– Добрый день! – робко отвечаю я
– Прекрасно выглядишь, Дарья, – его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Я непроизвольно облизываю их.
– Благодарю, – отвечаю смущенно и быстро перевожу тему: – До назначенного времени еще полчаса.
– Я не мог позволить себе приехать позже тебя, – снова улыбается он, теперь уже пристально смотря мне в глаза. – Красивая девушка не должна ждать.
От его комплимента я снова краснею. Да что, черт возьми, со мной не так? У меня было много поклонников, которые говорили мне самые затейливые комплименты, но почему-то только внимание Миллера действует на меня так странно.
– Давай я помогу, – он аккуратно забирает рюкзак из моих рук. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и этот контакт вызывает во мне непривычный чувственный трепет. – Можем ехать?
– Да, – немного растерянно киваю я.
Миллер провожает меня до пассажирской двери и открыв её, подает свою руку. Даже от одной мысли о том, что я снова почувствую прикосновение его пальцев, мне становится не по себе, поэтому я игнорирую этот галантный жест и устраиваюсь на переднем сидении без его помощи. Он выгибает бровь, мягко усмехаясь, а затем захлопывает дверь внедорожника.
– Даш, пристегнись, – заведя мотор, Миллер кивает на ремень безопасности.
Я судорожно тяну ремень на себя, но он не поддается. Я дергаю его снова и снова, но становится только хуже. Мне хочется провалиться сквозь землю, настолько неловко я себя ощущаю.
– Не торопись, – мужчина наклоняется ко мне, протягивает пальцы к ремню и плавно тянет на себя.
Эти несколько секунд я не дышу. Не понимаю, почему Миллер так действует на меня, но от его близости каждая частичка моего тела оказывается напряжена, а сердце отбивает безумную чечетку. Это состояние мне совсем не нравится – оно мне не знакомо, и погружаться в него в обществе врага нашей семьи просто опасно.
– Так-то лучше.
На короткое мгновение лицо Миллера оказывается в критической близости от моего. Я чувствую теплое дыхание на своей щеке и замираю в ожидании чего-то, о чем сама боюсь даже подумать. Но ничего не происходит. Мужчина едва уловимо качает головой и садится на свое место.
Пока я пытаюсь восстановить дыхание, с щелчком блокируются дверцы и “Гелендваген” с тихим шорохом отъезжает от тротуара. От волнения я даже зажмуриваюсь.
Папа, прости меня, я уезжаю в неизвестном направлении с Андреем Миллером.
Глава 9
Андрей
Чем дальше мы уезжаем от Москвы, тем спокойнее становится автомобильное движение. Включив круиз-контроль, я откидываю голову на спинку кресла и погружаюсь в собственные мысли. Конечно, мне бы хотелось поговорить сейчас с младшей Немцовой, но она явно не настроена на беседу. А торопить ее мне кажется неправильным. У нас и так очень много неправильного во взаимоотношениях, во многом по моей вине, но повернуть обратно я уже не могу. Да и не хочу. Мне нравится, что Даша здесь со мной, а от мысли, что впереди у нас еще сутки наедине что-то теплое разливается у меня в груди.
Да, все правильно. И пусть времени у нас совсем немного – я уже начал сомневаться, что пяти свиданий мне хватит, чтобы Даша оттаяла – я хочу, чтобы она привыкла к моему обществу прежде чем включать с ней полную скорость.
– Что это за место? – внезапно спрашивает она, когда машина тормозит перед поворотом. – Я имею ввиду, на фото, которое вы прислали.
– Это дом, – отвечаю просто.
Я не лукавлю. Когда-то я проводил там каждые летние каникулы с бабушкой и дедом. Сейчас их уже нет, а дом есть. Я его перестроил так, как они давно хотели, но все не хватало то времени, то ресурсов.
– Ваш дом?
– Это дом моих родственников. Сейчас я иногда приезжаю туда, чтобы отвлечься.
– Мы будем там одни? – несмотря на то, что она явно не хочет показывать своего волнения, этот вопрос выдает ее с головой.
– Полагаю, что так. Но тебе не стоит волноваться. Завтра я верну тебя в Москву в целости и сохранности.
– Я не волнуюсь, – отрезает Даша, складывая на груди руки. – Для справки, та бумага с вашей подписью в надежном месте, и если я завтра вечером не вернусь, она отправится к моему отцу. И есть люди, которые знают о том, что я сейчас с вами.
– Похвальная предусмотрительность, – говорю с улыбкой. Даша же отворачивается от меня и долгое время просто хмуро смотрит в окно, позволяя мне рассмотреть ее.
Даже удивительно, как сильно она меня заинтересовала. Красивая? Безусловно. Но красивых женщин вокруг меня более чем предостаточно. Умная? Судя по профилю, который я на нее собрал, отличница с впечатляющим бэкграундом в волонтерстве. Хорошо танцует? Десять лет в балетной школе и та грация, с которой она выступила на моем дне рождения, не позволяют в этом усомниться. Но и это не причина, по которой я никак не могу перестать о ней думать… Неужели то, что она – Немцова и у меня есть рычаги воздействия на нее (и на ее отца), настолько будоражит мое воображение? Или то, что она демонстративно отвергает меня с самой первой встречи, еще до того, как мы узнали, кем являемся, так меня триггерит? Я ведь, чего греха таить, привык к совсем другому отношению со стороны противоположного пола…
Скосив глаза, смотрю на Дашу. Она все так же пялится в окно на пейзажи, проносящиеся за окном, но уже не хмурится. Оттаяла, Снежная королева, только явно не ко мне, потому что стоит ей ощутить на себе мой взгляд – она тут же недовольно поджимает губы и демонстративно прямо встречает мой взгляд. Будто молчаливо говорит «Что еще вам нужно?»
Сегодня она совсем другая – не такая, как в нашу первую встречу в клубе и потом на юбилее Суворова. Тогда она казалась взрослее, сейчас – совсем без косметики, с волосами, заплетенными в косу и в коротких шортах, открывающих стройные ноги, – кажется почти девчонкой. Очень и очень привлекательной девчонкой.
Большую часть полуторачасового пути до поселка мы проводим в тишине. Аккомпанементом нам служит только тихое урчание мотора и музыка, мягко льющаяся из динамиков. Чтобы немного смягчить Дашу, я предложил ей выбрать что-то на свой вкус, но она это предложение мира отвергла. Так что я включил нейтральный лаунж без какой-либо смысловой нагрузки.
В том, что девчонка дуется, конечно, нет ничего удивительного. Я ее прекрасно понимаю, но все равно испытываю легкое раздражение. Не хочется провести единственный выходной, который я с таким трудом выкроил, с угрюмой принцессой. Но какие у меня варианты? Сейчас никаких. Стал бы я за ней ухаживать по классике, она может быть, не злилась, но ее отец ни за что не позволил бы нам встречаться. Поэтому я даже не хочу испытывать угрызения совести за весь этот спектакль – иного шанса побыть с Дашей и понять, что это такое искрит между нами, у меня бы не было.
– У меня есть просьба, – говорю я, когда машина въезжает в ворота низкого одноэтажного дома на берегу озера.
– Еще одна? – уточняет Даша колюче.
– Ты обращаешься ко мне по имени и на ты. А я постараюсь сделать так, чтобы тебе было комфортно.
– Мне некомфортно называть вас по имени, – парирует она, но я вдруг замечаю, что она едва сдерживает улыбку.
– Ты уж постарайся, – в тон ей отвечаю я. – Это несложно, правда.
– Ладно… – внезапно соглашается Даша, и, выходя из машины, нарочито небрежно произносит: – Андрей.
Андрей… О, мне определенно нравится, как она произносит мое имя.
В фамильный загородный дом я приезжаю не очень часто, но несмотря на это, все внутри чисто и прибрано, сад ухожен, а в холодильнике есть еда – в мое отсутствие за всем следит пожилая семейная пара, которая знала моих бабушку и дедушку. Так я могу быть спокоен, что тут не произойдет форс-мажора, а для них это хорошая прибавка к пенсии.
– Тут мило, – комментирует Даша, оглядываясь по сторонам.
– Спасибо.
– Это не комплимент. Тут мило, но тебе этот дом совершенно не подходит.
– То есть, я не милый? – смеюсь я.
– Вы с этим местом из разных вселенных.
– Ты удивишься, но я провел здесь массу времени когда был ребенком.
Даша проходит по уютному залу, разглядывая старомодный интерьер с вязаными половиками и пестрыми подушками. Потом задерживается напротив небольшой картины, на которой изображено озеро на закате.
– Это та же фотография!
– Это оригинал, на открытке была копия, – поясняю мягко. – Мой отец был художником.
– Красиво. Где сейчас твой отец?
– Они с мамой разбились на автомобиле, когда я был ребенком.
– О. Прошу прощения, – на ее лице отражается неподдельное сожаление.
– Это было давно, Даша, – говорю спокойно.
Это действительно произошло очень давно. Рана затянулась. Остался только шрам на сердце, который время от времени побаливает.
С минуту мы молчим. Она отворачивается к картине, я смотрю на нее. Босую, хрупкую и бесконечно трогательную. И снова ощущаю это – горячее непойми что в груди. Как это работает?
– А здесь есть какое-нибудь кафе? – внезапно спрашивает Даша, капризно поджав губы. – Надеюсь, в твои планы не входит морить меня голодом, потому что я голодна.
– Здесь нет кафе, Даша. Но здесь определенно есть еда… В озере.
– В смысле? – удивленное лицо девчонки вызывает у меня снисходительную улыбку.
– Ты когда-нибудь рыбачила?
Глава 10
Даша
– Андрей Миллер – бизнесмен и рыбак в одном лице. Кто бы мог подумать, – говорю потрясенно, наблюдая, как ловко он снимает с крючка огромную рыбину.
– Ты только не выдавай меня, – отвечает Миллер с широкой улыбкой, которая придает ему какое-то особое мальчишеское очарование. – Иначе моя репутация будет безвозвратно испорчена.
– Даже не знаю, – постукиваю указательным пальцем по губам, будто всерьез размышляю над перспективой слить журналистам и сплетникам эту информацию.
– Проси что хочешь, – смеется Миллер.
– Тогда сегодня наше первое последнее свидание? – невинно хлопая ресницами, интересуюсь я.
– Что угодно, кроме этого, Даша, – отвечает он серьезно, а потом с самодовольной усмешкой добавляет: – Не поверю, что тебе со мной скучно.
Скучно? Какое неподходящее слово для того, что я ощущаю в компании этого человека. Он нервирует меня, злит и раздражает, но при всем при этом интригует и удивляет. Вот как сейчас, когда мастерски ловит нам на ужин рыбу, а я послушно стою рядом с ним по колено в воде, держа в руках эмалированную кастрюлю, в которой плещется наш улов.
Это самое странное свидание в моей жизни. Но точно не скучное.
– Я думаю достаточно, – говорит Андрей, закидывая в кастрюлю еще одну рыбешку. – Давай возвращаться.
– А здесь купаются? – вырывается у меня нечаянно, когда я смотрю на пустынный пляж.
– Хочешь поплавать? – Миллер приподнимает брови.
– Не обязательно сейчас, – тут же сдаю назад, испугавшись собственной смелости. – И вообще, я просто так спросила.
Андрей молча забирает у меня кастрюлю, делает несколько шагов в сторону берега и оставляет ее на песке, а сам стягивает с себя футболку и шорты, оставаясь в темных эластичных боксерах. Пока я прихожу в себя от шока, вызванного наблюдением за этим мини-стриптизом, он возвращается ко мне в воду и вопросительно выгибает бровь:
– Так что насчет купания? Или струсила?
Я вообще не из трусливых. И тридцать секунд назад я действительно хотела плавать, но сейчас, боюсь, у меня появились серьезные проблемы с дыханием. То есть, его перехватило, стоило Миллеру раздеться. Я, конечно, давно подозревала, что он в прекрасной физической форме, но то что я вижу перед собой сейчас – кубики, косые мышцы, рельеф и спускающаяся за пояс трусов темная дорожка волос – это просто из разряда фантастики. Этот мужчина точно работает в офисе? Если все остальное время он тренируется, то когда же он спит? Потому что такое тело требует колоссальных нагрузок в спортзале.
– Я… У меня купальник в доме.
– Ну ты же не голая под своими шортами? Хотя, можешь искупаться и голышом, тут все равно никого нет.
– Кроме тебя.
– Я закрою глаза, если хочешь, – предлагает заговорщически, но в его глазах пляшут чертики.
Такой Андрей Миллер – беззаботный и игривый, тоже сбивает меня с толку. Все, что я о нем слышала от отца и то, как он вел себя со мной в первую встречу, не могло подготовить меня к тому, что в его компании мне будет так… хорошо? О, Господи. Это просто нелепо. Я нелепа. Этот мужчина шантажом заставил меня проводить с ним время! Я не могу и не должна расслабляться в его обществе!
– Я голодная, – напоминаю я, пятясь от Миллера. – Плавать не буду.
– Как хочешь. А я теперь, пожалуй, окунусь, – и с этими словами он быстро заходит на глубину и сделав несколько размашистых гребков, оказывается далеко от меня едва ли не на середине озера.
Выбравшись на сушу, я сажусь рядом с кастрюлей и смотрю за двигающейся над поверхностью озера темноволосой головой Миллера. Кто бы мог подумать, что наше первое свидание пройдёт вот так – в богом забытом месте, где мы будем рыбачить и сами готовить себе ужин.
Этот человек точно получает от меня десятку за оригинальность.
К концу дня я вынуждена поставить ему еще одну десятку – на этот раз за то, с каким виртуозным мастерством он запекает для нас рыбу на мангале и накрывает на террасе ужин на двоих. Я настолько потрясена всем происходящим, что уплетая за обе щеки рыбу и салат даже забываю о том, что должна ненавидеть Андрея, и с готовностью веду с ним дружескую беседу.
– Расскажи мне немного о себе, – просит Миллер, подливая мне в опустевший бокал вино.
– Ты наверняка все знаешь, – отвечаю спокойно, прекрасно понимая, что такие люди как мой отец и Андрей не затевают разговор, предварительно не собрав на собеседника подробное досье.
– Я знаю лишь сухие факты твоей биографии, – он даже не пытается отрицать очевидного. – Но мне будет интересно послушать твою версию.
Отправив в рот кусочек рыбы, я задумчиво смотрю на догорающий в озере закат и пожимаю плечами:
– У меня довольно скучная жизнь.
– Ни за что не поверю, – Андрей беззлобно усмехается. – Ты выпрыгнула из торта на моем празднике. На мой взгляд это самая нескучная вещь на свете.
– Это была разовая акция.
– Мне так повезло?
– Моя подруга подвернула ногу, – поясняю я после секундной заминки, думая, что нет ничего страшного в том, если я расскажу ему правду. – Я согласилась выручить ее. Вот и все везение.
– Значит, это была судьба.
– Ни за что не поверю, что Андрей Миллер фаталист, – иронично произношу я, делая еще один глоток вина.
– Ладно, ладно! – он поднимает ладони, признавая свое поражение. – Но все же, я очень рад, что на сцене в тот вечер оказалась ты.
