Агнес Финли пожала плечами.
– Вы прекрасно знаете это и без меня. Все отражено в ее деле, которое, уверена, вы давно уже запросили из академии. Ее отец – Двейн Райс, лишенный титула и имущества дворянин. Мать – Аннарита Вейр, сейчас замужем за другим. Дед Аньез – архимаг Амброуз Райс, казненный по смехотворному обвинению в мятеже. Но именно по его книгам я до сих пор преподаю Высшую Магию.
– Нет, все не то! – поморщился Киган. – Нам…
– Вам?
– Тайной Службе короля Ийседора Гервальда, кому же еще! – отозвался он. – Впрочем, вы и так уже догадались, кто сидит перед вами. Но все-таки возвращаясь к нашему разговору… Нам нужно знать, чем Аньез Райс могла заинтересовать Эрвальда Хасторского. Причем настолько сильно, что принц собрался на ней жениться.
Преподавательница усмехнулась.
– Аньез довольно красива и магически одарена. Какая еще причина вам нужна?
Киган покачал головой.
– Конечно же, она красива, но не настолько, чтобы прагматичный принц хасторской династии потерял из-за нее голову. Не только это – за Аньез Райс шпионили люди Рореда Гервальда. Насколько мне известно, именно они выкрали ее из Хастора и доставили в Остар. Что вы на это скажете, магесса Финли?
– То, что меня это мало интересует, – пожала она плечами. – Хотите предъявить мне обвинение в измене и казнить? Скажу сразу: давно уже пора! Мои дети… Оба моих сына отправились к Трехликому, и я жду не дождусь, когда смогу к ним присоединиться!
– Пожалуй, вам придется еще немного подождать, – вежливо сообщил Андар Киган, затем все-таки распахнул свою папку и достал оттуда посеребрённую медную пластину.
– Мы только начинаем использовать новые разработки, – пояснил он. – Это называется техника магического импринта. Правда, чтобы показать запечатленное на этой пластине реальное изображение, моим помощникам придется снять с вас браслеты. После этого, надеюсь, меня все-таки не найдут в разных частях Изиля… Как раз по частям!
– И что же дает вам повод на это надеяться? – не удержалась от язвительного замечания Агнес Финли.
– Подозреваю, вас заинтересует то, что вы увидите на этой пластине. Затем вы расскажете обо всем, что меня интересует, и это будет взаимовыгодный обмен.
– А вы довольно самоуверенны, молодой человек! – усмехнулась преподавательница.
– Прошу, снимите браслеты с многоуважаемой магессы! И кандалы тоже, – повернулся Киган к своим помощникам. – После того, как к госпоже магессе вернется магия, кандалы будут совершенно бесполезны.
Преподавательница усмехнулась.
– Вы мыслите довольно здраво для служки Ийседора Гервальда! Но я не помню, чтобы вы у меня учились…
– К сожалению, Высшая Магия оказалась мне не по зубам, и вы ясно дали это понять. Наша встреча, магесса Финли, была короткой, яркой и довольно для меня болезненной. Вы заявили, что я – полнейший бездарь, и мне стоит приложить свои силы в другой области.
– Вижу, вы их приложили, – отозвалась преподавательница.
– Именно так, – кивнул Киган. – Но кое-что я все-таки освоил. Знаю, как запустить эту пластину, на которую нанесли отпечаток реальности другие маги, так что убивать меня нет никакого смысла. Смысл есть в том, чтобы с нами сотрудничать.
– Это произойдет только в случае полного разрушения моего сознания, – холодно заявила ему магесса, но тут Андар Киган подвинул к ней пластину, после чего активировал запечатанную магию.
Чем дольше смотрела на ожившие картинки Агнес Финли, тем сильнее проступало изумление на ее лице, а потом по морщинистым щекам потекли слезы.
– Но это невозможно! – прошептала она. – Мои дети… Оба моих сына, они были казнены в тюрьме, а их тела сброшены в общую могилу. Мне отдали лишь вещи, которые я похоронила…
– Ваши сыновья живы, магесса Финли! Старший до сих пор в тюрьме, но не в Изиле. Так что не прельщайтесь, вызволить вам его не удастся. Ваш младший сын сослан на серебряную каменоломню и тоже далеко от столицы. Но он не спускается в забой, и ему незнакомы пыль, обвалы, жара и удушье. Вместо этого он занимается магическими исследованиями во благо Центина.
– Тогда зачем вы мне их показали?!
Андар Киган улыбнулся.
– Я бы мог начать вам угрожать, магесса Финли! Сказать, что ваш старший сын будет казнен, потому что он до сих пор проявляет удивительную несговорчивость. Зато младший отправится трудиться наравне с остальными преступниками и заговорщиками и вряд ли проживет дольше года. И все потому, что его мать была не особо сговорчива и отказывалась с нами сотрудничать.
Агнес Финли закрыла глаза. Затем открыла.
– Что вы хотите узнать? Что вам от меня нужно?!
– Все, моя дорогая магесса! Я должен знать все, что касается Аньез Райс. И вот тогда… Возможно, мы пересмотрим условия содержания под стражей для ваших сыновей. Вы даже сможете их навестить – как одного, так и второго. Мы ценим тех, кто проявляет лояльность!
…Еще через полчаса магессу Финли увели в камеру – к ней были и другие вопросы, которые находились вне зоны интересов Андара Кигана. Зато он получил исчерпывающие ответы на все свои вопросы.
Такие, что от открывавшихся перед ним перспектив кружилась голова.
– Действуйте немедленно! – с этими словами он протянул явившемуся в его кабинет помощнику два подписанных документа. – Первый – это ордер на арест Двейна Райса. Маг проживает в деревне на севере Центина. Но будьте осторожны – он одаренный некромант, поэтому крайне опасен. Второй арест обставьте так, словно это приглашение на беседу для леди Аннариты Вейр. После этого вы знаете, что делать!
Уже скоро помощник покинул кабинет, а Киган в сладком предвкушении закрыл глаза.
Он представлял свой взлет по карьерной лестнице, когда бездетный король Ийседор Гервальд узнает, что у него имеется дочь, принцесса и наследница Центина.
И ее вычислил именно он, Андар Киган.
***
Я не знала, что ответили викинги остарцам на предложение обменять меня на золото. Но по тому, как смеялись на драккаре, ответ был явно не из лестных.
И, подозреваю, не слишком-то культурный.
Но остарцы вовсе не засунули головы в песок и не уплыли жаловаться господину аль-Амману на то, что их оскорбляют викинги. Вместо этого продолжали – пусть медленно, но уверенно – нас настигать.
Кажется, решили, что раз уж хъедвигцы не захотели обогатиться предложенным им золотом и даже не стали торговаться, пытаясь выменять Аньез Райс подороже, то они отберут меня силой.
И это было серьезной проблемой, потому что вскоре я могла уже различать не только мачты с парусами, но и мощные корпуса кораблей с пока еще задраенными пушечными люками, и силуэты остарцев, расхаживавших по палубам.
Именно тогда я окончательно почувствовала себя загнанным зверем.
– Рейн, быть может, все-таки стоит меня отдать? Тогда никто не пострадает, – пробормотала я в спины ярлу и остальным из его команды.
Потому что викинги разложили на одной из бочек самую подробную из подаренных Хакимом карт. Склонились над ней – Рейн, штурман Торгейл, их рулевой Йорен и еще несколько освободившихся гребцов.
Я бы тоже не отказалась склониться, но пока что стояла за спинами парней, слушая их разговоры и вглядываясь в карту из-за чужих плеч.
Но Рейн все-таки меня услышал.
– Глупости, Аньез! – повернувшись, сказал он таким тоном, словно я произнесла какую-то несусветную ерунду.
И тут же раздались согласные возгласы его команды – никто не собирался отдавать меня остарцам.
– Вот тут, эти рифы, – вновь заговорил Рейн, водя пальцем по карте. – Если мы поднажмем, то доберемся до них примерно через полчаса. Там и укроемся. Корабли остарцев за нами не пойдут – они слишком массивные и неповоротливые.
Повернулся ко мне:
– Побереги свои силы, Аньез! Подозреваю, скоро нам понадобится вся твоя магия.
Но я смотрела не на него, а на карту, потому что парни посторонились, пропуская меня к заветной бочке. Заодно внимательно слушала, о чем они говорили, – язык викингов напоминал мне хасторский, и я понимала почти все.
Они обсуждали те самые рифы, которые на карте Хакима были нарисованы с удивительной точностью. Более того, это место было даже обведено красной пунктирной линией, словно составитель хотел предостеречь моряков, чтобы они держались от той части карты подальше.
Да и название оказалось говорящим – Рифы Мертвых.
– Наши преследователи отстанут, – ответил Рейн на вопрос Йорена. – Они не рискнут за нами плыть.
– Но, ярл, не стоит недооценивать возможности остарских кораблей, – возразил ему Торгейл. – Я сам видел, на что они способны.
– Не думаю, что они сунутся. Нет, они сделают по-другому. – Рейн провел пальцем по карте, показывая окружной путь вокруг рифов. – Скорее всего, они попытаются их обогнуть, после чего перехватить нас вот тут. – Он постучал по карте. – Так что если мы идем через рифы, то нужно делать это быстро, чтобы уйти от погони.
– Погодите, что это вообще за место? – спросила я растерянно. – И почему эти рифы – проклятые?
– Потому что там живут русалки, – произнес кто-то из команды, смачно сплюнув за борт.
– Ярл, так и есть, не самая лучшая идея идти в пасти к хвостатым девкам! – тотчас же подхватил один из гребцов, и сразу же началось оживленное обсуждение.
Но выбор, стоявший перед нами, был довольно прост, и все прекрасно это понимали. Либо битва с четырнадцатью кораблями Надира аль-Аммана, что означало верную гибель, либо путь через Рифы Мертвых.
– Хвостатые девки! – мрачным голосом напомнила я о себе. – Кто они такие и чем нам опасны?!
– Это русалки, и они поют, – так же мрачно произнес Торгейл. – Слишком сладко и ласково, причем на языке, которого не знают даже скальды, но он понятен всем без разбора.
– Их голоса проникают прямиком в душу, – подхватил кто-то из гребцов. – Они окутывают тебя дурманом, и ты быстро забываешь, кто ты и зачем держишь весло. А потом они набрасываются и высасывают всю твою кровь!
– Мы пройдем через рифы, – уверенный голос Рейна заглушил поднявшийся шум. – У нас четверо сильных магов, а у Ринго на корабле – трое. Передайте на второй драккар, что мы станем держаться рядом. Накинем совместную ментальную завесу и не дадим русалкам через нее пробиться.
– К тому же с нами Аньез, – добавил Торгейл. – Вы все видели, как она разнесла нашу и остальные команды в Меерсе. Так что с голосящими девками она уж как-нибудь справится!
Раздались одобрительные выкрики, а Рейн, воспользовавшись тем, что я была порядком ошеломлена от открывшихся перед нами перспектив, меня обнял.
– Мы справимся, – заявил таким голосом, словно у него не было в этом никаких сомнений.
Быть может, потому что ярл не мог позволить себе сомневаться в принятых им решениях?
– Не знаю, Рейн! – негромко ответила ему, даже не делая попыток вырваться. Мне было не до этого. – Не понимаю, как работает русалочья магия, поэтому ничего не могу обещать. Кроме того, что я сделаю все, что в моих силах.
Он кивнул.
– Другого выбора у нас все равно нет – либо русалки, либо остарцы.
– Остарцы – это верная смерть, а с русалками мы еще можем побороться, – закончила я, после чего, выпутавшись из его объятий, тоже отдала свой голос за путь через рифы.
Гребцы тотчас же налегли на весла. Остальные из экипажа деловито закрепляли снасти и готовили оружие, словно собирались обороняться от «голосящих девок» мечами и топорами. Затем угомонились и они.
Вскоре повисла тревожная тишина, нарушаемая лишь ритмичными ударами весел по воде.
Рейн давно ушел по своим делам, а я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Прикидывала, как создать ментальный барьер, затем растянуть его на два корабля, чтобы защитить людской разум от чар русалок.
О, если бы я только знала, что это такое!..
Но в папиных книгах на эту тему ничего не говорилось, как и в учебниках в Изиле. Никто не удосужился мне объяснить, что за песни поют русалки, как им удается подчинить волю человека и каким образом этому противостоять.
Рифы тем временем приближались.
Каменные пики будто росли из воды, похожие за зубы невиданных монстров. Заодно они тянулись к нам – острые и жадные, и в лунном свете казавшиеся мне довольно зловещими.
А дальше за ними начиналась неизвестность.
Драккары скользили между черными рифами, и мне казалось, будто бы не только я, но и остальные на борту затаили дыхание.
И за бортом тоже – даже море казалось притихшим. Заодно я не слышала криков морских птиц, которые, по-хорошему, должны были облюбовать высящиеся со всех сторон темные скалы.
– Что с защитным куполом, Аньез? – раздался голос Рейна.
– Стоит как влитой, – отозвалась я. – Конечно, неплохо было бы понимать, с чем мы имеем дело, и заранее принять меры. Но раз мы не знаем, то… Я слежу, Рейн!
И тотчас же услышала его слова благодарности.
Еще через несколько минут принялся сгущаться туман.
Выполз словно из ниоткуда – тяжелый и вязкий, как парное молоко. Подступал к нам, сперва клубясь у воды, но уже скоро заполонил собой все вокруг, едва позволяя лунному свету просачиваться сквозь свою толщу.
Зажженные на борту драккара светлячки давно утонули в его призрачной пелене, как и очертания второго корабля.
Воздух стал влажным и тяжелым, словно перед бурей. Но несмотря на жару, по телу то и дело пробегала противная ледяная дрожь.
Наверное, потому что я не чувствовала никакой магической угрозы и не понимала, от кого нам защищаться! Да и туман был просто туманом, и от этого становилось лишь жутче.
Тут ударили в большой барабан – чуть ранее его установили на платформе рядом с рулевым, – и этот звук заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Застучали сперва на нашем драккаре, а потом и на корабле Ринго.
Оказалось, такт отбивал Рейн, не позволяя гребцам сбиваться с ритма и напоминая им о том, что мы собирались миновать Рифы Мертвых как можно быстрее.
Ритмичный звук привел в чувство и меня.
Я вновь сосредоточилась, ощутив, как остальные маги принялись усиливать нашу защиту. И пусть я пока не чувствовала чужеродных колебаний магических потоков, но уже скоро защитный купол запульсировал от добавленных нами заклинаний.
Чего там только не было! Мы собрали все виды Стихийной магии, объединив их с ментальной защитой, и даже вплели хитроумные сигнальные ловушки.
– Аньез, попробуй разогнать туман, – сквозь густое марево долетел до меня голос Рейна. – Мы не видим рифов!
Я тотчас же активировала Воздушное заклинание. Затем с моих ладоней сорвалось еще одно, более сильное – и закрутившиеся вихри буквально вгрызлись в молочный туман.
