Голова пухла от количества напряженных мыслей в ней, и я решил порассуждать вслух.
– Надо разобраться, почему тебя вообще могли утащить варги… Неужели из-за меня? Из-за приближенности ко мне? – я недовольно цокнул языком. – Чтобы… чтобы что? Чтобы шантажировать меня? Но это же глупо! Варги должны прекрасно понимать, что мои мощности намного больше, чем у их! И при желании в случае открытой угрозы моим близким я перейду к тяжелой артиллерии в виде такой нечисти, которая от них мокрого места не оставит!
Лина помолчала некоторое время, задумчиво закусив нижнюю губу, что мне было заметно в зеркале заднего вида. Наконец, негромко произнесла:
– Возможно, дело в моем отце…
– Да, я тоже об этом думал, что это твой отец. В том смысле, что не он заказчик твоего похищения, разумеется, а что из-за него тебя похитили. Это выглядит вполне логично.
– Ну да. Он же чиновник, высокопоставленное лицо, как-никак. От него можно много чего требовать. В том числе твоего подчинения.
А вот это была очень важная фраза, между прочим. Не каждый чиновник может требовать моего подчинения, ох как не каждый. Единичный, я бы сказал.
– Так, мне надоели все эти непонятки и недомолвки, – сказал я, уверенно сворачивая с трассы на грунтовую дорогу, ведущую в лес. – Я хочу знать, кто твой отец, это явно недостающий пазл в моей головоломке.
Лина грустно посмотрела на меня, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.
– Ты же знаешь, я не могу об этом говорить прямо. И даже косвенно – мне станет плохо. Магическая клятва очень сильная.
– Знаю. Но я и не собираюсь дожидаться от тебя прямых ответов. Я буду просто говорить о подозреваемых мною личностях на роль твоего отца и смотреть на твою реакцию.
– Ты не понимаешь… Я ведь даже не могу реагировать прямо, чтобы ты очевидно понял… Даже взглядом как-то дать понять…
– Знаю, мне это и не нужно. Ты вообще можешь на меня не смотреть.
У меня был другой план. Он и раньше приходил мне в голову, но раньше он вряд ли сработал бы, а за последние несколько дней наша с Линой связь значительно усилилась, и я мог рассчитывать на то, что почувствую ее состояние. Не как просто волшебник или сторонний наблюдатель – а как Хозяин нечисти.
Мы проехали еще несколько минут, я свернул уже на бездорожье, проехал еще поглубже в лес и остановился в глуши, только когда дальше ехать было уже невозможно, так как всё поросло густыми кустарниками. Фары оставил включенными, лес в сгущающихся сумерках выглядел мрачным, пугающим. Точнее, он мог бы напугать кого угодно, но только не меня, хорошо знающего все окрестные леса Искандера. Мне вообще нравилось гулять по ночным лесам, было в них особое очарование и магия.
Повернулся к притихшей Лине и сказал:
– Я сейчас пройдусь по короткому списку тех, кого отметил в кандидаты твоего отца. Ты ничего не отвечай мне, не пытайся подавать мне какие-то отрицательные или положительные знаки. Просто слушай. И смотри куда-нибудь в сторону, не на меня.
– А как ты тогда собираешься считывать с меня реакцию?
– Это мои заботы.
– Ну… ладно… – Лина неуверенно обняла себя за плечи и повернулась к окну. – А как ты отбирал кандидатов на личность моего отца?
– Я провел достаточно большую работу по сбору и анализу информации. Да и твоя подсказка про грозу на самом деле здорово помогла.
Лина глянула на меня с надеждой. И – напряжением. Потом снова отвернулась к окошку.
– Что ж, начнем, опрос будет коротким… Как насчет Бе?рри ди Са?льван-Бе?йна? – я нарочно начал с тех вариантов, которые отмел в первую очередь, чтобы убедиться в отсутствии бурной реакции Лины на эти имена. – Он занимается созданием комплекса ударного оружия под названием «Гроза», серьезный человек.
Лина молча смотрела в окно, не имея возможности прямо говорить «да» или «нет». Но мне это было и не нужно: я чувствовал ее спокойствие, ее безмятежность, ее стабильный энергетический фон. Нет, Берри точно не имел никакого отношения к Лине.
– Элвин ди Кантье-Мор? Тед ди Ба?керстон? Хм… Ру?фус ди Се?линджер? Его еще называют «грозой Искандера» за умение держать в железных рукавицах своих подчиненных, за его жесткость, но справедливость, и еще…
Я запнулся, потому что дальше опрос можно было не продолжать. Смотрел на Лину и понимал, что попал в точку.
– Господин Руфус ди Селинджер? – прошептал я. – Ты серьезно?
Лина не ответила, и даже ее выражение лица не изменилось, губы не были поджаты, руки не стиснуты в кулаки.
Вот только от нее исходил такой липкий страх, который я ощущал паутиной, с головы до ног облепившей Лину.
Мои предположения были верны относительно нашей укрепившейся связи: я начал чувствовать более тонкие выбрации ауры Лины, что позволило мне уловить моментальную смену настроения, едва она услышала то самое имя.
Я со стоном откинулся на сидение и натурально схватился за голову.
– Нет, серьезно?! Ты – внебрачная дочь ди Селинджера?!
Лина молчала, но мне ее ответ и не был нужен. Мне нужно было просто проораться.
Поэтому я с чувством ударил кулаком по рулю. Несколько раз. Руль жалобно скрипнул, и сработал короткий гудок, на который я случайно нажал в запале.
– Твой отец – министр магии Искандера, а ты об этом ни слова не говорила?!
Лина вновь ничего не ответила, только развернула ко мне ладонь так, чтобы я увидел проявленную печать магической клятвы.
– Да помню я, помню, что ты не можешь об этом прямо говорить! Дай поорать, у меня тоже стресс!
Было очень трудно уложить в голове информацию о том, что министр магии, с которым я очень часто решал рабочие вопросы, являлся отцом Ангелины. Я довольно хорошо его знал, общался с этим человеком несколько раз в месяц и стабильно хотя бы раз в неделю за завтраком и кружечкой горячего чая обсуждал вопросы развития защитной системы государства, в том числе мы много говорили о проблемах с варгами. И он был осведомлен о том, что я отправляюсь на секретное задание сегодня.
Руфус был очень сдержанным и серьёзным человеком, прекрасным и надежным деловым партнёром. И вот он – та самая тварь, которая избивала свою внебрачную дочь и которая поспособствовала пропаже Светланы и Ульяны Абрамовых?!
Мозг упорно отказывался от необходимости адекватно воспринимать эту информацию. Она казалась абсолютно нелогичной! Мозг так и кричал: ну бред же это, бред!
Это не просто какой-то там «серьезный дядя» из числа чиновников высшего ранга. Это – дядя «серьёзнее некуда»! Министр магии являлся высшим управляющим звеном в Искандере, и он был тем, кто одобрял все мои защитно-артефакторные инициативы. В его личном деле, в графе о личной жизни значилась информация о том, что он холостяк, и детей у него нет. Вся личная информация о такого рода вещах была изъята из архивов. Что меня не удивляло: информацию о высокопоставленных чиновниках в принципе держат за семью печатями, чтобы не могли навредить его близким людям, например. Но здесь… Когнитивный диссонанс какой-то!
Я всё это время общался с дочерью самого министра магии? Серьезно, что ли?
Самый нелогичный вариант оказался правдой, кто бы мог подумать…
Вышел из экипажа и раздраженно хлопнул дверцей, так как мне следовало выпустить эмоциональный пар. Я швырнул себе под ноги молнию и пнул колесо экипажа – просто так, чтобы немножко полегче стало.
– Да как же так?! – возмущению моему не было предела. – Ну он же отличный политик и с виду очень достойный человек! Нет, я тебе верю, просто… В голове не укладывается…
– Именно что с виду, – тихо произнесла Лина, она тоже вышла из салона и теперь неуверенно переступала с ноги на ногу, глядя на меня исподлобья. – Он помешан на своей репутации. И готов закапывать по-тихому любого, кто ему будет мешать. Поверь, я знаю, до каких методов порой опускается министр магии Искандера. Там, кроме красивого фасада, ничего душевного нет. Он пойдет по головам при надобности. Собственно, именно это он и делает всегда.
Лина очень осторожно говорила. Медленно, тщательно подбирая каждое слово. И, кажется, говорить об отце просто как об абстрактном министре магии Искандера она вполне могла, без имен. Это хорошо.
– А ты у нас, значит, на самом деле Ангелина ди Селинджер-Кортейн, – горько усмехнулся я.
– Не называй меня так, – резко одернула Лина. – Я Абрамова. Не хочу ничего общего иметь с… Хм… С фамилией министра магией нашего государства.
– Как я мог так ошибаться в нем… – продолжал сокрушаться я, никак не мог успокоиться.
