Гадать лучше к ней идти.
– Нет. Хотим, чтобы вы и наших мужей на путь истинный наставили, – сообщают другие дамы.
Так-с, где тут выход?
– Леди… льм,– едва слышно шипит мне на ухо Янга и хватает за руку, чтобы я сбежать не успела.
– Я на это не подписывалась, – так же тихо шиплю я, но Янга со мной не согласна.
– Минутку. Нам нужно настроить чакры, – улыбается она гостям, а затем вытаскивает меня в коридор.
– Тебе сложно им помочь? – еще и сердится на меня.
– Помочь? Да мне просто повезло. Вдруг я в следующий раз только хуже сделаю?
– Сюда счастливые не приходят. Они все и так на грани отчаяния. Хуже ты уже не сделаешь, деточка, а вот попробовать показать им, что жить можно иначе, можешь. Ты видела жену того торгаша? Пару недель назад на ней лица не было, а сейчас цветет и пахнет. Вон сколько подруг привела. А они, между прочим, мою лавку стороной обходили и солью посыпали!
– Ты просишь меня помочь тем, кто чинил тебе проблемы?
– Я хочу, чтобы это место узнало, наконец, счастье. И неважно, с кого начинать, с друзей или с врагов, – выдает Янга, и я невольно начинаю ее уважать еще больше.
Возможно, она права. Больше всего сквернословят и чинят проблемы самые несчастные люди. И часть из них в той комнате.
Мир я не могу изменить и не хочу, но показать людям каплю мировоззрения из своего мира стоит. Тем более, если есть шанс сделать кого-то чуточку счастливее. Если он сам, конечно, этого захочет. Наседать не буду.
С такими мыслями и возвращаюсь в зал. Мужей прошу не звать. Все равно ведь не пойдут. Хочу поговорить с женщинами. С каждой наедине. И каждая история трогает до глубины души. Не умею абстрагироваться.
Поэтому я и не пошла работать психологом в своем мире, хотя училась. Поступила туда скорее для того, чтобы залатать свои раны и починить поломанное, насколько это было возможно. А оно вот во что вылилось.
К концу дня на меня накатывает такая усталость, какой я даже от работы с синюхой никогда не чувствовала.
Янга тоже вся расчувствовалась, но довольная. Суетится, делая сладкий чай и еду.
– Ешь, моя хорошая, ешь, – подсовывает пряники. – Тебе много сил теперь надо.
– Это была разовая акция, – будучи полумертвой, отвечаю я.
– Ак… чего? Неважно. Подумай еще раз. Чем в земле колупаться, не лучше ли в теплой комнате сидеть и делать добро? Вон какие все счастливые ушли!
– Не все, – констатирую я.
Бабуле осторожный намек про “отпустить контроль и думать о себе” не понравился. Но я этого и ожидала. Три стадии принятия и прочее, прочее…
– Ну и ладно. Одна недовольна, а пять довольных. Это успех!
– Успех будет, когда я земли восстановлю. У меня на это пять месяцев осталось.
– Так тем более! Сама не управишься. Работники нужны. Чем больше, тем лучше.
– Это я и без тебя знаю. Но денег пока столько нет, да и кто пойдет к Хельм?
– А я тебе сама проверенных найду. И с деньгами помогу. От своей части за синюху откажусь, – выдает Янга.
Уж не знаю, почему для нее это дело настолько важно, что она готова на такое пойти, а для меня предложение более, чем заманчивое.
Вот только…
– Не думаю, что это хорошая идея. Прости, – поднимаюсь на ноги. – Сон я видела нехороший. А потом и кости твои то же самое показали. Не стоит мне этим заниматься.
– Коли так, от судьбы ве равно не убежишь, только зря ноги собьешь, – кидает мне вслед Янга, я не отвечаю, просто ухожу.
Недовольный Крок встречает на улице, когда уже стемнело. Ворчит, что так долго был один, но стоит обнять его, как смягчается.
Так мы и идем к дому. Темноту улиц разгоняет теплый свет фонарей. Ступаю по блестящей после дождя каменной дороге, вдыхаю аромат цветущих деревьев и дыма печей, а на душе так приятно.
Приятно от того, что сегодня я была не одинока, а полезна хоть кому-то. Странное чувство внутри, будто я дома. Но спокойствие тут же исчезает, стоит мне заметить, что дверь нашего домика открыта, а внутри шмыгает тень и чем-то гремит.
Тут же отступаю назад от двери, а створка открывается так резко, что едва не бьет меня по носу. Отскакиваю, соскальзываю пяткой со ступеней и заваливаюсь назад. Но на землю попой не плюхаюсь. Падаю на чьи-то сильные руки. Они подхватывают меня как пушинку и кружат в воздухе.
– Вы целы? – раздается голос инспектора.
Ответить не успеваю. Замечаю через плечо Сурэла, как тень юркает обратно в дом.
– Там! – кричу я, и инспектор кидается следом за преступником.
Грохот. Бой посуды. Кажется, стол или лавка хрустнули.
Хлобысть! Ставня отлетает где-то сбоку дома. Тень выпрыгивает наружу, бросается наутек и хоп… исчезает в воздухе!
– Вы в порядке, леди Хельм?
Только сейчас понимаю, что инспектор тоже выпрыгнул из окна, и не менее грациозно, чем тень. Но тот исчез в воздухе у меня на глазах, и я, кажется, забыла, что надо дышать.
– Это что вообще было? Вор? – охаю я, но инспектор не спешит подтвердить мою догадку.
Вместо этого он спрашивает:
– Хотите проверить, все ли на месте?
И при этом смотрит как-то очень подозрительно. Хотя в его глазах есть что-то еще. Они будто раз от раза светятся в темноте, а взгляд Сурэла то и дело скользит с моих глаз к губам.
Может, крошка пряника на них осталась? Тут же аккуратно облизываю губу, а кадык инспектора дергается, а следом сжимаются и его кулаки.
Глава 11. Подружимся?
– Проверьте дом, – сухо велит инспектор, отвернувшись от меня, как от какого-то демона.
Что за…? Ладно.
– В этом доме красть нечего, – отвечаю я, но умалчиваю, что все добро мы храним в подвалах особняка. А может, вор и там побывал?
С трудом подавляю порыв проверить синюху и захожу в дом. Боже, здесь сломано… все! Одна печка целой осталась.
– Я… кхм… пришлю людей, чтобы починили мебель, – сообщает Сурэл уже деликатней, однако напряжение, исходящее от него, чувствуется даже через несколько метров. Кстати, почему он застыл на пороге?
– Там промозгло и с крыши капает. Может, зайдете? – зову его в дом, ибо негоже не позаботиться о том, кто только что спас тебе жизнь.
– Мне привычно.
– Да? А выглядите так, будто вас молнией поразит, если войдете, – не могу не подколоть его, но инспектор мою шутку оценивает не сразу. Даже напрягается.
– Не молнией, леди Хельм, – усмехается он. – А вы меня совсем не боитесь?
Ой, какой вопрос.
– Надеюсь, что и не нужно? Вы ведь меня только что спасли не для того, чтобы своими руками прибить Хельм? – изгибаю бровь, жду ответа, но вместо этого инспектор едва заметно улыбается уголком губ. Но в дом все же входит.
– У меня таких мыслей пока нет. Но не думаю, что вам стоит здесь оставаться. Тем более одной. Возможно, это был не просто вор, – предостерегает Сурэл.
– А кто тогда? Наемник? – только и приходит в голову. Та тень двигалась ловко.
– Вы успели кого-то настолько разозлить, чтобы вас заказали? – ведет бровью инспектор.
Хороший вопрос. Я никого не злила, но один персонаж все же мог бы на такое пойти, мой бывший муж. Но какая ему выгода? Он и так получил все, кроме этих земель и моей жизни.
– Я не знаю, что у кого в голове, – вздыхаю я.
– Разве? А вот люди говорят совсем иное об ученице гадалки, – отвечает Сурэл, и я спотыкаюсь на ровном месте.
– К слову, Вы пересечете закон, если продадите в этом месяце более трех мешков синюхи и не зарегистрируйте доход, – выдает он мне в спину, и я напрягаюсь до кончиков пальцев, а затем резко оборачиваюсь.
– Вы что, следите за мной?
– Я знаю все и обо всех жителях вверенного мне города, леди Хельм, – говорит спокойно, но по спине пробегает дрожь от его взгляда. – Про некоторых даже больше, чем хочется.
– Тогда должны знать и о том, что я усердно работаю, чтобы восстановить эти земли, не так ли?
– Знаю, – спокойно соглашается он, и у меня в груди загорается лучик надежды.
– Значит, вы больше не считаете меня избалованной наследницей, решившей поиграться в песочнице? – хочется думать мне.
– В этом я все еще не уверен, – как ведро холодной воды на голову.
Ну что за упрямый инспектор? Знает, как я стараюсь, но при этом все еще желает прикарманить мои земли?
– А я думала, раз мы оба хотим благополучия Аффису, то можем объединить усилия и работать вместе, – решаю подойти к нашему союзу с другой стороны.
– Это вряд ли, – опять снегом в лицо.
– Я, что, вам настолько не нравлюсь? – уже не выдерживаю.
Ей богу, с шестью женщинами было в разы проще говорить, чем с одним этим упертым инспектором. И как у него мозг работает?
– Все-таки плохая из вас ученица гадалки, – он еще и смеется надо мной, но затем резко становится пугающе мрачным. – Вы ведь до сих пор понятия не имеете, с кем говорите?
В этом Сурэл прав. Я знаю лишь то, что он инспектор, который печется о благосостоянии города и жителей. Даже меня вроде как защищает, хотя с первого взгляда невзлюбил. Интересно, у этой нелюбви есть еще причина, кроме репутации моей семьи?
– Так, может, вы мне расскажете, господин Сурэл? Слушать, как вы уже знаете, я отлично умею, – мило предлагаю ему.
– Не думаю, что вам понравится, – остается он таким же холодным.
Но я сейчас не готова сдаваться.
– А вы попробуйте, вдруг мы даже поладим, – предлагаю я, подхожу поближе и заглядываю в глаза, чтобы Сурэл увидел, как дружелюбно я настроена.
Заиметь среди клиентов самого грозного инспектора – да это же как джекпот сорвать!
– Леди Хельм… – голос инспектора срывается на хрип, а взгляд становится более пугающим. – Прекратите это делать.
– Делать что? – не понимаю я. А затем замечаю, что его глаза только что будто изменились.
Или мне померещилось? Прищуриваюсь, пытаясь понять, то ли я дура, то ли его зрачки в самом деле пульсируют.
– Это… – рычит он, и лишь сейчас я понимаю, как близко подошла к мужчине.
Зато теперь я четко вижу, как пульсируют его зрачки. Не показалось, черт возьми! Инстинкт самосохранения приводит в чувства. Я пячусь, но проваливаюсь каблуком в прохудившуюся доску.
Рефлексы у инспектора отменные. Он тут же ловит меня, да еще и притягивает себе, будто на инстинктах. Кажется, даже вдыхает мой запах, и его глаза… Черт возьми! Его зрачки становятся вертикальными! А в следующий миг жар его дыхания опаляет мои губы.
Паника бьет в голову, но тут же сменяется горьким вкусом разочарования, потому что инспектор резко отстраняется, да еще и с таким видом, будто едва не совершил смертный грех.
– Вы полностью оправдываете свою фамилию, леди Хельм, любите играть с огнем. – заключает Сурэл и выходит, закрывая за собой дверь.
В комнате становится темно, а на душе обидно. Я ведь просто подружиться хотела. Разве союзниками быть не лучше, чем враждовать?
Пока зажигаю свечи, немного остываю. Задумываюсь над тем, что он сказал. Неспроста ведь ляпнул. Значит, есть что-то еще, чего я не знаю.
Ладно, выясню это потом. Сейчас нужно собрать вещи, ибо оставаться в этом доме теперь точно нельзя.
Выглядываю Крока, но его пока не видно, что странно. Испугался вора и сбежал, трусишка? А еще крокодилом грозным себя зовет.
Собираю самое ценное, что есть, в узлы и выхожу на порог. Кота все еще нет, зато чуть подальше от дома стоит кое-кто другой.
– Все собрали? – спрашивает мужчина, и я с облегчением выдыхаю.
Инспектор.
Порычал, наговорил белиберды, ушел, но не до конца почему-то.
