ISBN :
Возрастное ограничение : 16
Дата обновления : 28.02.2025
Самое время проверить, что я там сегодня намагичил…
* * *
Братья Хатуровы вламываются ко мне без стеснения и сразу прутся к кровати.
Я стою за шторой, наблюдаю, как кабан упирает руки в бока, принимая горделивую хозяйскую позу.
– Ну чё, козёл, уснуть успел? – спрашивает он кучу шмоток под одеялом, сложенных в подобие человеческой фигуры. – Стаскивайте его! – командует братьям.
Ага, щас.
Вылетаю из-за шторы и резко бью Толика ногой в крестец. Он с воем валится ничком на кровать. Да, неприятно. А что делать…
Даже в этом теле я быстрее всех троих, вместе взятых. Заряжаю в ухо не сообразившему отпрыгнуть Петьке – несильно, следы мне не нужны. Он хватается за голову, оседает на пол, тоненько скулит. Поворачиваюсь к третьему.
Этот ситуацию оценил. Бежать не попытался. Явно понял, что смысла нет. Стоит, стиснув зубы, ждёт. Смотрит в упор, это ж надо.
Да не бью я таких мальков, пацан.
– Затихли все! – приказываю вполголоса.
Петька слушается мгновенно. Кабанчику с молчанием трудно, но вой делается глухим – видно, прикусил одеяло, чтобы не орать.
– Теперь слушаем. Вы мне нахрен не нужны, но вдруг я сюда вернусь. Будете такими же ублюдками – увидите не только червяков в тарелках. Мне больше скрывать нечего. А если вдруг…
Несколько уже знакомых пассов, наполнение плетения тьмой – и передо мной встаёт реалистичная иллюзия недавнего рептилоидного кота. Он прямо как настоящий.
– Взять! – командую я. Показуха, конечно, вот только кому об этом известно?
Кот открывает пасть, и оттуда вырывается утробный тихий рык. Волосы на лбу Петьки взлетают и опадают от дыхания зверя. Кот тут же растворяется в воздухе.
Всё длится не больше нескольких секунд – но и этого для меня уже слишком много. Тошнота адская, на лбу выступает испарина, и я прямо чувствую, как по спине катятся крупные капли холодного пота. В меня сейчас плюнь – свалюсь.
Ничего. Уверен, после такой демонстрации пацаны даже взгляд на меня не поднимут, не то что руку. Пусть думают, что раньше я их просто терпел. Скрывал вот силу богатырскую.
Делаю глубокий вдох, унимая тошноту, и добавляю:
– Теперь, если что, будут не только червячки в тарелках, но и всякие твари в кроватях могут оказаться. Ясно? Отвечаем по очереди.
– Ы-ы-ы! – это Толик.
Не везёт сегодня парню. А ведь мог бы ещё утром понять, что мир изменился.
– Ясно, – угрюмо говорит Петька, потирая ухо.
– Я понял, – очень спокойно сообщает Ярик.
– Поздравляю, – киваю я и подхожу к кабанчику. Не глядя протягиваю руку к Петьке. – Дай ремень.
Пацан ворочается на полу, покорно вытягивает из штанов узкий кожаный пояс. А Толик, услышавший щелчок пряжки, затихает совсем и начинает мелко трястись.
Да, тушка ты тупая, вот прямо так, при младших братьях, от ненавистного слабака. А куда деваться? Сладкая месть, угу. Ты ещё и свалился хорошо так, удобно – жопой на край…
Петька подаёт мне ремень.
Не беру. Хватит с кабанчика и испытанного унижения.
– Уймись. Руки об тебя марать неохота, – говорю, слегка пиная его в зад.
Именно Толик проходу Никите не давал, и не в иллюзорных пугалках тут дело. Первым он начал. А братья – за ним.
А ведь не только Никите от него доставалось…
Я словно слышу в голове Танечкины слова: «Дурак противный… проходу мне не даёт…»
– А теперь ты послушай меня, Толя, – обращаюсь к нему чуть ли не ласково, вкрадчиво. Вот от этого моего тона взрослые бойцы бледнели и в струнку тянулись. – Слушаешь?
– Да… – глухо отвечает кабан. Трястись так и не перестал.
– Внимательно слушай. Если ты ещё раз к горничной Татьяне подойдёшь… или скажешь ей что… или, мама тебя упаси, дотронешься до неё… Я об этом узнаю, Толя. И тогда точно вернусь. Ты понял?
– Да…
Женщин нельзя обижать. Почти никаких. Почти никогда. Разве что защищая от них других женщин. Ну, либо в постели по их же просьбе. Я Тею-то с Гаменой в последней битве пальцем не тронул, за что, честно сказать, и поплатился. Но принципами своими я не поступлюсь. Женщины созданы Вселенной не для битв и насилия, а для созидания жизни. А если бывает иначе – такими их сделали мужчины.
– Я рад. А теперь все трое – ноги в руки и брысь отсюда. Быстро!
Они вылетают из комнаты вихрем, едва не сталкиваясь в дверном проёме. Даже Толик не отстаёт, хотя после удара в крестец бегать проблемно.
Закрываю за графёнками дверь и зеваю. Вот теперь пора спать. На сегодня я с делами закончил. Разве что руку Шанкры не отыскал, но вроде никого в доме не покусали и не закопали.
Разбираю «куклу» на кровати, снова сладко зеваю и… слышу стук в дверь. Осторожный. Знакомый. Сюрпри-и-из.
* * *
Белокурый ангелочек будто затекает в комнату, когда я ещё и дверь-то толком открыть не успел. Тут же прижимается к стене и опускает голову. Упс, а фартука-то нет. И майка на ней в обтяжку. Теперь грудь видно, и там есть на что посмотреть!
Но вряд ли она за этим пришла. Хотя…
– Что случилось, Таня?
– Ничего… Никита, ты… Спасибо тебе.
В недоумении склоняю голову набок, присматриваюсь. Даже в тусклом свете ночника на столе вижу: голубые глаза горничной сверкают чуть не так же, как четыре серьги в её ухе.
Не, не графиня, конечно. Но той здесь и нет.
– За что спасибо, Танечка?
– Я попрощаться с тобой хотела. Ну…
М-да. Никита Каменский точно покорил сердце горничной.
– А в коридоре увидела, как эти к тебе идут. Ну ясно же, зачем! – с внезапным возмущением говорит она. – Уроды, блин! Вечно к тебе цепляются, а тут вижу – втроём! Думала, тебе помощь нужна.
– Не нужна, Тань, – успокаиваю её.
– Ага, я теперь знаю, – кивает девчуля и вдруг расцветает улыбкой. – Ты имба, Ник!
– Подслушивала, что ли? – наконец понимаю я.
– Ну а что делать было? Думала за Матвеем Евгеньичем бежать, а тут… такое! – с восторгом определяет она.
Улыбаюсь в ответ, развожу руками.
– Нормально всё.
– Ну да! В общем, Никита, спасибо, что заступился за меня! Я это запомню!
– Всегда пожалуйста, – отвечаю. И добавляю: – Обращайся, если что.
Тут до меня доходит: утром-то сваливаю отсюда. Но Танюша понимает это как разрешение звонить.
– Правда? Можно? Можно я звонить тебе буду?! Ну или эсэмэски слать. Или в училище мобилу отберут?! – вдруг пугается она.
Точно! Тут же смартфоны, мгновенная связь без всякой магии.
– Не должны, – утешаю девчулю. – Но ты не бойся. Этот кабан тебя больше не тронет, обещаю.
– Да я не потому! Он противный просто. А мне чего делать – хозяйскому сынку по яйцам коленкой вмазать? Вот если б это был ты… Ой! То есть я хотела сказать, что ты… Ну, ты-то ко мне вообще никогда… – бормочет она, смутившись. – А теперь вообще уезжаешь…
Хватит уже слов, милая. Я всё понял.
Но Танечка успевает первой: с силой обнимает меня за шею, прижимается, целует – да так отчаянно, словно на смерть провожает.
Отвечаю на поцелуй.
В общем, опомнился я, когда уже майку с неё стащил. Отстранил девчонку, привычно подпёр дверь стулом.
Потом возникла ещё одна сознательная мысль: сиськи Теи, ну лишь бы не девственница! Оно мне надо – такая возня?!
А потом мы с Танечкой прощаемся – почти до рассвета. Мои опасения, хвала Высшему, не оправдались. И тело у неё правда что надо: стройное, с округлыми тяжёлыми грудками и гладкой кожей. Буду рассматривать сегодняшнюю ночь как приятный бонус к новой жизни.
Глава 6
Перед отъездом я не успеваю ни пожрать, ни сходить в спортзал. Матвей заявляется чуть ли не в пять утра, когда я только-только успел мягко выставить в коридор Танечку.
– Через десять минут на проходной, – говорит он, подхватывает собранный вчера рюкзак и выходит.
– Ты всегда такой многословный? – бурчу я ему вслед.
К проходной выхожу через пятнадцать минут. Камердинер кривится (пятиминутное опоздание!), но молчит.
Кстати, Танечка определённо стоила бессонной ночи, да и молодость – это тоже отлично. Сна нет ни в одном глазу, а тело полно энергии.
Но один секс столько сил не даст. Говорю же: что-то неладное творилось тут с бывшим хозяином этого тела. Точно помню, что таким бодрым, как последние сутки, Ник не был очень давно.
Матвей стоит… Хотел бы я сказать – рядом с дорогим авто типа «Сокол УКБ-415». Два турбокомпрессора, 542 лошадиные силы. Никита был от него без ума. Но вместо этого вижу грязно-белый, ничем не примечательный седан. Таких на дорогах – каждый второй. Мне радоваться, что не всучили в руки велосипед? Вот уж точно осчастливлю своим прибытием гадюшник из сынков аристократов всех мастей.
Коротко киваю в ответ на поклоны двух охранников у шлагбаума и плюхаюсь на переднее пассажирское. Кидаю мобильник на пыльную торпеду и жалею, что надел белую футболку.
Оглядываюсь: графское семейство и не подумало проводить своего заложника в дальний путь. Хотя нет… вон в окне второго этажа шевельнулась занавеска. Насколько я знаю, там комнаты графини. Мне кажется, что я вижу тонкие пальцы, отодвинувшие тяжёлый бархат штор.
Что же вам от меня нужно, Мария Александровна?
Матвей обходит машину и садится на водительское сиденье. Через минуту мы покидаем поместье Хатуровых.
Смена локации – это скорее хорошо, но здесь я пока что плохо контролирую свою жизнь. «Проконтролировать» удалось разве что Танечку и её ночные стоны. Это было приятно, не спорю, но всё же хотелось бы управлять калейдоскопом событий. Инквизиторская привычка.
Пропажа руки Шанкры не даёт мне покоя, но и выхода нет. Остаться против воли графа мне никто не позволит.
Однако, это пустая трата времени – думать о том, что тебе неподконтрольно.
На выезде из столицы меня внезапно начинает тошнить. Но когда я уже готов попросить Матвея остановиться, это проходит.
Мимо плывут лесополосы, поля и деревеньки. Пейзаж нудный, надоедает быстро. Поэтому беру с торпеды мобильник и читаю всю инфу, до которой могу дотянуться. Государства. Политика. Знатные роды. Недавние войны…
Что-то в памяти Никиты есть, но по большей части там пацанячий мусор: компьютерные игры, музыка, шортсы из соцсетей.
Сложно разбираться в чужом мозгу: воспоминания у меня есть, но приоритетов парня я не знаю. Оттого знакомство с его памятью похоже на рыбалку: тянешь за одну ниточку, а на тебя вываливается целый ворох знаний. Значит, парня эта информация интересовала. Но бывает и наоборот: никакого отклика на внутренний запрос.
Примерно через пару часов проезжаем небольшой город, затерянный в сосновых лесах. Останавливаемся ненадолго в крохотном кафе, чтобы перекусить парой бутербродов, а ещё через час Матвей глушит машину и съезжает на обочину.
Оглядываюсь. Узкая двухполоска – и ни одной машины. Закопать меня под ближайшей ёлкой – и даже магический патруль, если тут таковой имеется, не отыщет.
Шанкровы бубенцы! Чего только в голову не лезет! Я тут всего два дня – и уже превратился в параноика.
– Вот, посмотри, – говорит тем временем Матвей, и на мой смартфон падает сообщение. – Список, который ты просил. Запомни и удали.
– Хорошо, – киваю я и кладу мобильник на торпеду.
– Сейчас займись, – жёстко добавляет Матвей, снова втапливая газ.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом