– И сегодня ты присутствуешь на завтраке с Мелиссой и её матерью, – категорично заявила матушка.
– Так мы же вроде договорились… – начал я, но был остановлен решительным взмахом руки.
– Или завтрак с Карингтонами, или срок меняется на четыре месяца. Это моё последнее слово, Мэтью!
– Ты из меня верёвки вьёшь, – я сердито посмотрел на баронессу Даттон. – Но два месяца свободы стоят одного завтрака, так что твоя взяла.
– Прекрасно, – довольно улыбнулась матушка, – тогда иди и переоденься, а то выглядишь, как какой-нибудь захолустный искатель приключений, а не наследник древнего рода Даттон!
Я быстренько поцеловал матушке ручку, пробормотал что-то невразумительное по поводу того, что могу слегка припоздниться, так как переодевание – это дело, требующее вдумчивого и крайне серьёзного отношения, и сбежал из гостиной. По пути к себе я неизбежно попал в цепкие руки преданного матушке до глубины души дворецкого Джайса, который чуть ли не под конвоем отвёл меня в мои комнаты, где сдал с рук на руки лакею, обитающему в доме на случай визитов гостей-мужчин. Мой личный камердинер, флегматичный парень по имени Бенедикт, старался лишний раз в матушкин дом не соваться, так как здесь обитало достаточное количество незамужних горничных, а он, как и я, чрезвычайно ценил свою свободу.
Лакей помог мне переодеться и явно собирался отконвоировать в гостиную, но я отправил его из комнат, сказав, что хочу отдохнуть и подумать о вечном. Он с подозрением покосился на меня, но возразить не посмел и испарился.
Я же тяжело вздохнул, подумав о том, что полгода – это, с одной стороны, достаточно много, а с другой – катастрофически мало.
За окном послышался какой-то шум, и я, стараясь не слишком афишировать своё присутствие, выглянул из-за шторы. Из роскошного экипажа, остановившегося сразу за распахнутыми воротами, вышли две дамы. В своих ярких летних платьях они напоминали экзотических птичек, чудом залетевших к нам с какого-нибудь южного острова. Не нужно было быть особо умным, чтобы понять: это и есть та самая Мелисса с маменькой. Ну что же, полагаю, часа присутствия дамам хватит для того, чтобы понять, что я не тот, кто им нужен.
Глава 3
Виктория
Кто сказал, что прогулка по лесу благотворно сказывается на нервной системе? Этот человек совершенно точно не пробовал ходить по джунглям, вот абсолютно в этом уверена! Потому что если бы он попробовал это сделать, то никогда больше не стал бы писать подобной ерунды.
Я пробиралась через заросли уже часа три, во всяком случае, мне так казалось, хотя порой складывалось впечатление, что я бреду через эти дебри как минимум неделю. Куда я шла? А никто, включая меня, вам на этот вопрос ответить не смог бы.
Так как никакой тропинки или чего-нибудь, хотя бы отдалённо на неё похожего, я не обнаружила, то, выбрав, как мне показалось, наименее густое переплетение зелени, я отважно сунулась туда. В голове почему-то крутилась фраза, приписываемая симпатичному бурундучку Дэйлу из мультяшного сериала «Чип и Дэйл спешат на помощь». Именно он повторял: «Слабоумие и отвага», слова, как нельзя более точно отражающие то, чем я сейчас занималась.
Ну вот кто в твёрдом уме и трезвой памяти полезет в заросли, состоящие из совершенно незнакомых деревьев и кустов? Добавим к этому непонятное шуршание и настороженное шипение… Никто. А я полезла, потому что не сидеть же действительно на поляне в ожидании, что меня кто-то отыщет и выведет к людям.
Хорошо, что у меня на футболке, надетой под куртку, был капюшон, который я смогла натянуть на голову и тем самым обезопасить себя от того, что какая-нибудь особо шустрая живность нырнёт мне за шиворот. Я, в отличие от большинства женщин, не очень боюсь всех этих ползающих и летающих, но мало ли: вдруг они тут ядовитые?
В тёплых кроссовках было ужасно жарко, но у меня и в мыслях не было попробовать их снять. Так есть хоть какой-то шанс, что никто из ползающих по земле меня не покусает. Мало того – я ещё и джинсы в носки заправила, всё равно этого безобразия никто не видит.
Пить хотелось всё больше, и пару раз я даже протягивала руку к листьям, на которых скопились капельки влаги, но в последний момент благоразумие всё же брало верх. Нужно найти ручей, и тогда уже спокойно напиться. Хорошо бы, конечно, в запас воды набрать, но было не во что. Даже если бы нападавший оставил мне рюкзачок, это не сильно помогло бы. Там у меня были только паспорт, кошелёк, пудреница и футляр с беспроводными наушниками. Для того, чтобы запастись водой, не подходил ни один из этих предметов.
Несколько раз неподалёку от меня начинали трещать ветки, и тогда я замирала, стараясь даже не дышать, хотя и понимала: если какой-то хищник меня учует, то дыши не дыши – разницы никакой. Он всё равно вылезет и позавтракает одной альтернативно одарённой путешественницей между мирами.
Когда путь мне преградила очередная стена, сплетённая из толстых лиан, я остановилась и смахнула пот со лба. Футболка была уже настолько мокрой, что её вполне можно было выжимать, но стаскивать прочную кожаную куртку я не собиралась, так как в зарослях комаров и каких-то ещё мошек было намного больше, чем на полянке. Не обращать внимания на их нудное зудение я научилась, но игнорировать многочисленные укусы вряд ли получится.
– Так можно идти до бесконечности, – сказала я вслух, просто для того, чтобы услышать человеческий голос, – и никуда не прийти.
– Можно, – внезапно согласился со мной приятный мужской голос, услышав который я подпрыгнула не хуже кенгуру. Я, правда, никогда не видела, как они прыгают, но думаю, что высоко.
Завертев головой, я одновременно с надеждой и со страхом пыталась высмотреть того, кто мне ответил, но вокруг по-прежнему были только непролазные заросли. Никто не спешил вылезти из кустов и, взяв меня за руку, сказать: «Деточка, теперь всё будет хорошо! Сейчас я отведу тебя к принцу, и вы будете жить долго и счастливо!»
– Кто это сказал? – мой голос невольно дрогнул, но я попыталась успокоить себя мыслью о том, что если бы мне хотели навредить, то уже сделали бы это.
Ответа на мой вопрос не последовало, лишь здоровенный полосатый шмель сердито пролетел мимо, ввинтился в ближайший цветок и там затих.
– Кто здесь?
Не дождавшись никакого ответа, и я тяжело вздохнула: видимо, от нехватки воды начинаются галлюцинации. Пока только слуховые, но если я не найду речку или хотя бы ручей в ближайшее время, но и до зрительных недалеко.
– А не подскажете, в какую сторону нужно идти, чтобы к ручью попасть? – не слишком рассчитывая на ответ, поинтересовалась у зелёных зарослей я. – Просто очень пить хочется…
– Прямо иди, – отозвался всё тот же голос и, помолчав, добавил, – не промахнёшься.
– Спасибо большое!
Я решила, что на всякий случай стоит быть вежливой даже с галлюцинацией, тем более что она пока единственная, кто хоть как-то мне помогал. Я, конечно, не исключала возможность, что странный голос заманивает меня куда-нибудь в глухомань, но с другой стороны – а смысл? Глуше, чем здесь, в этих непроходимых зарослях, уже не будет… Наверное…
Глубоко вздохнув, я зажмурилась и, прикрывая лицо исцарапанными ладонями, полезла через очередные кусты, оказавшиеся – видимо, для разнообразия – не колючими. Вскоре разгорячённой кожи коснулся ветерок, приятно остудивший пылающие щёки. Неужели впереди действительно вода?!
Вдохновлённая этой мыслью, я полезла напролом, не оглядываясь и практически не обращая внимания на впивающиеся в кожу колючки и раздающееся под ногами возмущённое шипение.
Вот впереди мелькнул просвет, и я вывалилась из зарослей, с трудом успев затормозить и не скатиться кубарем с достаточно крутого берега. Галлюцинация не соврала: промахнуться было сложно, практически нереально.
Передо мной, далеко внизу неспешно катила свои серебристые воды река. Она выворачивала из-за плотно заросшего всё тем же непролазным лесом огромного мыса – или как там правильно это называется – и, горделиво покрасовавшись, плавно огибала здоровенную скалу, кое-где покрытую редким кустарником. Её вершина терялась в облаках, которых почему-то больше нигде не было. Всё небо чистое, ни единой тучки, а конусообразная маковка горы словно ватой обложена. Красиво!
И воды много… Только вот далековато она находится. Я, пока спущусь к берегу, все ноги переломаю сто раз. Что-то подсказывало мне, что никто не озаботился тем, чтобы проложить вниз тропинку, а лучше – лесенку, желательно с перилами.
Я осторожно огляделась: что вправо, что влево, что назад – во всех направлениях высилась равнодушная зелёная стена, а впереди был обрыв. Опасливо посмотрев назад, я чуть-чуть сдвинулась к краю. Я, конечно, никогда не слышала, чтобы галлюцинации как-то вредили на, так сказать, физическом уровне, но мало ли! Вдруг они здесь какие-то особые?
И вот тут меня в очередной раз «накрыло»: я смотрела вперёд, на раскинувшуюся передо мной картину, и всё отчётливее понимала, что передо мной – другой мир. Тот, о котором я ничегошеньки не знаю, и в котором мне предстоит как-то уцелеть и отыскать своё счастье. Последнее – обязательно, так как иначе какой смысл был во всём этом. Слегка смущало то, что никаких, даже минимальных, признаков цивилизации я не могла рассмотреть, как ни старалась. Исключительно девственная природа, не испытавшая на себе «благотворного» влияния человеческого разума.
Но, может быть, это меня просто занесло в такую часть мира? На Земле, например, если в сибирскую тайгу или какие-нибудь амазонские джунгли занесёт – тоже не сразу поверишь, что где-то есть города, небоскрёбы и автомобильные пробки в «час пик». Так что отчаиваться совершенно точно не следует. Нужно решать проблемы по мере их поступления и в зависимости от степени актуальности. Сейчас на первый план настойчиво выходит тема воды, значит, нужно найти способ спуститься к реке и при этом ничего себе не сломать. Потому что вот тогда точно всё закончится грустно: некому здесь меня лечить, а со сломанной рукой, не говоря уже о ноге, далеко не уйдёшь.
Поэтому я осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, опустилась на четвереньки, потом легла на живот и свесилась вниз. Ну что сказать… Обрыв был крутым, создавалось впечатление, что довольно большой кусок земли просто откололся и вместе со всеми деревьями и кустами сполз вниз, где и рассыпался по берегу. Кое-где из земли торчали корни деревьев, и я задумчиво на них уставилась. В принципе, если очень постараться, можно попробовать спуститься, цепляясь за них, как обезьяна за ветки.
– Если навернусь и скачусь вниз, то никакая вода мне уже не понадобится, – я снова заговорила вслух, в глубине души рассчитывая на какую-нибудь ободряющую реплику от галлюцинации. Но та коварно молчала, зато в зарослях довольно громко хрустнула ветка, намекая на то, что кто-то помимо меня собирается полюбоваться видом. Я шустро отползла под ближайший куст и замерла там, рассчитывая, что ветер дует куда-нибудь в нужную сторону, следовательно, обитатель дебрей меня не почувствует.
Хруст раздался уже совсем рядом, и я заметила, что ветки на деревьях качнулись в неприятной близости от того места, где я выбралась на простор. Но потом шум отдалился: судя по всему, обитатель дебрей направился вдоль обрыва в поисках более удобного места для спуска. Может, мне попробовать пойти по его следам? Вдруг он выведет меня к водопою? Я точно помнила из передач о животных, что на таких тропинках звери друг на друга не нападают, и у воды можно встретить льва, спокойно лакающего воду рядом с пугливой антилопой. Но кто сказал, что на живность этого мира распространяются те же правила, что и на земную фауну? Никто не говорил… Поэтому лучше держаться на расстоянии, просто на всякий случай…
Тот, кто ломился через густой подлесок, невольно всё же помог мне, оставляя в зарослях просветы, через которые я могла идти почти не спотыкаясь. Судя по размерам оставляемой «просеки», зверюга была размером с крупного медведя. Его я, правда, как и кенгуру, живьём видела только в зоопарке, поэтому степень опасности лично для себя представляла плохо. Нет, не те я книжки читала, готовясь к попаданству! Нужно было не сборник рецептов изучать, а какой-нибудь справочник по выживанию в дикой природе. Я же ни костра развести не сумею, ни дичь поймать и приготовить в таких условиях, ни шалаш соорудить…
Впрочем, шалаш могу попробовать, я где-то про это читала! Может, в «Робинзоне Крузо»? Или в «Таинственном острове»? Нет, у Жюля Верна они шалаш не строили, там вроде пещера в скале была. Значит, Робинзон… Точно, он там листья пальмы как-то по-особому складывал и верёвками связывал. Только вот незадача: нет у меня ни верёвки, ни пальмовых листьев. А ещё Робинзон на пальму – или не на пальму? – лазил, чтобы посмотреть, что вокруг творится. Очень, кстати, правильная мысль! Может, и мне попробовать забраться на какое-нибудь дерево повыше? С него я могу рассмотреть окрестности километров на… много. А вдруг действительно увижу город или хотя бы дорогу?
Вдохновлённая этими мыслями, я стала внимательно оглядываться и вскоре с радостью увидела неподалёку толстый ствол, уходящий куда-то вверх. И, что самое приятное, нижние ветки у этого гиганта росли совсем невысоко от земли, то есть на них достаточно спокойно можно было забраться. Старательно прогоняя мысли о том, что в густой кроне может водиться кто угодно, я подпрыгнула и крепко ухватилась руками за ветку. Повисела так немножко, дрыгая ногами, и плюхнулась обратно на траву. Ладно, попробуем по-другому.
Хотела было попытаться нагнуть ветку пониже и как-то закинуть на неё ногу, но тут совсем близко раздался грозный низкий рык, в котором слышались только голод и злость. Я даже сама не поняла, каким образом сумела не только белкой взлететь на ветку, но и подняться метров на пять над землёй. Там я затаилась, прижавшись к тёплому шершавому стволу.
Кусты дрогнули, и я увидела, как мимо дерева, которое стало моим убежищем, неторопливо прошествовал зверь, напомнивший мне земного волка. Только был он раза в два крупнее и шерсть имел тёмно-рыжую, а не серую. Он на мгновение остановился, принюхался, чихнул и, помотав головой, сел на землю. Я изо всех сил старалась слиться со стволом, а в голову, как на зло, лезла невероятная чушь типа песенки Винни Пуха. «Я тучка-тучка-тучка, а во все не медведь. Ах, как приятно тучке по небу лететь. А в синем-синем небе порядок и уют, поэтому все тучки так весело поют…»
Тут в кустах рядом кто-то пискнул, и волк мгновенно переключил своё внимание на новую потенциальную добычу. Негромко рыкнув, он молнией ринулся в кусты, откуда вскоре послышался придушенный визг, сменившийся довольным урчанием и громким чавканьем. К дереву волк не вернулся, чем заслужил мою глубокую искреннюю благодарность. Я совсем было собралась лезть вверх, когда услышала за спиной глубокий вздох. Медленно обернулась и увидела среди бодрой зелёной листвы большой карий глаз, с детским любопытством уставившийся на меня.
Глава 4
Мэтью
Судя по энергично закачавшимся перьям на шляпках, на крыльце появилась матушка собственной персоной, чтобы поприветствовать дорогих гостей. Сам вход в дом мне был не виден, а высовываться из окна я не планировал: во-первых, высоко, во-вторых, ещё успею наглядеться, а в-третьих, зачем намекать на свою заинтересованность? Женщины – народ поистине удивительный! Они в состоянии из любого пустяка сделать настолько далеко идущие выводы, что только диву даёшься, так как ты не то что не это имел в виду, ты вообще ни о чём подобном даже и не думал. Вот так высунешься из окошка посмотреть, вышла ли матушка на крыльцо, а потом с удивлением узнаешь, что ты собирался покончить с собой, выбросившись из окна из-за неразделённой любви. Так что лучше не рисковать!
Через пятнадцать минут я понял, что отсиживаться дальше в комнате не получится, тяжело вздохнул, поправил кружевные манжеты парадной рубашки, бросил быстрый взгляд в зеркало и вышел в коридор.
В детстве мне казалось, что путь от жилых комнат до столовой и или до гостиной невероятно длинен, и пока его пройдёшь, то запросто забудешь, куда и зачем шёл. Сейчас же дорога по коридорам родительского дома показалась мне удручающе короткой.
– А вот и Мэтью! – радостно воскликнула матушка, как только я появился в столовой, где всё было накрыто к позднему завтраку. – Как замечательно, мой дорогой, что ты решил навестить меня именно сегодня! А у нас гости! Анжелика, дорогая, ты ведь помнишь Мэтью?
– Разумеется, – графиня Карингтон, отчаянно молодящаяся блондинка лет сорока с небольшим, окинула меня оценивающим взглядом и, судя по всему, осталась довольна увиденным. – Он был очаровательным мальчиком, который вырос в очень привлекательного мужчину.
В голосе и во взгляде графини Анжелики промелькнул неприкрытый интерес: так смотрит хищник на потенциальную добычу, размышляя, будет она стоить потраченных усилий или ну её. Не понял… Я же вроде как Мелиссе предназначался, но взгляд графини не оставлял сомнений в её чисто женском интересе. Только этого мне не хватало!
– Благодарю вас, графиня, – я на автомате склонился над протянутой мне изящной ручкой и почувствовал лёгкое многозначительное пожатие.
– А это моя дочь, Мелисса, – довольно улыбнувшись, проворковала графиня, и я перевёл взгляд на сидевшую рядом с ней девушку. Она смотрела на меня, но складывалось впечатление, что юная Карингтон витает в облаках, и по сей причине меня можно с успехом заменить на замшелый пенёк или болонку с розовым бантом, а она даже не заметит.
– Польщён знакомством, – заученно произнёс я, прикасаясь поцелуем к безвольным пальчикам, – вы очаровательны, Мелисса…
– Благодарю, – девушка с явным трудом сфокусировалась на мне и даже сделала попытку улыбнуться, – знаете, мне в голову сейчас пришёл совершенно замечательный сюжет… Это будет рассказ, просто обречённый на успех!
– Мелисса, – строго проговорила графиня, – литературными вопросами ты займёшься дома, а сейчас, прошу тебя, удели внимание окружающим. Ах, эти творческие личности! – воскликнула она, обращаясь к нам. – Совершенно не от мира сего!
Не понимаю, почему матушка решила, что наследница Карингтонов – подходящая для меня партия? Или там задействованы какие-то пока мне не известные интересы, призванные укрепить и без того достаточно стабильное положение нашей семьи? Я постарался вспомнить, чем занимается граф Карингтон, высокий мужчина с неприятным лошадиным лицом и холодными глазами, но не смог.
Между тем Джайс, решивший лично прислуживать за завтраком, снял крышки с больших серебряных блюд, и по столовой растёкся божественный аромат свежей выпечки. Наличие нежно любимых мной рогаликов с лимоном и орехами несколько примирило меня с этим странным завтраком, и я начал смотреть на жизнь с робким пока оптимизмом.
– Ах, дорогая Шарлотта, – обратилась графиня к матушке, которая как раз задумчиво переводила взгляд с рогаликов на булочки со сливками и обратно, – какая ты счастливица, что можешь не заботиться о талии и позволять себе все эти невероятно вкусные и в то же время ужасно вредные вещи!
С этими словами графиня Анжелика положила на свою тарелку малюсенький сухарик с изюмом из числа тех, что матушка обычно бросала в овсянку, чтобы как-то скрасить пресный вкус, потом подумала и добавила к нему крохотную яблочную зефиринку.
Мелисса же задумчиво созерцала свою чашку, в которую Джайс уже налил чай, и явно не планировала принимать участие в беседе. Может, не так уж она и плоха как вариант объекта для ухаживаний? Ну а что? Молчит, развлечений не требует, подарков тоже, а что придётся иногда выслушивать всякий литературно-романтический бред – так это вполне себе можно пережить. Зато матушка отстанет, я смогу спокойно продолжать свой привычный образ жизни.
Тут я почувствовал, что моего колена что-то коснулось, и опыт подсказал мне, что это – женская ножка. Так как Мелисса по-прежнему мечтала о чём-то своём, а матушке тем более не было ни малейшего смысла пинать меня ногами под столом, вывод напрашивался сам собой.
Я погрешу против истины, если скажу, что интрижки с замужними дамами были для меня чем-то неприемлемым. Ничего подобного! Как и большинство ценящих свою свободу молодых мужчин, я никогда не отказывался от ни к чему не обязывающих романов. И никакие угрызения совести меня в связи с этим не мучили, так как подобные отношения если кому и угрожали, так это даме. Не все мужья, знаете ли, положительно реагируют на наличие у супруги молодого любовника. Но это проблемы исключительно решившейся на приключение особы. Мы, мужчины, относимся к подобным забавам намного проще. К тому же элемент риска, пусть и небольшого, тайны и привкус чего-то запретного так приятно будоражит кровь!
Но вот в данном конкретном случае я не был готов к активным действиям хотя бы просто потому, что графиня Анжелика была совершенно не в моём вкусе. Светлые кудряшки, тщательно уложенные модным мастером причёсок, неестественно длинные ресницы угольно-чёрного цвета, слишком крупные для утреннего визита бриллианты – вся эта «роскошь» вызывала у меня одно-единственное стремление. И это было совершенно не то желание, на которое так откровенно намекала графиня Карингтон. Да и потом… не люблю я женщин, которые настолько откровенно предлагают себя. А где азарт охоты? Где желание обогнать соперников? Нет… Этот вариант мне абсолютно не интересен. Только вот, боюсь, графиню такое моё отношение совершенно не устроит.
Я взглянул на графиню, которая, заметив это, игриво провела кончиком розового язычка по губам, отчего меня прошиб холодный пот. Я понял, что стал объектом настоящей охоты, и мне даже показалось, что где-то призывно гудят рога и кричат загонщики.
– Матушка, – отставив чашку, обратился я к баронессе Даттон, – как вы смотрите на то, чтобы я показал Мелиссе ваш восхитительный розарий? Мне кажется, он должен понравиться столь романтичной барышне?
– О, Мэтью, – на лице матушки мелькнуло искреннее изумление, – это просто великолепная идея! А мы с милой Анжеликой составим вам компанию, чтобы не нарушать приличий. Но мы не станем вам надоедать, у вас, молодёжи, свои разговоры!
По лицу графини было заметно, что она с большим удовольствием поменялась бы с дочерью местами, но на такой откровенный шаг Анжелика, к счастью, не решилась. Во всяком случае – пока.
– Мелисса, а над каким рассказом вы сейчас работаете? – спросил я, осторожно подхватывая под локоток младшую графиню Карингтон и увлекая её на боковую аллею розария. – Матушка говорила мне, что вы очень талантливы…
– Правда?! – Мелисса, до этого безучастно шагавшая рядом со мной, резко повернулась, и в её голубых глазах мелькнул восторг. – О! Это так мило со стороны баронессы!
– Да-да, – я улыбнулся, – её кузина Лионелла говорила, что ваши рассказы пользуются огромной популярностью среди… – тут я на секунду запнулся, но тут же исправился, – среди истинных ценителей прекрасного.
– О, барон, благодарю вас, ваши слова – бальзам для моего сердца!
Мелисса остановилась и, глядя на куст роскошных кремовых роз, продекламировала:
– Ты для меня словно солнечный луч, озаривший мрачный склеп давно погасшей души, – вдохновенно начала она и вдруг задумалась, – или лучше «замёрзшего сердца»? Как вы думаете, барон? Погасшей души или замёрзшего сердца? Мне кажется, про душу романтичнее? И метафора про склеп – очень ведь недурна, правда? Я сама её придумала, когда вчера смотрела в окно на гаснущий свет луны, отражающийся в глади старинного пруда в парке.
– Да, про склеп – это сильно, – согласился я, с тоской думая о том, что явно погорячился, соглашаясь на Мелиссу. Может быть, блондинистая Анжелика – это не так уж и плохо? Хотя нет, лучше склеп в рассказе Мелиссы, он, по крайней мере, не мой, а вот чего ждать от графа Карингтона, если он вдруг проведает о шалостях своей супруги, – это большой вопрос. Тут и до реального склепа не далеко: граф не выглядит человеком, склонным к прощению и компромиссам.
– Я даже не предполагала, что вы такой ценитель прекрасного, – восторженно всплеснула руками Мелисса, – может быть, вы согласитесь стать участником нашего литературного клуба?
– У вас есть клуб? – изумился я, но вовремя опомнился. – Разумеется, я с удовольствием когда-нибудь присоединюсь к столь изысканному обществу.
– Тогда я пришлю вам официальное приглашение, – Мелисса радостно захлопала в ладоши, вызвав удивлённый взгляд моей матушки и неприязненный – своей. – Мы как раз скоро будем обсуждать повесть княжны Люсиль Линдс. Она называется «Отшельник и нимфа», и в ней рассказывается история молодого человека, отринувшего все соблазны большого города и удалившегося под сень вековых дубрав для познания смысла жизни. Там он встречает нимфу, и они ведут долгие разговоры о чувствах, о прошлом и будущем, о любви… Очень, очень трогательная история! И нам было бы интересно услышать ваше мнение, барон Мэтью!
– Буду польщён, – я склонил голову, заранее прикидывая, какие именно неотложные дела найдутся у меня в тот день, когда романтическая литература попытается протянуть ко мне свои загребущие лапки.
В общем и целом прогулка получилась достаточно милой и вполне себе безобидной. Присутствие матушки и Мелиссы сдерживало порывы графини, хотя она и посылала мне время от времени пылкие взгляды, которые я категорически не замечал. Ну вот такой я бываю невнимательный и несообразительный.
– Надеюсь, барон, что мы в скором времени будем иметь счастливую возможность видеть вас у себя в гостях, – проворковала, стоя уже возле кареты, графиня Анжелика, многозначительно улыбаясь мне, – Шарлотта, дорогая, мы ждём тебя к завтраку послезавтра, нам как раз привезут новые каменные статуи для сада. Пауль заказал их в столице, чтобы порадовать меня! Последние веяния в скульптуре, жемчужины современного искусства! Там такие невероятные фигуры!
– Непременно, – пообещала матушка. – Это должно быть очень интересно!
– Мэтью, надеюсь вы тоже будете? – голубые глаза графини обещали мне такие фигуры, которые наверняка столичным скульпторам не могли привидеться даже в самых смелых фантазиях.
– Приложу все усилия, – пообещал я, – но я человек подневольный, так что служба может нарушить мои планы. Однако обещаю, что сделаю всё возможное для того, чтобы сопровождать матушку.
– И невозможное, – кокетливо хихикнула графиня, хлопая кукольными, словно нарисованными глазами. – Я вас буду очень ждать! Нам столько надо сказать друг другу!
С этими словами она наконец-то загрузилась в карету, где уже давно находилась её дочь, и экипаж торжественно выехал из двора на шумную улицу.
– Мэтью, это что сейчас такое было? – матушка обмахнулась веером и оперлась на мою руку.
– Это? Это были графини Карингтон, старшая и младшенькая, – любезно ответил я, помогая матушке подняться по ступенькам крыльца. – Странно, что ты меня об этом спрашиваешь. Ты же сама их и пригласила, если я ничего не путаю.
– Я не об этом, – поморщилась матушка, усаживаясь в кресло и жестом отсылая Джайса из гостиной. – На что намекала Анжелика? Ты же не…?
– Ни в коем случае! За кого ты меня принимаешь! – воскликнул я. – Графиня абсолютно не в моём вкусе, к тому же ухаживать за дочерью и при этом флиртовать с матерью – это такой моветон! А Мелисса вполне себе ничего, она даже пригласила меня на заседание литературного клуба. Мы будем обсуждать повесть «Отшельник и нимфа» княжны Линдс. Полагаю, это будет захватывающе!
– Звучит как-то сомнительно, – матушка подозрительно покосилась на меня, – это точно приличная книга? Впрочем, я уверена, что в компании Мелиссы тебе не грозит стать участником чего-нибудь неподобающего.
– К сожалению, я тоже так думаю, – непритворно вздохнул я, – ничего интересного, сплошные разговоры о прекрасном, романтика и розовые бантики.
Глава 5
Виктория
Скажу правду: больше всего мне захотелось закрыть глаза и открыть их уже у себя дома, там, где можно снова просто ходить в университет и мечтать о чуде. Я ведь, когда это самое чудо планировала, я же не рассматривала вариант попадания в девственный бескрайний лес. Готовилась-то я абсолютно к другому! И в списке возможных локаций, куда я могла перенестись, совершенно точно не было густой кроны неизвестного дерева и существа, внимательно рассматривающего меня с той стороны зелёного занавеса. То, что оно пока меня не сожрало, совершенно не говорит о том, что это не входит в его ближайшие планы. Может, оно как раз прикидывает, как лучше приготовить неизвестно откуда взявшуюся на дереве девицу непонятного происхождения.
