Рехмир кивнул, но смущённо спросил меня:
– Мой царь, меня немного смущает, что твоё величество опускается до такого…
Он замялся, а я с интересом на него посмотрел.
– Низменного, – наконец нашёл он нужное слово, – по статусу ли твоему величеству этим всем заниматься?
– Рехмир, канализация и общественные туалеты – это налоги, а деньги, как все знают, не пахнут! – повторил я знаменитую фразу императора Тита Флавия Веспасиана.
В комнате воцарилась тишина, на меня все, в том числе охрана, посмотрели как на какое-то великое божество.
– Мой царь, – Рехмир мне низко поклонился, – простите меня. Я всё время забываю кто твоё величество такой и широту твоих мыслей, за которыми простому смертному нельзя увидеть всё целиком. Я никогда об этом даже не думал, пока твоё величество не озвучил вслух.
Я лишь хмыкнул, поскольку не чувствовал в своих словах ничего мудрого, это просто опыт предков, которые знали, что делали.
– Вернёмся к нашей клоаке. – Я снова стал чёркать на листе, который принёс молодой архитектор, – вот так будет идти главная артерия, нужно не забыть просчитать наклон местности, чтобы вода шла самотёком сверху вниз, ну и от неё вот так ветви разветвления боковых стоков, которые будут уходить на общественные туалеты. Я, кстати, не знаю, сколько их нужно точно, но если взять по примеру моего поместья, то их потребуется очень много, так что сначала построим в привязке к количеству проживающего населения, а потом будем достраивать по мере надобности там, где спрос будет большим. Ну и да, конечно, за справление нужды вне туалета будет налагаться большой штраф, дабы было неповадно гадить где попало.
– Понятно, мой царь. – Глаза будущего главного архитектора Фив давно при моём рассказе горели знакомым мне ярким светом фанатизма, я такое уже не раз видел у Небсения и у мастера Аменемхета. Парень постоянно делал себе пометки и тут же добавлял к моим кривым линиям красивые рисунки того, что нужно будет перерисовать и переделать.
– Да так, всё верно, – похвалил я его добавления, чем ещё больше смутил архитектора.
– Служить твоему величеству – огромная честь для меня, – низко поклонился он.
– Так, с канализацией закончили, теперь про второй источник воды, про который я говорил вначале. Нам ещё нужна будет питьевая вода, по схожему принципу, что и с канализационной. Будет несколько больших акведуков, подводящих воду со скважин и колодцев, где есть близкая к городу питьевая вода. Акведуки также будут разделяться на рукава: в дома побогаче будет заводиться отдельный жёлоб, а для массовых каменных домов в общественный проточный колодец. Ну и, конечно, за подведение и обслуживание также все будут платить налог.
Рехмир задумчиво на меня посмотрел.
– Мой царь, нам тогда понадобится две новых службы? – поинтересовался он. – Которые будут заниматься строительством и обслуживанием этих явно непростых сооружений.
– Ты меня опередил, – кивнул я, – да, именно так и будет, причём на эту работу мы будем брать только граждан Египта.
– Граждан? – переспросил он, услышав новое слово от меня, хотя должен был знать об этом из составленных мной документов.
Я об этом хоть ещё никому не говорил, но множество раз упоминал в налоговом кодексе разделение уровня налогов на граждан Египта и неграждан из колоний.
– Ты плохо читал? – удивился я. – Я об этом не раз упоминал в своём творении.
– К нему у меня много вопросов, мой царь, – склонился он, – как и у дяди, но мы договорились не обсуждать это до его возвращения из поездки по Ханаану.
– Время не терпит, Рехмир, – отмахнулся я, – поэтому объясню в двух словах. Мы проведём внеочередную перепись населения, и все те, кто жил в рамках старого Египта, до начала моих завоеваний, получат гражданство Египта, которое наделит жителей следующими привилегиями в отличие от неграждан:
– приоритетное право найма на гражданскую и военную службы;
– полное право собственности и заключения сделок;
– право на законный брак, предоставляющий права египетского гражданства жене или мужу при женитьбе на гражданине или гражданке Египта и автоматическое египетское гражданство детям, рождённым в таком браке;
– право сохранения полного египетского гражданства при переезде в другой регион колонии и провинцию Египта;
– иммунитет от местных правовых норм и законов;
– право на предъявление судебных исков;
– право на суд (в том числе и на самозащиту);
– право на обжалование судебных решений, в том числе в суде нижестоящих инстанций;
– к египетскому гражданину не могут быть применены пытки и телесные наказания, а также смертная казнь в случае государственной измены. Это правило, правда, не будет распространяться на военнослужащих в период несения ими действительной службы;
– обвиняемый в государственной измене египетский гражданин будет иметь право на суд в Фивах.
«Ты не сильно разошёлся? – раздался задумчивый голос у меня в голове, – эти прогрессивные законы будут иметь слишком большие последствия для этого времени».
Я посмотрел на Бастет, которая перестала делать вид, что спит, и слушала меня внимательно, открыв глаза.
– Я так хочу, – пожал я плечами, – интересно же посмотреть, что из этого выйдет.
«Дело твоё, но ты тем сильнее пришиваешь себя в этому времени, – от мыслей кошки прямо-таки сквозило скепсисом, – даже если будет возможно тебя вернуть обратно, на это уже никто не пойдёт, если только это не сделает сама Маат. Хотя я в этом и сильно сомневаюсь».
– Кстати о ней, – я, несмотря на всеобщие ошарашенные взгляды, повернулся к кошке, – почему она сильнее Ра? Если он не может менять миропорядок, а она может, да ещё и сама устанавливает эти законы? Она ведь дочь Ра, должна ему подчиняться.
«Всё сложно, я не могу объяснить это в двух словах, – смутилась Бастет, – но поверь мне на слово, так оно и будет с этими твоими нововведениями».
– Ладно, тогда потом, – я вернулся к молчавшим людям, – в общем, я уже набросал черновик закона, нужно будет его посмотреть вам с дядей и обсудить со мной.
Верховный визирь низко мне поклонился.
– Мой царь, я пошлю гонца на Ханаан, чтобы попросить его быстрее закончить там свои дела, – сказал он.
– Не стоит, – поднял я руку, – это новые территории, к тому же не такие лояльные к царской власти, как Нубия или Керма, так что пусть всё исследует хорошо, чтобы не пришлось потом два раза возвращаться туда.
– Слушаюсь, мой царь, – с сожалением поклонился Рехмир, – жаль, нельзя с ним оперативно вести диалог в связи с его постоянными переездами. Так хочется быстрее обсудить с ним то, что предлагает твоё величество.
– А где он сейчас? – поинтересовался задумчиво я.
– Должен быть в Тире, он хотел обсудить с госпожой Небамон постройку морских кораблей, согласовать поступление в казну пурпура и остальные дела, которые поручил ему твоё величество, – ответил верховный визирь.
Я повернулся к Бастет.
– Ты ведь можешь найти Усерамона? Если не даёшь мне соколом порулить?
«Это непросто, – задумалась кошка, – я сама ещё не до конца разобралась с его настройками. Монту тут накрутил, конечно».
– Ну, думаю, не сложнее, чем FPV-дроном, – я пожал плечами, – так что?
«Покажу тебе сегодня, небожественное это дело, твоим посыльным служить», – проворчала она.
Я снова вернулся к смотревшим на меня во все глаза людям.
– Подготовьте небольшой деревянный пенал, чтобы он мог поместиться на лапке сокола, и записку для Усерамона.
– Мой царь, – Рехмир сглотнул ком в горле, – всё будет немедленно сделано.
– Так, на чём мы там остановились? – вернулся я к нашему изначальному разговору.
– На гражданстве, мой царь, – пискнул молодой архитектор, который не знал, что и думать, когда я разговаривал то с ними, то с кошкой, к тому же с ней на неизвестном никому языке.
– Так вот, перестройка Фив, внедрение нового налогового кодекса и указа о гражданстве – это главное, чем мы с вами займёмся в ближайшее время. – Я потёр руки. – Причём ближайшее – это не оборот речи.
– Мой царь, – Рехмир мне поклонился, – с твоим величеством ещё хотели послы разных царств встретиться. Я обещал им, что устрою встречу сразу по возвращении твоего величества из похода.
Я не стал в присутствии всех намекать на то, что если он получил за это взятку, то должен со мной поделиться, это с ним можно было обсудить и позже.
– Если так же, как и с финикийцами, – совершенно естественным тоном ответил я, – то запросто, назначай день сам.
– Будет сделано, мой царь, – поклонился он.
– Ну а теперь я готов отвечать на ваши вопросы, – предложил я и если думал, что их не будет, то сильно ошибался. Их было столько, что я едва не пропустил обед и встречу с Хатшепсут, благо Рехмир сам об этом мне напомнил и сказал, что нас ждут. Прервавшись, мы с ним пошли на встречу, обмениваясь по пути информацией. Нужно было отметить, что Бастет захотела присутствовать при этом разговоре и мне пришлось нести её на руках.
Глава 5
Едва мы зашли в зал, где уже находилась за столом Хатшепсут, первое, что бросилось мне в глаза, то, как мало рядом с ней было советников и просто богато одетых людей, которых раньше было в десятки раз больше. Нет, слуг и рабов я увидел столько, сколько и полагается ей по статусу, но вот сторонников у неё явно стало меньше.
– Моя возлюбленная жена, – радостным голосом поприветствовал её я, не подходя ближе, и сел на противоположный конец стола, – отлично выглядишь.
Это была, мягко говоря, неправда. Хатшепсут сильно сдала за этот год, её и так слегка поплывшее от возраста тело ещё больше, потолстело и обрюзгло. Всё же то давление, какое на неё воздействовало даже не от меня, а от моих поступков и побед, оказывало сильное влияние.
– Мы тоже рады видеть царя Менхеперру в добром здравии, – ответила она нейтральным тоном, – но поскольку мне нездоровится, как об этом уже сказали твоему величеству, я бы хотела как можно быстрее вернуться к себе.
– Что ж, – вздохнул я, обратившись ко всем остальным, – оставьте нас.
Ослушаться не посмел никто, люди отодвинулись к стенам от стола, не оставив нас, однако, наедине, но, если тихо говорить, им хотя бы не будет слышно. Чтобы так и было, я встал и пересел ближе к царице.
– Красивое кольцо, – я взял её руку в свою и указал на тот перстень, про который знал.
Женщина холодно посмотрела на меня.
– Это было причиной встречи? Обсудить моё кольцо?
– Да, – я пожал плечами, – точнее, не его, а отравленную иглу, которая в нём скрыта и которой твоё величество должна меня отравить.
На лице Хатшепсут появилась презрительная улыбка.
– Что за бред говорит твоё величество? – поинтересовалась она. – Он болен?
Как именно она это сказала, с какой интонацией и как не дрогнула ни мускулом, убедило меня в предположении, что она и правда ни о чём таком не знала.
– Боюсь, моя возлюбленная жена… – Я с силой оставил её руку с кольцом на пальце в своей и, немного поразбиравшись, открыл его, показав небольшой бронзовый шип, и правда чем-то смазанный.
При виде его Хатшепсут стала белеть и больше не выглядела такой уверенной, как вначале нашей встречи.
– Кто его тебе подарил? – Мой голос стал холоден.
– Сеннефер, – глухо ответила она, – но я не знала, что в нём! Клянусь богами в этом!
– Давай-ка, моя дорогая жена, сейчас расставим всё по своим местам. – Я приблизил своё лицо к её. – Кто-то из твоих советников решил избавиться от тебя, как от потерявшей власть. Расследование я ещё веду, но даже собранного достаточно, чтобы отправить тебя на казнь за измену второму правителю. А если к тому же ты говоришь, что об этом ничего не знаешь, значит, ты не контролируешь ни себя, ни тех, кто тебя окружает. А это уже становится опасно не для меня, а для власти царствующей династии. Ты ведь помнишь, что мы об этом говорили?
– Царский род превыше всего. – Из Хатшепсут словно вынули остатки стержня, который в ней оставался и не давал сломаться. Передо мной за секунды из царственной особы, которая меня не любила и боялась, она превратилась в простую женщину, когда осознала, что я могу за это кольцо и собранные доказательства её попросту убить. Все годы, потраченные на то, чтобы стать полноправным правителем, резко становились бессмысленными, и её, видимо, это доконало. Слёзы против её воли покатились по щекам, голова упала на плечо, а всё тело стало содрогаться от рыданий. Я дал ей время поплакать и пожалеть себя, затем снова взял за руку.
– Теперь ты понимаешь, что я тебе не враг? Не враг нашему наследству? Я пришёл рассказать о том, что тебя предали, хотя мог просто бросить в тюрьму и пытать там.
Женщина закивала, всё и так было предельно ясно и без моих слов.
– Хатшепсут, посмотри на меня, – приказал я, и она сквозь слёзы с трудом это сделала.
– Мне нужен второй правитель, – жёстко и глядя прямо в глаза, заявил я, – мне нужен тот, кто знает все традиции и ритуалы. Тот, кого любит народ. Мне нужна верная и надёжная жена Хатшепсут, а не то, что от тебя осталась, когда ты решила, что мы враги с тобой.
– Ты сам этому поспособствовал, – нервно ответила она, но было видно, что мои слова её успокаивают. – Сначала эти игры с моими советниками, затем победы, одна ярче другой. Что мне было делать, кроме как защищаться?
– То, о чём мы и договаривались изначально! – одёрнул её я. – Быть моей верной женой и опорой!
– Это было сложно, – она покачала головой, – я слишком многим была должна за свою власть.
– Я это изменю. – Мне пришлось сильнее сжать её руку. – Но теперь я даю тебе последний шанс, ведь ты своим бездействием сделала то, что для меня неприемлемо. Мы оба могли потерять власть от заговора, а наследников убили бы и посадили на это место других, нецарской крови. Ты понимаешь это?
Хатшепсут покивала. Я хоть и не знал пока всей подоплёки дела, но специально нагонял жути, добавляя к правде вымысел, который тем не менее не сильно отличался от того, что могло произойти. Такое уже случалось в истории Египта и не раз, поэтому Хатшепсут об этом прекрасно была осведомлена.
– Поэтому ты не поклянёшься мне в этот раз, а просто дашь слово, – я не отрывал от её глаз взгляда, – что закончишь свои игры против меня и мы наконец начнём править по-настоящему вместе. Поверь мне, больше для тебя поблажек не будет, покушений не на себя, а на царствующую династию Тутмоситов я больше не потерплю.
– Обещаю, Менхеперра. – Она снова из женщины стала превращаться в царя. Взгляд её становился снова серьёзным, плечи расправлялись, и она быстро пришла в себя. – Даю тебе своё слово. Только прошу, накажи всех предателей, что покусились на нашу с тобой власть.
– Этим я и займусь, моя дорогая. – Я поднял её руку, поцеловал пухлые пальцы и уже мягче посмотрел на неё. – Верховный визирь пожаловался мне, что на него свалилась часть царских обязанностей. Ты можешь ими снова заняться?
– Конечно, мой муж, – она серьёзно посмотрела на меня, – но первым делом я прикажу поменять календарь, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, кто теперь правит в Египте.
– Я говорил, мне это не нужно, дорогая.
– Это нужно мне, бог Монту. – Хатшепсут впервые за долгое время назвала меня тем именем, каким я представился. – Я пошла против бога и заслужила то, что со мной случилось. Моя самоуверенность должна быть наказана.
– Тогда не смею противиться власти моей дрожащей супруги, – склонил я голову перед Хатшепсут, уже полностью взявшей себя в руки.
– И последний вопрос, Менхеперра. – Она покосилась на кошку, которая внимательно слушала весь наш разговор, переводя голову каждый раз на говорившего. – Она та, о ком я думаю?
– Не знаю о чём ты говоришь, моя любовь, – мило улыбнулся я ей.
Но Хатшепсут, видимо, было достаточно и этого ответа, она склонила голову перед Бастет, затем передо мной, встала и, попрощавшись, ушла из зала, уведя за собой остатки своих приверженцев.
«Гордая и умная женщина, – задумчиво произнесла у меня в голове Бастет, – поняла, что проиграла, но нашла в себе силы идти дальше».
