понять…
Втроем мы – я, папа и Дюс – быстро соорудили противоугонное средство для велика. Отец ездил на старом, но крепком «Аисте», у меня была «Десна», а у Сереги – «Дружок», из которого он уже давно вырос. Хорошо еще, рост у него маленький, и детский велик с огромной натяжкой пока еще подходил. Пересесть бы ему хотя бы на «Школьник», взятый в прокате. В той реальности это случилось гораздо позже, потому что денег в семье катастрофически не хватало, да и родителям было некогда, они работали от зари до зари, а я… я смотрел на младшего брата с высокомерием вчерашнего подростка. Мне казалось, я уже вырос из общения с ним, а он ждал. Ждал, пока не понял, что его предали. Как же глупо порой можно потерять семью.
– А для моего сделаете такой же? – Серега, из любопытства даже бросив игру, вышел в тамбур, где кипела работа.
– Незачем, ты же его в квартире хранишь, – ответил Дюс, но я жестом ему показал, что сам разберусь.
– Конечно, Серега, – всерьез сказал я. – Только не сейчас, хорошо? У нас цепь лишь одна, нужно будет еще купить.
– А для твоего есть? – недоверчиво спросил брат.
– Мой мы будем с папиным сцеплять. Одной цепи на два железных коня хватит. И замка одного тоже.
Устройство было нехитрым – собачья цепь, привязанная к массивной связке железных труб, которые отцу для чего-то были нужны и хранились про запас, и соединенная обычным замком. Даже если воришка решит действовать грубой силой, его просто завалит металлоломом.
– Вот и все, – сказал я, глядя с улыбкой на Серегу. – Сегодня куплю в хозяйственном цепь и замок, сделаем тебе мини-версию. Да и вообще, – я загадочно улыбнулся и подмигнул. – Пора тебе уже более взрослый велик. В выходные прокат не работает, а вот завтра сходим и выберем тебе «Школьник» или «Орленок».
– Ура! – просиял младший брат.
– Дать денег? – шепотом спросил тронутый моей заботой отец.
– Спасибо, – я помотал головой. – У меня еще осталась часть получки с раскопок.
Это была правда. В прошлой жизни все заработанные черным трудом деньги я потратил на выпивку. А теперь они у меня остались, и я действительно мог прикупить все необходимое.
– Пойдем, – позвал я Дюса. – Дело есть.
Мы вышли во двор. Самый обычный: пространство между двумя девятиэтажками – нашей панелькой и кирпичной напротив. Через пару лет рядом появится еще одна, когда снесут несколько частных домов по старой грунтовой улице. Заодно проложат асфальт. Но это потом, а пока мы с Дюсом наслаждались запахом сирени и черемухи. Вернее, я наслаждался, а для друга это было в порядке вещей.
– Слушай, ну как там у вас с Никой? – едва мы уселись на лавочку рядом с перекладиной для выбивания ковров, Дюс без предисловий взял быка за рога.
– Пока никак, – я покачал головой. – Планирую ухаживать и все такое…
– Опять испугался? – добродушно и в то же время сочувственно спросил друг.
– Нет, ни разу, – ответил я. – Наоборот – вчера словно другим человеком стал.
– Я это сразу заметил, – признался Дюс. – Еще когда ты Ромаху уделал… А потом Машка, сеструха Ники, на тебя так смотрела, как будто ты ее начальник.
– Скажешь тоже, – я улыбнулся. – Просто я кое-что понял. Надо нам с тобой перестать витать в облаках и заняться делом. Удача, она ведь такая штука – сама в руки не идет, ее ловить надо.
– Надо, – кивнул он. – И что предлагаешь?
– Фирму свою открыть. Есть у меня идеи. Но сначала нам надо подзаработать. Поэтому первый капитал набираем на раскопках. Потом еще пару вариантов попробуем.
Я не стал говорить про не совсем законные способы накопления первоначального капитала – рано. А работа в таком деле, как прикрытие для нестандартных доходов, нам в любом случае понадобится. По крайней мере, на первое время.
– Фантазер ты, Вадик… – Дюша продолжал сомневаться.
– Ничего не фантазер. Накопим денег, а потом вложим их в дело. Я еще, кстати, могу на завод устроиться – на авторемонтный всегда кто-то требуется.
– А кем ты на авторемонтный устроишься? – Дюша смотрел на меня скептически. – Ты же не слесарь…
– Сторожем, – я вновь улыбнулся. – И уборщиком. Мишка Утюг туда пару хороших станков поставил, ты же в курсе, и детали с напарником точит. Стружки много, ее убирать надо, а за это доплачивают.
– Ты откуда знаешь? – в голосе друга проступил интерес.
И я рассказал. Об этой вакансии мне поведала мама, а ей – подруга, которая работала на авторемонтном. Михаил Утюганов, которого звали просто Утюг, был одним из первых местных кооператоров. Выкупил где-то в Твери или в Ярославле, уже точно не помню, почти новые станки и поставил их в цехе. Руководству отстегивал за аренду и наверняка еще сверху, но это уже меня не касалось. Мама тогда предложила мне заработать, потому что платил Утюг щедро, да и по знакомству было проще попасть, но я гордо отказался, ибо негоже филологу-белоручке мести грязным веником железные стружки. Еще и сторожить – ха! Каким же все-таки мерзким я был уже с юности.
– Понятно, – Дюс уже с заметным воодушевлением потер руки. – А дело какое открывать будем?
– Пока подбираю варианты, – уклончиво ответил я. – Как будет конкретика, ты сразу узнаешь.
Первый в стране контакт-центр по-прежнему был моей приоритетной идеей. В конце концов, для этого времени пока что не требуется сложного телекома, достаточно поначалу обычных телефонных аппаратов, справочников и сценариев разговора. С проектами я разберусь по ходу действий – надо будет навести мосты с местной прессой и, самое главное, с предприятиями и коммерсантами. Уж что, а находить клиентов я умею. И в идеале, опять же в духе этого времени, обзавестись поддержкой, чтобы не стать жертвами криминала. Например, для начала скооперироваться с кем-то из местных предпринимателей, предложить действовать в доле. Утюганов, при всем уважении, не подходит – мелко плавает со своими станками. Нужна птица поважнее.
А еще мне нужно не только озаботиться первичным капиталом, но и спасти деньги родителей от банка «Прогресс Плюс». Недавно он открылся в нашем городе, и туда понесли свои кровные многие люди, которые потом из простых вкладчиков превратятся в обманутых. Лучше уж я, заручившись доверием и репутацией, попрошу у родителей эти деньги в долг на развитие бизнеса. Их не так много, конечно, придется искать еще, однако отдавать честно заработанное мамой и папой жадным хапугам я не собирался. Лучше сам пущу эти деньги в дело и верну с процентами.
– Лизка пошла, – Дюс вырвал меня из раздумий.
Из подъезда кирпичной многоэтажки действительно вышла моя одноклассница, о которой я вспоминал ночью. Та самая Лиза Преображенская, что пропадет меньше чем через месяц. Привычная романтическая блузка, шейный платок, длинная свободная юбка и торчащие из-под нее толстые каблуки серых босоножек. Типичная девочка не от мира сего. Еще и фенечки на обеих руках. Или они в этом времени как-то по-другому называются? Вылетело из головы, да и неважно. Надо придумать, как ее спасти, и, кажется, у меня есть идея.
– Слушай, а давай сегодня в видеосалон сходим? – предложил я, теперь уже точно зная, что Лиза нравится Дюсу. – И ее с собой возьмем, чтобы тебе скучно не было. Да и Ника в компании другой девушки будет себя уверенней чувствовать.
– Я? – перепугался Андрей. – Мне? Да она же меня старше!
– Кому и когда это мешало! – философски заметил я и окликнул поэтессу. – Лизавета!
Девушка обернулась и нашла нас глазами. Смотрит настороженно – в школе ведь я с ней не общался.
– Привет, – сказал я, встал со скамейки и подошел ближе.
– Привет, – Лиза явно ждала подвоха.
– Мы сегодня с Андреем и Вероникой намерены сходить в видеосалон, – я включил максимальное дружелюбие. – Давай с нами?
– А… – пару мгновений девушка была похожа на выброшенную на берег рыбу. – А на какой фильм?
Вот так просто, оказывается, можно сходиться с людьми. Особенно с девушками. И как же мне в этом возрасте не хватало столь простых навыков.
– Дюс, что там сейчас показывают, не помнишь? – я повернулся к побледневшему парню.
– «Терминатора», – едва выдавил он. – Второго. Совсем новый.
