Ася кивнула.
– Я решила уехать. Но он не пропал никуда. Везде и всегда рядом. А потом, мне посоветовали это место. Говорят, один раз в год открываются двери…
– Четыре раза: в Велесову ночь, на святую Вальпургию, в сочельник, – поправил ее портье.
Ася насчитала «три» и почувствовала отчаяние.
– А как же…
– И на Купалу, – заметил испуг гости Артемий, – Вы прибыли вовремя.
– Бельтайн, Самайн, Йоль, – Ася блеснула эрудицией, на языке вертелся еще Имболк – но ей помнилось, что этот праздник колеса года где-то в конце зимы.
– И Лита в июне, – улыбнулся портье, – Когда Врата никто не сторожит, и они могут уйти. Сами или по принуждению.
Портье посмотрел сквозь стеклянные двери, через плечо Аси, и его взгляд озарился то ли сочувствием, то ли осуждением.
– Он там? – спросила Ася, не решаясь оглянуться.
Портье кивнул – на мокрой скамейке у входа сидел, ссутулившись, молодой парень в грязно-серой рубахе. Тусклые волосы прилипли к затылку, с левой стороны головы виднелась проломленная кость.
– Почти не изменился, – добавил он и положил на стойку ключи от номера, – Вы можете звать меня Арти, и да, я тоже жил в этом доме, когда он еще не был отелем.
– Вы что-то вроде привратника? – спросила женщина.
– Они называют меня Хранителем, – портье изобразил более дружелюбную улыбку и добавил, – Хотите кофе?
«Арти, хотя бы из плоти и крови», – с облегчением подумала Ася, соглашаясь на капучино. Она перенесла небольшую спортивную сумку на другое плечо и, поскальзывая набойками по кафельному полу, направилась в сторону лифта, оставив чемодан носильщику.
– А яблок? – послышалось ей. Она испуганно оглянулась, но портье уже отвернулся к кофейному аппарату. Теперь фруктовая ваза стояла прямо на ее пути. И если издалека яблоки манили румяными боками, то теперь они съежились и покоричневели. Ася уперла взгляд в пол и почти побежала по высокой мраморной лестнице. Она знала, что еще чуть-чуть и яблоки окончательно сгниют, наполняя зал сладким тошнотворным ароматом, а на мраморный пол из вазы посыпятся жирные желтые червяки.
***
– Анастасия Викторовна, какими судьбами?!
Ася невольно дернулась и остановилась. Из номера, прямо перед ней, как чертик из табакерки возник Федор Маркович, ее коллега по писательскому цеху и член «союза». Коридорный прошмыгнул мимо с ее чемоданом, пока Ася стояла столбом. Она совершенно не ожидала встретить здесь знакомого.
– Неужели тоже за вдохновением, – хитро подмигнул ей коллега.
– Что вы, Федор Маркович, – Асе не хотелось продолжать разговор. Явление коллеги в банном халате и смешных розовых тапках с помпонами, с всклокоченным венчиком волос вокруг блестящей лысины и съехавшими на кончик длинного носа очками могло вдохновить разве что на сатирический опус.
– Просто отдохнуть. Давно не была в Питере, соскучилась про родной Коломне.
– Вот как, – разочарованно протянул мужчина, – думал, может, к истокам решили припасть. Только не говорите, что ваш выбор пал на отель с привидениями совершенно случайно.
– Федор Маркович, – вспылила Ася, – если я сочиняю ужасы, это еще не значит, что я верю в призраков! «А, впрочем, кого я обманываю, – подумала она, – только себя».
Ася махнула пожилому писателю рукой и решительным шагом направилась в сторону своего номера. Чемодан стоял у двери, а вот носильщик будто испарился.
– Федор Маркович, здесь есть вторая лестница? – крикнула она соседу-писателю, который так и стоял в коридоре, пытаясь не дать халату расползтись за грани приличия.
– Нет, конечно, – радостно ответил он, – Ух и счастливая вы, Асенька, не успели приехать, а уже увидели их, с почином!
Ася скрылась за дверями, а Федор Маркович еще долго сокрушался по поводу своей невезучести. На его глаза привидения по-прежнему старались не показываться.
Постояльцы
На утро Ася спустилась в столовую к завтраку. Как ни странно, она прекрасно выспалась. Разве что под утро в коридоре слишком громко смеялись дети, но беруши значительно заглушали посторонние звуки, а ночная охлаждающая маска спасала от солнечных лучей, пробивающихся в щель между плотным шторами.
Не то чтобы она просила, но Федор Маркович все же поведал ей за трапезой историю здешних привидений. Главными достопримечательностями отеля были девочка лет десяти, коридорный, убитый в перестрелке, прежний управляющий отеля, скончавшийся на работе во время сердечного приступа, детектив, погибший неделей позже коридорного, потому что слишком близко подошел к разгадке тайны и, наконец, невидимый кот.
Временами по отелю бродили и другие странные персонажи, которых постояльцы не могли с твердой уверенностью приписать к призракам. Они проходили по коридорам и исчезали в дверях номера 58 на втором этаже.
Наконец, Федор Маркович сослался на прилив вдохновения и помчался в комнату. Ася оглядела обеденный зал – ее внимание привлекли двое мужчин – один колоритнее другого, хоть книгу с них пиши.
Повар и он же бармен, лет двадцати-двадцати пяти, с черной повязкой на одном глазу, невольно приковывал взгляд. Другой глаз у него был серо-голубым, ярким, на контрасте с темной копной вьющихся волос. Второй мужчина лет тридцати с хвостиком, погруженный куда-то в свои мысли, растерянно ковырял омлет. «Один симпатичнее другого», – подумала Ася. Одноглазый был смуглым и широкоплечим, скорее коренастым, чем стройным, с хищным профилем. Хотя загар у него был северный, красноватый. Больше всего бармен был похож на чернокнижника или алхимика, и даже немного напоминал некроманта под прикрытием. Зато тот, что постарше – худой и высокий, с абсолютно белыми волосами, перевязанными черной резинкой в хвост, смахивал скорее на ведьмака. Одноглазый повар дружелюбно подмигнул Асе.
– Ну а вы, тоже их тут видите? – сказала Ася вместо приветствия, поставив поднос с грязной посудой на столешницу.
Одноглазый рассмеялся.
– И не только тут. Но сначала надо снять вот это, – повар показал пальцем на повязку.
– Оу, – Ася боролась с желанием спросить, где молодой человек потерял глаз, но удержалась.
– Вы же писательница? – спросил парень, – Видел недавно ваше фото на обложке. Вы это все из головы выдумываете? Или…
– Из головы, – прервала его Ася, – но персонажей беру иногда из реальной жизни. Я собираю истории, любые, даже самые бредовые, – она улыбнулась повару, подталкивая его к откровениям.
– Вот, например, вы почему здесь… – Ася прочитала имя на бейдже, – Дмитрий?
– Потому что здесь мои способности востребованы, – ответил повар.
Дмитрий был уже на крючке ее обаяния.
– И все? Вы не хотите избавиться от своего проклятия или дара? От своих призраков?
– А вы, значит, хотите? – ухмыльнулся повар.
Ася пожала плечами:
– Иначе, меня бы здесь не было.
– И меня бы не было. Но со временем, они перестали мне мешать. Может потому, что среди них нет никого, кому бы я был должен. А здешние призраки и все меня не пугают.
– Никого из близких, – кивнула Ася, – понимаю. Я думала, что смирилась и привыкла. Но вина – она никуда и никуда не делась.
Бармен посмотрел за окно на парня, сидящего на лавочке.
– Я не вправе его приглашать, но если он вам так надоел, то думаю, Арти сможет устроить, чтобы он навсегда от вас отстал. Только… – Дмитрий замялся.
– Что только, – насторожилась Ася.
– Только эта ваша вина… Она ведь никуда не денется.
– Мне говорили, – Ася обнаружила, что беловолосый мужчина внимательно следит за их разговором, – что есть способ все поменять. Предотвратить. Исправить…
– Нет, – Арти подошел так незаметно, будто и сам был призраком, – исправить нельзя. Отвязать призрака – можно. Если вы вспомните, какая вещь его держит подле вас.
– Мне говорили, – Ася напряглась, испугавшись, что сейчас у нее будут выспрашивать источник информации, – Что он сможет уйти… в свет. Когда двери между мирами открываются для всех…
Дмитрий скептически улыбнулся и начал протирать тарелку, которая, казалось, и так уже была начищена до блеска.
Беловолосый гость подошел Асе, беседующей со служащими отеля. Он слегка прихрамывал и опирался на тонкую трость при ходьбе.
– Ну, а вы зачем снова здесь, Александр, – обратился к нему Арти, – вас тоже мучают кошмары?
Мужчина опустил глаза в пол.
– Никак не могу выбросить мысли глупые, что я мог как-то помочь. Я ведь даже не понимал, долгое время, что это было на самом деле, не сон, не больная фантазия, не помешательство…
– Послушайте, – Арти посмотрел на Александра с легкой укоризной, – Это чудо, что я вытащил вас обратно. Что вам неймется?
Александр пожал плечами.
– Ну хорошо, вздохнул Арти, пойдемте друзья в мой кабинет, – он сделал знак Асе и Александру, оставляя повара заниматься посудой.
На втором этаже прямо перед ними распахнулись тяжелые двери, и из администраторской вальяжно выплыл крупный мужчина в очках.
– Арти, вы не ко мне?
– Нет, Олег Игоревич, к себе в №58.
– А гости? – управляющий поправил очки и строго посмотрел на портье.
Арти вздохнул:
– Им можно, Олег Игоревич.
– Все ли хорошо в Отеле? – продолжал строго вопрошать отельер.
– Все хорошо, – улыбнулся Арти, – вы не волнуйтесь так, я со всем справляюсь.
– Как мне не волноваться, если я тут главный, – возмутился Олег Игоревич, он окинул оценивающим взглядом Асю и Александра.
– А я ведь вас помню, молодой человек, изрядно из-за вас поволноваться пришлось. Полиция тут с ног на голову все перевернула, когда вас искали.
Александр смутился.
– Я не знал, Олег Игоревиче, что это может быть опасно, простите меня, дурака.
– И вас помню, милочка. Давненько вас не видно было, помнится вы жили здесь, когда здесь еще не было отеля. А я, знаете ли, жил вот тут недалече, на Дровяном, в соседнем доме. Может, даже с моей дочей в одной песочнице играли.
Настала очередь Аси смутиться, Олега Игоревича она совсем не помнила. Или он редко ходил гулять с дочей, или ее память о детстве не простиралась до времени песочниц.
Управляющий распрощался и скрылся в дверях кабинета.
– Вы не обращайте внимания, если он расспрашивать будет, все ли хорошо в отеле, – сказал Арти, – Как умер год назад, так и поселился у себя в кабинете. Так-то он безобидный, хотя и приставучий немного. Хотя не больше, чем знакомый ваш, Федор Маркович.
– Умер? – одними губами если слышно произнесла Ася и добавила, – А почему он все еще здесь?
– Работа держит, – пояснил Арти. Они уже стояли у дверей номера «58», – На самом деле я уже год, как на должности управляющего, но мне нравится дежурить по ночам. К тому же портье у нас не задерживаются.
Александр немного поколебался на пороге, но все же вошел следом за Арти.
– Это тот самый «нехороший» номер? – уточнила Ася, ступая на мягкий ковер и осматривая совершенно домашнюю теплую обстановку апартаментов. Арти в ответ только улыбался.
Взгляд Александра остановился на двустворчатом шкафу у стены. Его будто магнитом тянуло открыть и посмотреть, что там, но он сдержался и присел в кресло у журнального столика. Ася опустилась в соседнее кресло.
– А Федор Маркович, он что тоже? – вдруг спросила писательница.
– Нет, Анастасия Викторовна, что вы, – рассмеялся Арти, – Федор Маркович живее всех живых, он еще нас переживет, с его-то энергичностью и любознательностью!
Арти включил чайник, поставил на столик фарфоровую сахарницу с нежной голубой росписью по тонкому фарфору и такие же изящные чашечки.
– Ну, давайте вашу историю, – обратился он к Асе.
Она посмотрела в окно, где бледный светловолосый парень стоял у канала, облокотясь о перила. И тут ее прорвало.
Она взахлеб стала рассказывать о том, что так и не решилась написать в книге.
Клятые яблоки
«Эпиморфный образ группы изоморфен фактор-группе по ядру эпиморфизма». Ася старательно записывала теорему, звучащую, как страшное заклинание, стараясь поспеть за преподавателем. Девушка уже смирилась, что понять все эти фактор-группы и морфизмы, ей не дано. Она была почти уверена, что ей ни в жизнь не пригодится дискретная математика, и единственный шанс ее сдать – вызубрить абракадабру наизусть. Математик говорил быстро и быстро стирал формулы, целиком заполнившие доску, так что многие студенты даже не пытались конспектировать. Ведь всегда можно сделать копию тетрадки более старательного одногруппника.
Подружка Аси тоже спешила перенести выкладки с доски в конспект, но ее взгляд невольно ускользал в ряды аудитории-амфитеатра. Она ненароком поправляла рыжие кудряшки и посматривала то на одного, то на другого студента. В жертвы Леся выбирала законченных ботаников, которых на потоке было немало. Стоило одному из них залиться краской в ответ на ее многозначительную улыбку и смущенно уткнуться в тетрадь, как вскоре у Леси появлялся новый верный рыцарь-раб, который делал за нее лабы и писал курсовики.
Ася же патологически не любила списывать и в принципе о чем-либо просить, даже если дело касалось решения слишком сложной задачи. А еще ей не хотелось заводить просто умного мальчика. Ей нравились красивые – такие, как Вадик из параллельной группы.
Профессор тараторил доказательство теоремы, а Вадик следил за бурной деятельностью ворон за окном.
Воронья семейная жизнь казалась гораздо увлекательнее математики – они строили гнездо и ругались. Самец таскал прутики и преподносил своей партнерше. Ворона пренебрежительно брала веточку, разглядывала ее, наклоняя голову то так, то эдак, выбрасывала вниз и каркала, ругая кавалера. Под деревом вырастала куча выбракованного строительного материала, а потрепанное после зимы гнездо все еще выглядело непригодным для высиживания потомства. К середине пары, ворона-самец сменил тактику. Он отлетал на заборчик, дожидался, когда подруга займется чисткой оперения и перебранкой с другими птицами, пикировал на газон и вытаскивал палочку из кучи. Когда, наконец, ворона благосклонно приняла прутик, ранее не прошедший техосмотр, Вадик хмыкнул и картинно тряхнул шевелюрой – белокурый локон упруго взлетел и мягко упал на лоб. И будто почувствовав Асин взгляд, Вадик повернулся и явственно подмигнул девушке. А еще улыбнулся.
Целая стая бабочек будто вспорхнула в животе, и Ася тут же уткнулась в конспект, с ужасом обнаружив, что пока она отвлекалась на созерцание Вадика, нить доказательства теоремы о всяческих морфизмах окончательно затерялась.
После звонка Ася как обычно копалась, утрамбовывая тетради в рюкзак. Вадик возник перед ней совершенно внезапно.
– Привет, дашь потом лекции переписать? – прозвучало это так, будто он и не с просьбой, а наоборот даже делает Асе огромное одолжение. Девушка растерялась, безропотно кивнула, но Вадик уже отвернулся и побежал догонять в коридоре красотку курсом младше и специальностью попроще.
