Страница 3 из 5
7
Но от увиденного чуть не задохнулась. Тут же захлопнула дверь, вернула назад защёлку и для надёжности подпёрла поверхность спиной.
Избежать связи с Ни-и-им?! Ка-а-ак? Если он стоит там такой красивый и… голый!
Ладно, не совсем голый, в брюках, но без рубашки! Опёрся на стол и так сексуально потягивает вино.
Я зажмурилась, прогоняя запретное видение.
Но…
Как развидеть гору мускулов, мерцающих в приглушённом свете ламп? Точёные рельефы идеально развитых мышц, словно этого мужчину лепили древнегреческие скульпторы. Меня пьянил его вид и густой аромат диких холмов, напитавший мои лёгкие. Эх, я бы написала его на холсте, будь у нас иные обстоятельства… Будь другие обстоятельства, ещё бы и полюбила. Наверное…
– Минута, Валери!
Я услышала приближающиеся шаги и замерла, как мышь в норке, у которой поджидал кот. Что-то подсказывало, штрафные минуты мне никто не подарит.
– Сейчас, я кое-что забыла… – пискнула я.
Что же делать? Что? Соберись, Лера! Приготовься сказать о месячных. Но с какой фразы начать?
– Десять. Девять. Восемь…
Я открыла дверь, не дожидаясь, когда лорд-инквизитор досчитает до нуля, ворвётся и выволокет меня, распяв на кровати. Или на столе…
– Нам надо поговорить, – проговорила я, поднимая взгляд на палача.
Нет, не древнегреческие скульпторы его лепили! Те скромно курят в сторонке со своими недоделанными мужскими причиндалами. Достоинство же моего “супруга” под натянутой тканью брюк заставляло меня хорошенько волноваться.
По коже пробежали мурашки от воспоминания, что я уже ощущала жар его плоти на своей коже, когда он… Это было слишком волнующе и желанно, чтобы я могла не думать. Не в ближайшие лет десять или даже сто десять, извините.
– О чём поговорить, Валери? – нахмурился лорд-инквизитор.
В звуке его голоса слышалось раздражение, нетерпение и леденящий холод. Нет, он не пожалеет меня. Задушит этими самыми руками, если узнает, кто я.
– Для начала зови меня Лера.
Мужчина нахмурился сильнее и стиснул челюсти.
Ну всё, добра не жди.
– Лер-р-ра? – пророкотал он бархатным голосом, и мне очень понравилось, как в его устах прозвучало моё имя, особенно “р” – он её очень приятно прорычал. В груди даже пробежала щекотка.
– Это моё домашнее имя, – солгала я.
Хотя нет, не солгала. Имя было действительно моё, домашнее, привычное. А вот играть роль неизвестной мне Валери я не желала. Пусть зовёт меня моим именем.
– Хорошо, Лера, – произнёс “супруг”, продолжая пялиться на меня в банном халатике. – И ты не стесняйся называть меня Роберт, а не лорд Адальхарт, как на протяжении всего дня. Мы теперь женаты.
– Договорились, Роберт, – кивнула я.
От произнесённого вслух его имени по телу побежала приятная волна тепла.
Вообще, для преступницы, стоявшей лицом к лицу перед палачом я держалась очень даже хорошо, стойко. А то, что дрожал голос и холодели пальцы, так это можно списать на страх юной невесты перед брачной ночью – вполне объяснимый, когда перед тобой такой мужественный мужчина.
– Ты хотела ещё о чём-то поговорить? – мужчина прислонил ладонь к стене рядом с моим лицом, и от резко уменьшегося между нами расстояния, у меня сбилось дыхание.
– Да… я… у меня… женские дни, мне нельзя сегодня… – опустила взгляд.
Ох, как я не любила врать, всегда грызла себя, если приходилось это делать. Но сейчас я делаю это ради того, чтобы выжить. Соберись, Лера, смотри ему в глаза, не показывай страха!
Я вскинула голову, встряхнув волосами, и утонула в грозовой стали пронзающего взгляда.
– Покажи, – хрипло проговорил муж.
Да ты упёртый! И наглый!
– Показать… В смысле… пока нечего показать, но я чувствую, что не могу, – замялась я, снова уронив взгляд в пол, как испуганная девочка.
Зачем я это сделала? Ведь палюсь! Станиславский бы не поверил!
Вот и инквизитор не поверил.
– Тебе кажется, Лер-ра, – пророкотал “муж”, взяв моё лицо за подбородок и заставив поглядеть себе в глаза.
От прикосновения горячей ладони меня забила крупная дрожь.
– Лекари проверяли тебя, и дата свадьбы была назначена на благоприятный для зачатия день.
Привязка, благоприятные дни… да тут просто боги репродукции собрались!
– У тебя что-то болит? Скажи мне, – склонился к моему лицу “муж”, опаляя жарким дыханием.
Сердце чуть не остановилось то ли от страха, то ли от желания поцеловать эти плотно сомкнутые губы.
– Да… – сглотнула я. – Живот…
Я не солгала. После того поцелуя, когда меня буквально било молниями и наполняло чем-то огненно-желанным, тело беспрестанно очень жалобно ныло. Промолчу, что от желания. Живот сводило просто отчаянно.
– Позову лекаря, пусть проверит, не причинила ли вреда моя сила.
Мужчина отстранился, подхватив со спинки стула белоснежную, хрустящую от свежести рубашку, накинул её на загорелые плечи и двинулся к порогу.
Облегчение прокатилось по венам.
Неужели, удалось выиграть время?!
8
Когда лорд инквизитор открыл дверь, в комнату ворвался чёрный мохнатый вихрь с двумя жуткими светящимися огнями на месте глаз, и я вскрикнула от испуга.
– Стоять, Анхор! – приказал лорд. – Куда ты, толстая скотина?
Пёс, открыв пасть с клыками размером с мужской палец, ступал тяжёлыми лапами прямо на меня, и мои колени затряслись.
– Ваф! Р-р-р! – подал голос зверь.
– А-а-а! – заорала я.
Адальхарт в один миг бросился ко мне, обхватившей себя руками от страха, и прижал к стальной груди, вновь наполняя мою грудь глубоким сладким-горьким ароматом горного вереска и уходящего лета.
Лохматый медведь, чёрный с коричневыми пятнами, высунув розовый язык, уселся перед нами и с любопытством принялся меня разглядывать. Должно быть, я аппетитно смотрелась в его глазах: слюна так и капала на мягкий ковёр, наверняка же, дорогой.
– Не бойся, Лера, – прошептал “супруг”, невесомо касаясь губами виска, и я осознала, что доверительно и очень-очень непозволительно жалась к нему, стискивая в кулачке ткань его безупречной рубашки.
Меня очень бережно к себе прижимали, и вся моя воля готова была растаять, словно снег под жаркими лучами.
– Анхор, к двери! – приказал инквизитор. – Да, Валери теперь моя жена, не врывайся и не пугай её, а то подумает, что ты у меня не воспитанный!
Пёс поглядел на хозяина, и задорный взгляд его сделался озадаченным, а затем и вовсе – грустным. Готова поклясться, медвежонок проронил слезу, какой ранимый!
Пасть зверя захлопнулась, голова поникла. Подняв мохнатый зад, он проковылял к двери.
– Там и сиди. Охраняй, – приказал Адальхарт, проведя жаркими губами по моим волосам. – Тебе лучше лечь в постель, Лера. Я отнесу тебя.
Он наклонился, чтобы подхватить меня под бёдра.
– Н-нет! Я сама, ходить не разучилась! – я выставила вперёд руки и оттолкнула мужчину.
Правда, оттолкнула – это громко сказано. Я ударилась в его каменную грудь и отбила ладони, а он, наверное, и не почувствовал ничего. Но почему-то отпустил…
– Хорошо. Ложись сама, – пророкотал лорд инквизитор бархатным тоном, от которого внутри всё предательски затрепетало.
Инквизитор обвёл меня, мои губы, потемневшим, переливающимся стальной хищностью взглядом и шумно вобрал воздух. А потом, резко отстранившись, вышел из комнаты. А я оказалась один на один с его псом.
– Р-р-р! – предупредительно порычали на меня.
– И ты оставишь меня с ним? – крикнула вслед “супругу”, но ответа не последовало.
Рычащий монстр не сводил с меня горящих глаз и угрожающе морщил нос, давая понять, что я ему не нравлюсь.
– Спокойно, дружок, – проговорила я. – Ну да, чужая женщина в доме, но придётся потерпеть. Я не собираюсь тут задерживаться.
Зверь фыркнул и по-хозяйски улёгся у двери, полностью преградив путь.
– Анхор, значит. Можно подумать, я собиралась убегать! Вот и лежи там, хороший пёсик…
Я любила животных, но с детства у меня был страх перед большими собаками. И даже в живописи единственное, что выходило у меня плохо, – это такие вот псы. Большие, мохнатые и особенно чёрно-коричневые!
Я попятилась к огромной кровати и забралась повыше, зарывшись в толстые одеяла, лишь бы подальше от медвежонка-террориста.
Минуты тянулись вечностью. Где же “муж”? Где же лекарь? Лекарю придётся говорить, что болит живот. Вон как Адальхарт встрепенулся. Что это за сила, о которой он твердит? Буду говорить, что мне плохо от силы, да, точно. Возможно, мне дадут несколько дней прийти в себя, а там, глядишь, разберёмся.
Взгляд тревожно скользил по мебели в роскошно обставленной спальне. Небольшой круглый стол, на который я была уложена для подтверждения брака. Ковёр, два кожаных кресла, камин. С каждой стороны кровати стояло по тумбочке. На одной из них – горящая лампа, а на другой – портрет.
Я потянулась поглядеть, кто там изображён. Своего палача узнала сразу, несмотря на то, что на портрете он улыбался. Надо же, он умеет улыбаться! И медвежонок-террорист тоже был тут, растянув мохнатые губы, тоже улыбался, если так можно сказать. Но вот кто была эта темноволосая красавица, которую мой “благоверный” обнимал?! И какого лешего её портрет стоит у супружеского ложа?
9
Ой, что это со мной? Ревность? Нет-нет, Лера, спокойно, какая разница, на какую леди любуется перед сном чужой муж! Тебя это не должно волновать. Лучше давай ещё раз обдумаем план…
– Проходите, мэтр Леонард, – проговорил мой палач, отворяя дверь.
И я поняла, что обдумывать уже поздно, пора действовать.
В комнату вошёл седой старичок с длинной бородой в чёрном бесформенном балахоне.
Чем-то он походил на священника, только без креста. Уж не отпевать ли меня пришёл?
Мысленно перекрестившись, только бы меня не раскусили, я сползла ниже в одеяла и обречённо вздохнула.
– Добрый вечер, леди Валери – проговорил старец, почтительно поклонившись. – Очень рад приветствовать вас в имении вашего дорогого супруга лорда Адальхарта. Как себя чувствуете?
– Живот… болит… сила, наверное, – просипела я, подтянув одеяло к самому носу.
Только бы не принялся осматривать, вдруг почувствует, что лгу или того хуже – что Валери подменили!
Надо было видеть выражение лица моего “мужа”. Он по-настоящему заволновался, сложил руки на груди и начал кусать губы.
– Так разве может быть? – инквизитор пронзил стальным взглядом мэтра.
– Да, конечно, ваша светлость, женщине нелегко принять силу дракона, тем более вашу…
Ой-ой, этого нам только не хватало. Что значит “силу дракона”?! Адальхарт у нас не человек? Нет, на такое я подписывалась.
– Мне говорили, моя тьма безболезненно перейдёт к Валери, и ничто не помешает зачать.
– Да, ваша светлость, леди Валери имеет слабый огненный дар, даже скорее небольшую лучинку света, и конфликта между вашими магическими силами не должно было случиться. Ваша сила должна была просто поглотить дар Валери…
– Я это знаю. Но она жалуется, что болит живот! Что-то не так, проверьте. Я хочу, чтобы ребёнок был здоров и силён.
Мужчины говорили так, будто я была неживым предметом в комнате, и мне это очень-очень не нравилось. Для Адальхарта я была словно сломанной машиной, которую надо было починить, вернее, инкубатором, а не женой! К своему псу он, казалось, лучше относится. Понятно, почему Валери говорила о воле, какая тут воля, когда к тебе отношение, как к табуретке!
Рискованно, конечно, привлекать к себе лишнее внимание, но я не могла изображать неодушевлённый предмет. Я живая, чувствующая!
– Болит-болит, очень! – выпалила я, поморщившись.
Даже притворяться было не надо, стоило вспомнить боли в животе, которые мучали меня последние три года.
