…И опомнился, лишь случайно зацепившись взглядом за узор на скатерти…
Скатерти?! Хайка с два!
– Леди? – Тей очень осторожно поставил бутылку обратно. Чтобы совершенно случайно не швырнуть ее в родную мать. И ткнул пальцем в стол. И очень-очень медленно, с тщательно дозированной яростью вопросил, – что это?
Палец лорда ректора недвусмысленно указывал на узор, так что отпираться было бессмысленно.
На столе красовалось родовое ритуальное покрывало, предмет магический, уникальный и очень древний. То самое покрывало, на котором сотни поколений Тариусов преломляли хлеб и делили вино со своими невестами, заключая помолвки. Вино, разумеется, тоже непростое, кто бы сомневался. Вообще-то все должно было быть совсем не так, и обычно… впрочем, похоже, матушка решила, что можно пренебречь лишними формальностями.
Леди Тариус и студентка Ромиус переглянулись и синхронно вздохнули. Слезы последней, кстати, мгновенно высохли.
– Не получилось, – скорбно констатировала она.
– Не расстраивайся, дорогая, – леди Тариус положила руку на плечо девушки. – Он еще все поймет.
– Правда? – выдохнула девушка с надеждой.
– Конечно. Я его мать! Я точно знаю.
…Честно говоря, последовавшей за этим сценой Тей совсем не гордился. А вот не надо будить в драконе дракона! А уж то, что выставив дуру-студентку и наорав на собственную мать, он сорвал со стола покрывало, швырнул его на пол и принялся яростно топтать, и вовсе не поддается никаким разумным объяснениям.
Уже потом, мрачно жуя бутерброд с бужениной, который так и не преломил с «невестой», лорд ректор мечтал о том, что хорошо бы посадить в своей приемной василиска. Или расставить капканы. Или…
…И как только ему могло прийти в голову взять на должность своей секретарши хорошенькую человеческую девицу, лишенную даже магии? Затмение нашло, не иначе.
Впрочем… пусть, в самом деле, попробует. Вдобавок кое в чем эта девица, как оказалось, точно может быть полезна.
Тей окинул взглядом гору бумаг, заново выросшую на его рабочем столе, и коварно усмехнулся.
Илль
Последние метры до ворот академии я преодолела почти бегом. Викас все норовил взять меня за руку, и приходилось постоянно уворачиваться. К счастью, попросту хватать меня он все же не решался.
Ворота распахнулись передо мной сами собой – спасибо значку-пропуску, выданному вчера кастеляном! По его словам, значок «откроет те двери, которые следует». Я так поняла, что речь идет о разных уровнях доступа. У студентов и преподавателей были похожие значки, чуть отличающиеся узором-орнаментом.
Я стремительно рванула в открывшийся проем – и тут же почувствовала резкое движение воздуха слева от себя. А обернувшись, узрела греющею душу картину: Викаса от ворот буквально отшвырнуло. Обожаю магию! Обожаю эту академию!
– Я буду ждать тебя! – горестно возопил недожених, даже не пытаясь подняться с брусчатки.
М-да. Проблема. Надо будет постараться набиться к кому-нибудь в компанию, когда буду выходить. Мало ли – вдруг этот маньяк и в самом деле собирается тут караулить? С него станется.
Впрочем, сейчас, пожалуй, пора вытряхивать его из головы. Эта проблема будет ждать меня вечером, а теперь меня ждет первый рабочий день. Вступительные экзамены начнутся только через пару дней, так что у меня есть время, чтобы спокойно и неторопливо вникнуть в дела, попивая кофе. Надо, кстати, разведать все-таки, где добывают кофе в ректорской приемной. С коллегами заодно познакомлюсь. Может, и подружусь с кем-нибудь из преподавателей.
Надо будет еще осмотреться на территории академии – здесь красиво, да и сориентироваться не помешает. Наверняка иногда мне придется бегать в учебные корпуса по поручениям. И стоит сразу разведать, где обедают сотрудники…
За всеми этими приятными мыслями я почти забыла о своих страхах и беспокойстве – и даже не заметила, как дошла до административного корпуса. Редкие встречные студенты и преподаватели не обращали на меня внимания – каждый направлялся куда-то по своим делам. Разницы между первыми и вторыми, к слову, было не так уж и много – в магическом мире даже люди живут немало и долго выглядят молодыми, а уж по представителям магических рас чаще всего и вовсе не угадаешь – восемнадцать там лет или все восемьдесят.
Кабинет ректора располагался на третьем этаже, и лифтов здесь предусмотрено не было. Видимо, чтобы добрались только те, кому действительно очень надо. Впрочем, насколько я заметила, это не очень-то помогает.
Дверь приемной тоже распахнулась передо мной сама. Отличные все же штуки – эти значки! Главное, не забывать цеплять его каждое утро на одежду.
Войдя в пустую приемную, первым делом я осмотрелась – уже хозяйским взглядом.
И обомлела. Потому что мой рабочий стол, еще вчера девственно-пустой, был завален бумагами настолько, что столешницы попросту не было видно. Кажется, сюда переехала вся макулатура из ректорского кабинета, причем заново тщательно перемешанная. И, по-моему, гора бумаг даже стала больше!
Ага…
Ну что ж, пожалуй, этого следовало ожидать. В конце концов, разбираться с документацией – моя прямая обязанность. Осталось получить инструкции.
Я подошла к двери, ведущей в ректорский кабинет. Эта, разумеется, распахиваться передо мной не спешила. Начальства, наверное, еще нет на месте… однако на робкий стук последовал немедленный ответ.
– Войдите!
Значит, шеф у меня пташка ранняя. Будем иметь в виду.
– Доброе утро, лорд ректор! – войдя, я вежливо улыбнулась.
– Доброе, – начальство едва кивнуло.
На этот раз ректорский стол оказался пуст. Если, конечно, сравнивать со вчерашним. Сейчас на нем стояли только чернильница и пресс-папье, да лежало какое-то одинокое письмо, которое дорогое начальство как раз читало.
– Для меня будут какие-то поручения на сегодня?
– Пока только текучка… вам повезло, там совсем немного. Пока.
Немного? Ну ладно. Я исполнительно кивнула, всем своим видом демонстрируя готовность немедленно приступить к работе.
– Я бы хотела ознакомиться с должностной инструкцией.
– Инструкцией? – кажется, лорд ректор на мгновение задумался. – Инструктирую: ваше место в приемной. Никого не пускать. И сделайте что-нибудь с бумагами.
– Что-нибудь? – кажется, у меня слегка вытянулось лицо.
– Половину бумаг можно смело перенаправлять в кадровый отдел, учебную часть, бухгалтерию и так далее. Все, что требует моего срочного внимания, – мне на стол. В порядке важности. Счета, накладные и прочие финансовые документы – сверить во избежание злоупотреблений и ошибок и завизировать. Печать у вас есть. Все, что требует моей подписи – мне на стол с пометкой. Докладные записки, прошения, жалобы, обращения и прочий мусор тщательно изучить. Мусор – в корзину, важное – мне, особые шедевры можете оставить для потомков. Крумгильда вот их коллекционировала. Словом, разберетесь. Вы же профессионал!
– А… с чем сверить?
– Разберетесь!
Я нервно сглотнула. В голове упорно крутилось филатовское «Там на месте разберемся, кто куды и что к чему…»
– А… не пускать совсем никого?
– Только по вызову и по вопросам жизни и смерти! Имейте в виду – они все будут уверять, что у них вопросы жизни и смерти. С половиной вы разберетесь сами, по второй половине перенаправляйте в кадровый отдел, учебную часть, бухгалтерию… словом, разберетесь!
То есть секретарь ректора – это такой гибрид Золушки и Цербера. Всего-то нужно разобрать мешок проса и мака и сожрать всякого, кто попытается прорваться куда не следует. И нет, я не стану спрашивать, чем же будет заниматься тем временем само дорогое начальство!
– А…
– Разберетесь! Да, и приготовьте мне кофе.
– А где…
– Кто из нас чей секретарь, в конце концов?!
Последнюю реплику дорогое начальство произнесло с таким нажимом, что стало кристально ясно: вряд ли стоит испытывать его терпение дальше.
– Сию минуту! – мелко кивая, я попятилась на выход. Что это я, в самом деле? Разберемся же!
…Знакомиться с коллегами, неторопливо попивая кофе? Кажется, мне придется пересмотреть планы на день…
*
С кофе оказалось проще всего: за одной из деревянных панелей в приемной обнаружился не только умывальник с фонтанчиком (надеюсь, питьевым!), но и греющая плитка, и кое-какая посуда, и несколько стеклянных банок с кофе, чаем, сахаром и какими-то травами. Так что дорогое начальство получило свой кофе уже через полчаса – большая часть которых ушла на обыск приемной.
А ведь где-то лорд ректор взял ту чашку чая, которую я у него отжала для дроу-матери, ой, то есть леди Тайше! То есть, скорее всего, вполне мог бы обойтись и теперь без моей помощи. Проверяет?
– Недурно, – изрек этот драконище, пригубив напиток и немного посмаковав. – Но в это время суток я предпочитаю кофе без сахара. И лучше со сливками! Надеюсь, вы записываете?
– Безусловно, – я кивнула с каменным лицом, напомнив себе всегда таскать с собой блокнот и карандаш. И представив свою первую запись: «Найти и подоить корову». А где еще я ему возьму свежие сливки?!
Может, в моем новом хозяйстве и морозильный ларь где-то найдется? Надо поискать.
Но для начала – разобрать все же этот горный кряж на столе!
Учебные планы оказались адской головоломкой. Все дело в сложной структуре обучения. СМАМ – единственная на весь континент магакадемия, где учатся представители практически всех существующих рас. И дело тут не в чьем-либо расизме, а в особенностях магии и связанных с ними сложностях организации учебного процесса. В СМАМ из-за этого есть общефакультетские занятия для каждой из специальностей и отдельные – для представителей разных народов.
Скажем, целитель-эльф способен сращивать раны и стимулировать регенерацию организма, наги незаменимы в анестезии, а человеческие маги – в диагностике. Все целители посещают лекции и семинары по анатомии и физиологии разных рас, хирургии, общей теории целительского дела, первой помощи и так далее. При этом, скажем, студент-эльф ходит еще и на отдельные занятия только для эльфов-целителей. И дополнительно – на занятия для всех эльфов независимо от специальности, где занимается развитием личного резерва и учится контролю своей магии. То же самое – с драконами и всеми прочими. В результате у каждого из студентов – индивидуальное расписание, и составить их без накладок – та еще игра в пятнашки. К счастью, в задачи личного секретаря ректора это не входит, этим занимаются деканаты факультетов. Мне нужно было только сверить все и подать на подпись ректору. Или достаточно будет моей печати? Вроде бы она у меня есть. Кто бы еще знал, где именно она у меня есть!
Но прекраснее всего оказались докладные записки, жалобы и прошения. Местами это напоминало настоящие производственные драмы!
Так, например, я узнала, что в корпусе артефакторики в соседних кабинетах вынуждены вести практикумы гном и эльфийка. Гномы традиционно считаются лучшими артефакторами и магмеханиками, а вот эльфийка-артефактор – это довольно необычно. А еще представители этих народов традиционно же недолюбливают друг друга.
«Глубокоуважаемый и почтеннейший лорд ректор! Спешу довести до вашего сведения информацию о нарушениях трудового распорядка и учебного процесса, требующих вашего неотложного внимания и вмешательства.
Прежде всего, вопреки учебному расписанию, а также вашему личному распоряжению, глубоконеуважаемый мэтр Драбур продолжает задерживать студентов на своих практикумах, что приводит к опозданиям на последующие занятия.
Накануне студенты второго курса после его занятия явились в мою лабораторию наэлектризованными. Буквально. Каждый из них при прикосновении испускал электрический разряд. В результате оказались необратимо повреждены несколько почти созревших хрустальных шаров для корпуса предсказателей, а также моя прическа. Считаю, что к подобным последствиям привело преступное нарушение техники безопасности. Прошу принять меры к вразумлению вышеуказанного преподавателя, а также вычесть из его заработной платы средства, необходимые мне на восстановление прически…»
«…Лорд ректор, эта остроухая дура (зачеркнуто) преподаватель по работе с минералами мэстрис Саннилиаль Талиэль сама виновата. Нечего было запускать ко мне в мастерскую гремлина! И где только добыла? Кстати, гремлин мне сорвал испытания нового летательного аппарата, сожрал два килограмма болтов и гаек и привел в негодность почти работавшую модель вечного двигателя. Найдите на эту бабу (зачеркнуто) управу, в конце концов! P. S. А волосы дыбом ей даже идут!»
«Глубокоуважаемый лорд ректор, вынуждена обратиться к вам снова. Это переходит всякие границы! Сегодня глубоконеуважаемый мэтр Драбур запустил свою модель летательного аппарата в мою лабораторию. Неуправляемую модель, прошу заметить! Произведенные разрушения не поддаются описанию. Загублены месяцы моей работы! Студенты вынуждены заниматься в невыносимых условиях! Также прошу выделить средства на ремонт и восстановление помещения. P. S. А гремлины – у него в голове!»
«Лорд ректор, эта остр… (зачеркнуто) ду.. (зачеркнуто) мэстрис Саннилиаль Талиэль продолжает демонстрировать полную профнепригодность и некомпетентность. Кто вообще пустил эльфийку в артефакторы?! Она устроила ремонт в своей лаборатории прямо во время моего занятия, не потрудившись даже активировать звукоизолирующие артефакты. Наверняка просто не справилась с ними! Также она уничтожила экспериментальную модель летательного аппарата, над которой мы с группой студентов работали целый семестр и с трудом восстановили после атаки гремлина. Прошу незамедлительно принять меры. Лучше всего найти нормального преподавателя!»
Кажется, я догадываюсь, что именно коллекционировала моя предшественница. Даже захотелось собрать собственную коллекцию.
Интересно, почему этих двоих просто не развели по разным песочницам? Надо будет посмотреть на план корпуса артефакторики. Вдруг найдется подходящее помещение. Если лаборатория Талиэль в самом деле требует серьезного ремонта, будет только логично перенести ее куда-нибудь подальше.
Осталось понять, требует ли эта, похоже, вечная история личного вмешательства такого занятого ректора. Может, справлюсь как-нибудь сама?..
Глава шестая. Кто на новенькую
Илль
Когда в глазах начало резать, будто в них песка насыпали, а аккуратные стопки перестали помещаться на столе, стало ясно, что пора немного отвлечься. То есть – временно сменить вид деятельности. Мой шеф, кстати, похоже, делал это регулярно. Во всяком случае за утро он несколько раз пулей вылетал из своего кабинета и молча уносился куда-то с крайне озабоченным видом, а потом возвращался. Грешным делом у меня даже мелькала мысль, что, может, с кофе что-то пошло не так… но, думается, в этом случае на меня смотрели бы еще более неласково. Может, он таким способом спортивную форму поддерживает? Мне бы тоже не помешало!
Со старческим кряхтением я поднялась из-за стола и потянулась. Надо все-таки хорошенько осмотреть свое рабочее место. В ящики стола я уже заглядывала и нашла там печать, запас чистых бланков, несколько блокнотов и папок и прочую канцелярию. А вот большинство панелей на стенах остались неизученными – судя по всему, отодвигается не только та, что скрывает «кухонный» уголок.
Собственно, из мебели в приемной помимо моего стола стояли только небольшой диванчик с красной обивкой и пара мягких стульев для посетителей. Никаких шкафов и полок я не обнаружила. Но где-то же должны храниться рабочие папки, подшивки документов и прочая макулатура! Значит, будем ощупывать стены.
Панели и впрямь оказались раздвижными со всех сторон. За одной из них обнаружилась дверь в небольшой, но вполне комфортабельный санузел. Прекрасно! За второй нашлось множество ящичков, подписанных гномьими рунами. Я выдвинула один из них – пустой. Зато размер как раз под стандартный документ. Может, это для сортировки? Но почему они пустые? На пробу я подергала еще пару таких же – тоже пустых. А потом выдвинула самый большой…
И это оказалось ошибкой! Потому что оттуда мне в лицо буквально выстрелило лавиной бумаг – ничуть не меньшей, чем уже высилась на моем столе. Я ошеломленно отшатнулась. Эт-то еще что… и как они вообще там помещались?!
Я наугад подобрала пару бумаг. Какие-то накладные, счета-фактуры… о, а вот еще одна докладная записка уже знакомым почерком мэтра Драбура. Мэстрис Талиэль при встрече уронила перед ним горючий камень. Мэтр Драбур лишился бороды и каких-то своих разработок.
Похоже, в целом бумаги примерно того же содержания, что и прочие. Может, это архив? Да нет, даты свежие… Пожалуй, стоит пока сгрести все это в единую кучку – все равно потом разбираться.
За следующей панелью оказалась кладовка. Или свалка. То есть там, конечно, все было аккуратно разложено по полочкам, но вот сами предметы, расставленные на них, изумляли. Меньше всего я бы ожидала увидеть в приемной ректора, например, пушистые женские тапочки с помпонами! У моей предшественницы ноги мерзли? Или уставали? От чего – от сидения за рабочим столом?
А что здесь делает масляная лампа, будто из сказки про Аладдина, разве что маленькая – с ладонь? Я покрутила лампу в руках. Красивая штучка, но, в самом деле, зачем она здесь? Усмехнувшись, потерла ее…
И тут же выронила.
Потому что из лампы тотчас вырвался фиолетовый дымок, который становился все плотнее и гуще, пока в нем не сформировались очертания самого настоящего джинна! То есть мускулистого лысого дядьки в шароварах, будто сотканного из сиреневого дыма.
Только очень маленького – тоже с ладонь.
– Ты еще кто? – неожиданно густым басом вопросил меня мини-джинн, сложив руки на груди.
Я икнула.
– Иллиана Вернес, новый секретарь ректора Тариуса, – представилась я на автомате. Хорошо хоть, не земное имя выдала от неожиданности!
– И чего тебе надо, Иллиана Вернес, новый секретарь ректора Тариуса? – еще более мрачно поинтересовался этот фиолетовый.
Какой-то мне невежливый джинн попался! Да еще и мелкоформатный. Нет бы, как положено, спросить «Чего изволите?»
– Э-э… – глубокомысленно протянула я. – Простите… а вы джинн?
– Нет, говорящий зеленый пони с радугой в глазах и пламенным сердцем! – фыркнул мой собеседник. – Джиннов не видела, что ли?
– То есть… вы исполняете желания?
Джинн тотчас поскучнел.
– Сугубо в рамках трудового договора. Исполнение желаний, загаданных в личных интересах, оплачивается по отдельному тарифу с вычетом из зарплаты сотрудника, оные желания загадавшего. В случае нецелевой эксплуатации штатного джинна-курьера я имею право жаловаться лично ректору.
