Сначала позвонил ему на работу, там сказали, что он ушёл всего полчаса назад. Набрал его домашний номер, ответила заспанная жена Верхушина, которая пробурчала, что он ещё не приходил, но сказал ей, что задержится, уехал в ресторан «Садко». Добавила ещё, что уехал туда с начальством, чему она рада, ведь муж наконец-то может получить повышение.
Пока я искал номер ресторана в телефонном справочнике, пропиликал пейджер.
– Паха, откуда у тебя агрегат буржуйский? – удивился Толян, заметив моторолу. – Это пейджер? Можно посмотреть?
– Потом, – я подумал и достал телефон. – Вот это посмотри, подарок от коллег. Только не звони никуда, дорого!
– Охренеть! Мобила! Нихрена себе! Алё! Алё! Говорите… генерал Коренев у аппарата.
Он начал с любопытством тыкать в кнопки меню, а я спокойно прочитал сообщение на пейджере. Как раз от следователя Верхушина.
Там только адрес, недалеко отсюда, и приписка – «…санкция будет утром. Надо срочно брать сейчас, пока не уехал. Скоро буду там».
Адрес этот я сверил со своими записями, по этому адресу прописан сам Рудаков. А ведь это будет очень мне на руку, если это именно Рудаков отправил тех киллеров против отца, опасаясь, что тот на него как-то вышел. Правда, зачем – другой вопрос. Это следак так опасается, что его зацепят из-за по чёрному проданных квартир? Или было что-то ещё? Надо выяснять.
Только зачем Верхушин лично туда попёрся? Следаки обычно в кабинетах сидят и на задержания не ездят, да еще и в одну каску. Не хватало его ещё там. Хотя, может, хочет что-то выяснить сразу, на месте, подловить, а не тянуть потом всё клещами на официальных допросах.
– Короче, собирайтесь, товарищ генерал, – объявил я. – Поехали брать Рудакова.
– Ого? Следака бывшего? Он же матёр бобёр! А санкция?
– Задержим пока по подозрению, а к утру постановление на арест будет.
– Погнали, – Толик вернул мне телефон и проверил пистолет в кобуре. – А ты без ствола? Может, автомат тебе в дежурке выцыганим?
– Без рапорта и виз начальства – сложно, да и некогда. Времени в обрез! Погнали, а то слиняет гад.
* * *
Дом находился недалеко, буквально, в трёх улицах от нас, мы дошли пешком быстрым шагом. Это не древняя хрущёвская пятиэтажка, а чуть более новая брежневка, девятиэтажная, с лифтом в доме. Пса оставлять было негде, взял с собой, но в квартиру пока его не поведу.
Подумал, стоит ли оставить Толика в засаде, чтобы караулил вместе с Сан Санычем выходы из подъезда? Но сам-то я без оружия, и Толян мне свой ствол ни за что не отдаст, я его хорошо знаю. Поделится чем угодно, но не табельным.
Ладно, я-то опытный, справлюсь и без пушки, а вот Толика без ствола и прижать могут.
– Смотри, как сделаем, – начал я. – Тебя Рудаков точно не знает, а про меня мог слышать. Так что возьми Сан Саныча… нет, Саня, сидеть! Жди здесь.
Пёс заворчал, но уселся рядом, высунув язык. Я продолжил:
– Потому что если Рудаков не видел такой собаки в доме, он может удивиться, когда заметит в подъезде. Лучше без него. Поднимись на лифте на четвёртый этаж, жди, когда позову на помощь. Тогда влетай в квартиру и вяжи всех, – я усмехнулся.
– Понял, – Толя кивнул с серьёзным видом.
Он ещё неопытный, могут на чём-то подловить внутри квартиры, а я на этом уже собаку съел.
Входная дверь в подъезд, хоть и оснащена замком, была почему-то открыта. Внутри чисто, стены не исписаны, ступеньки не заплёваны семечками, нет следов от горящих спичек, которыми иногда прижигали штукатурку. В общем, всё цивильно.
Толик прошёл в подъезд первым, причём вышло ненавязчиво, будто он где-то здесь и жил. Поднялся он на лифте, а я пошёл по лестнице. Между вторым и третьим этажом у окна стояли парень с девушкой, парень в спортивном костюме, стриженный под полубокс, хвастался, как с кем-то дрался на районе. В одной руке держал бутылку пива, а другой прижимал к себе свою рыжую девицу за талию. Та весело хихикала, не отрывая глаз от парня. Меня они вообще не заметили, слишком были поглощены друг другом.
Я прошёл дальше, на третий этаж, к нужной нам двери, стальной, покрашенной в светло-зелёный цвет, в такой красили больничные стены. На площадке этажом выше свет не горел, то ли лампочка перегорела, то ли выключили или выбили. Там и ждал Толик.
Вместо того, чтобы сразу нажимать на звонок, я присмотрелся к двери. А ведь и она открыта.
Мне это уже не нравилось.
Прямо чуял – засада. Конечно, Рудаков мог свалить в панике, забыв запереть дверь. А может быть, тут что-то другое, и я давно заметил одну вещь: если в такие моменты внутренняя чуйка начинает бить тревогу, лучше к ней прислушаться.
Но у меня был козырь. Ведь все же думают, что я молодой, зелёный, не шарю. Так что если кто-то там есть, его ждёт сюрприз.
Подловлю его сам.
Приоткрыл дверь. Свет в прихожей выключен, но зато горит в комнате, там же громко работал телевизор. Судя по гундосому голосу переводчика, кто-то включил кассету на видике.
Из темноты вышла пушистая чёрная кошка с жёлтыми глазами и уселась на дорожку света, с любопытством глядя на меня. Потом подошла ближе и принюхалась к моим ботинкам – и сразу торопливо отошла. Учуяла собаку, конечно же.
Я двинулся дальше, держа руку в кармане куртки, якобы у меня там был пистолет, на случай, если кто наблюдает. Кошка фыркнула, но не скрылась в глубине квартиры, а начала скрестись в закрытый туалет, причём сильно, упрямо. Там свет не горел, щель под дверью тёмная.
Так. Мысли полетели быстро, мозг, за столько лет ментовской службы привычный к таким задачкам, резво раскручивал очередную.
Я не кошатник, но моя первая жена, Нюрка, кошек обожала, и даже умудрилась приучить к ним Сан Саныча. У нас жила сиамская кошка, и ей нужен был лоток. Но в прихожке места мало, да и воняло там, вот мы и ставили тазик с землёй в туалете, поэтому дверь туда никогда не закрывали. А когда забывали и закрывали, она уж очень яростно туда скреблась. Вот как сейчас эта кошка.
Три варианта. Закрыл по запаре хозяин, когда сбегал. Здесь был посторонний…
Или кто-то спрятался именно там.
А если кто-то там спрятался, я смогу его достать – если сделаю вид, что не знаю об этом.
Я высунул руку в подъезд и показал Толику два пальца, мол, нужно две минуты. Если что, возьмём гада в тиски.
Сам прошёл вперёд, внимательно прислушиваясь к происходящему. Узнал, что за фильм сейчас был включен, кажется, одна из частей ужастиков про Фредди Крюгера, узнал по его весёлому смеху.
Вошёл в комнату и даже несмотря на вопли из телевизора, ведь Фредди кого-то там резал своей перчаткой, я услышал, как бегущая по трубам вода из ванной стала громче, а кошка перестала скрестись в дверь. Значит, впустили внутрь.
Ага, ловушка захлопнулась, но не на меня.
Но вот то, что я увидел в комнате, мне совсем не понравилось.
Бывшего следака Рудакова там не было, зато в большом кресле перед телевизором сидел другой следователь – Олег Верхушин. Значит, он прибыл раньше меня. Он не спал и не смотрел фильм. Запрокинутая голова в крови, кровь стекала вниз, по шее, по плечу, по рукаву его куртки, прямо на ковёр.
Готов… кто-то пустил ему пулю в голову. И, скорее всего, это был как раз тот, кто ждал меня в туалете.
А он уже очень тихо, потому что наверняка снял туфли, шагал в мою сторону. Но скрипучие полы всё равно его выдавали.
Да и сам он в какой-то момент решил со мной заговорить, думая, что я от этого только больше испугаюсь.
– Вот нахрена ты полез, куда не просят? – спросил убийца. – Теперь не только твоего батю гасить придётся, но и тебя самого.
Он вошёл в комнату, но, судя по его лицу, явно не ожидал, что я нападу первым.
Глава 2
Думать было некогда, да и незачем. Сейчас нужно только действовать. С места я прыгнул так, что оказался рядом и в то же мгновение перехватил его руку с пистолетом. Сам от себя не ожидал такой прыти, но когда жизнь на волоске – человек способен на многое. Особенно обученный человек.
Киллер попытался вырваться и выстрелить. В какой-то момент он почти высвободился, но я двинул ему кулаком в морду. Он резко откинулся к стене, врезался в неё и сбил фото в рамке. То упало на пол, громко зазвенело разбившееся стекло.
Он вскинул пистолет, но навести не успел. Я бросился на него снова и отвёл оружие в сторону от себя.
Бах!
Грохнул выстрел, а пуля расщепила доску пола. Я же вывернул его кисть так, что его палец, лежащий на спусковой скобе, пошёл на излом.
От боли он даже не пикнул, опытный гад и сильный. Мент же бывший, я его узнал… Используя преимущество в массе, он подтянул руку к себе, крутанулся и всё-таки смог вырваться, но выпустил оружие. ПМ со взведённым курком гулко бухнулся о пол, но надёжная машинка самопроизвольно не выстрелила.
И тут он побежал. Видимо, мгновенно оценив все шансы, понял, что лучше не рисковать в схватке со мной. Прыжком пересек коридор. Чёрная кошка зашипела и выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Убийца (а кто он ещё?) проскочил мимо неё, чуть не поскользнувшись на ковровой дорожке, которая резко поехала в сторону.
– Толя! – крикнул я на ходу, преследуя противника. – Держи его!
Я задержался лишь на секунду, чтобы подхватить с пола пистолет. Где-то на задворках ума мелькнула мысль, что ствол «мокрый», из него могли убить Верхушина…
Перескочил через офигевшую кошку и услышал потасовку в подъезде.
– Стой, гад! – сдавленно проревел Толя. – Стрелять буду!
– Стоять, полиция! – крикнул я по привычке.
Японский городовой! Рефлекс, блин…
Толя поднимался, беглец, оказывается, сбил его с ног. Куртка у Толяна распорота, убийца полоснул его ножом, но крови нет – махнул наотмашь и порезал лишь ветровку. Сам он уже несся вниз, несмотря на свои габариты, ловко перепрыгивал сразу через три ступеньки. И через мгновение снизу раздался сдавленный не то писк, не то визг.
Женщина – мелькнула мысль, пока я выскочил на площадку, с которой открылся обзор.
– Пусти её! – взревел Толя ещё громче, целясь куда-то вниз.
Я подскочил к нему и встал рядом, взяв оружие наизготовку.
Мужик в сером костюме, который хотел меня пристрелить, успел врезать короткостриженному пареньку-хвастуну в нос, отчего тот упал и сполз по ступенькам вниз, а вот его девушкой решил прикрыться.
Считает, что ему больше нечего терять? Зря он так, теперь он точно не оставил нам выбора.
– Если пойдёшь за мной, Васильев, – прохрипел мужик. – Вскрою ей глотку. Так что стой на месте.
Выкидуху он держал у горла рыжей девушки, а та от страха оцепенела, только умоляюще таращила на нас глаза.
Сталь дерьмовая, китайская, но девичью шею запросто вскроет. Внизу застонал тот парень, начал подниматься.
– Бросай нож! – рявкнул Толян так, что у меня аж заложило ухо. – Кому говорят, брось!
Убийце точно нечего терять. Его прижали – или он думает, что прижали. И прирезать девку может. Всё уже пошло не так, как раньше, Верхушин убит, и ещё эту девчушку прикончит, по взгляду видно, что за ним не заржавеет. Взгляд бешеного пса, полон злобы.
А ещё в РУОП работал, у отца. Это с ним отец должен был встретиться, что-то обсудить… Это он из пресловутого банка «Феникс».
Сердце гулко колотится, в висках стучит, но ненужные мысли я мигом откинул. Есть только я, пистолет и враг. Я будто бы замер, с виду будто опешил и не шевелился. Но на самом деле я тщательно прицелился с двух рук, как на учебных стрельбах. Мужик держал девушку крепко, аж пальцы побелели, а до той дошло, что случилось, и она начала вырываться.
– Ну-ка, сука, не дёргайся! – грубо одернул ее бывший мент. – Короче, Васильев, я выхожу, она со мной, потом отпускаю. Если что не так, кончаю её на месте. Понял? Я тебя спрашиваю, ты понял?!
– И что ты собираешься делать? – спросил я, незаметно расставляя ноги на ширине плеч, при этом чуть согнув колени, чтобы понизить центр тяжести своего тела и поймать твердую устойчивость.
– Уйду, и уже не найдёте с папашей. Никто не найдёт. Вот вы оба устроили всем знатный шухер… Горите в аду!
– Толя, – шепнул я. – Надо нож убрать.
– А?
Толян удивился, но за одно особое его качество я его очень ценил, особенно в будущем, и об этом пока никто толком не знал. Когда начинается что-то из ряда вон выходящее, действительно серьёзное, Толян мог отреагировать мгновенно и крайне рационально. Готов поспорить, сам он это даже не осознавал, все выходило будто на автомате. Что называется, на рефлексах. И сейчас должно получиться.
А я продолжал прицеливаться, совмещая мушку с целиком на противнике. Надо стрелять, иначе появится ещё труп, этому ублюдку явно нечего терять. Левой рукой я придерживал пистолет, обхватив ладонью рукоять и кисть ведущей правой руки. Указательный палец серединой первой фаланги лёг на спусковой крючок и незаметно тянул его, плавно выбирая свободный ход. Все как учили, как учил сам, как умел.
Курок уже взведён, поэтому у крючка был совсем небольшой задел амплитуды. Чуть задержал дыхание на выдохе и продолжил давить. Без рывков и дерганий. Плавно. Спокойно. И не ждём выстрела.
В последний момент по моим сосредоточенным глазам убийца понял, что сейчас произойдёт, и попытался закрыться девушкой. Не выпустит он её живой, я это понимал. Поэтому рисковал.
Бах!
Пистолет чуть подбросило, выстрел грохотом отразился от стен, чувствительно ударив по перепонкам.
Толя рванул вперёд, подскочил к ним и схватил нож чуть ли не за лезвие, чтобы отвести клинок от горла девчушки.
Киллер, он же в прошлом сотрудник милиции и подчиненный моего отца, начал заваливаться назад. На стене подъезда, на подоконнике и на самом окне появились густые красные капли. Даже стоящему там цветку досталось, обагрило листочки.
Тело упало на пол, а рыжая девушка осталась стоять, даже не двигаясь. В ступоре и растерянности, будто её парализовало. А внизу раздавался громкий топот, это кавалер бросил даму и поспешно валил с места преступления. Саня бы его там не поймал, он бегунов не любит.
Но Сан Саныч уже лаял в подъезде, он сам бежал к нам, услышав выстрел, дверь подъезда же открыта.
А я подошёл всё осмотреть. Девушка цела, Толян порезал пальцы, а вот банковский работник, тот самый, который недавно разговаривал с отцом у него в кабинете – труп… как же батя его называл? Борька?
– Ну ты чего? – Толя завязал пальцы платком и подошёл к девчушке, которая начала хныкать, и говорил с теперь ней спокойным ласковым голосом. – Хорош уже, всё, кончилось. Здесь живёшь? Да? В той квартире? Родители дома? Нет? Чай поставь хоть, попей, успокоишься, валерьянку найди. Хочешь, в кино завтра сгоняем. Не боись, я тебя защищу, – в моем друге вдруг проснулся Казанова, хотя его и потряхивало малость. – А нет, прости, завтра никак. Дела, работа…
Он болтал еще что-то, но я понимал, что таким способом он просто уходит от груза произошедшего. Ничего, молодой пока еще… потом заматереет.
В доме тихо, все затаились, никто носа не казал. И верно, когда гремят выстрелы в подъезде, никогда нельзя на них выходить. Покушения в подъездах устраивают часто, а из-за ограниченного пространства рикошеты от пуль смертельно опасны.
– Паха, – Толян коротко глянул на меня. – Ты это… прямо в глаз его. Снайпер. У тебя уже второй… Ну ты даешь, двойную реабилитацию будешь проходить? Хы-хы… – пробовал шутить Толик.
– Тройную, – хмыкнул я. – С заделом на третьего, авансом, так сказать.
Знал бы Толян, что и третий уже есть на моем счету. И даже четвёртый, правда, в будущем… Но для меня – это всё одна жизнь, просто попытка вторая.
Девушка, наконец, немного пришла в себя и в страхе шарахнулась наверх по ступенькам. Хлопнула дверь квартиры этажом выше. Пускай успокоится, опросить всегда её успеем, как потерпевшую в этой кровавой истории.
