– …был вызван на бой… – голос эльфийского посла был спокоен и даже невыразителен. – Однако высочайшим повелением государя дуэль была заменена прилюдною поркой. Боярину высочайшею волей положили трое суток в кандалах и двадцать ударов плетью.
– Хорошие были законы, – Сашка вздохнул. – Наглядные…
– …он собрался идти.
– А идти было недалеко?
– Нет, если знать дорогу. Здесь вот рядом, тропинка, – поспешила заверить Эсмеральда.
– …а также забрал половину земель Ухтомских во восполнение ущерба дружественным отношениям с эльфийским народом…
– Погодите, – подхватил Дымов. – Но это же когда было… закон…
– Закон был принят государем в том же году. И не отменён.
– …и я рискнула отправиться следом. Понимаете, я очень боялась за него! Я чувствовала тёмную энергию, негативные вибрации, словно бы сам мир желал предупредить нас об опасности! И пыталась остановить наставника. Но сердце его, преисполненное любви…
– …вы в самом деле полагаете, что кто-то сейчас будет пороть репортёра?
– Закон ведь не отменён? – глаза Сашки заблестели. – Если так, то нужно исполнять… а вот пороть репортёра да за клевету… прилюдно… если ещё и на камеру… рейтинги, думаю, поднимутся… у канала так точно. А заодно, глядишь, и думать начнут.
– Это негуманно!
– Зато эффективно. В теории…
– Они встретили его на опушке…
– Они?
– Его дочери. Они подошли, и мне показалось даже, что они хотят его обнять! Но потом я увидела, как он падает. А они, наклонившись, тычут в него ножами!
– Ужас какой! – радостно выдохнула репортёрша. – А дальше?
– Всё моё тело оцепенело от страха! Я буквально утратила дар речи… я… я смотрела, как они волокут моего наставника. И как закапывают его здесь!
Дрожащая рука девицы указала на дерево.
– И вы ничего не сделали?
– Вибрации вселенной сказали мне, что жизненный путь великого человека оборвался! И что телу его уже нельзя помочь. А душа его обрела свободу… – Галина-Эсмеральда поджала губы. – Но я поняла, что мой долг рассказать всем о таком коварстве…
Камера скользнула по лицам полицейских, которые поспешно закивали, долг признавая и даже одобряя такую инициативность гражданского населения.
– И сейчас мы с вами получили удивительную возможность присутствовать при следственном эксперименте… это ведь так называется? – микрофон ткнулся в самого важного из полицейских. И тот, шарахнувшись было в сторону, всё же удержался и даже кивнул важно:
– Не совсем эксперимент. Скорее мы должны совершить определённые следственные действия, чтобы убедиться, что указанный факт наличия совершения преступления имеет место быть.
– Он сам понял, что сказал? – поинтересовался Сашка и добавил. – А семечек всё же не хватает.
– Может, стоит прекратить это вот? – эльфийский посол слегка нахмурился.
Не тянет он на посла.
Джинсы вон… разве послы носят джинсы? И главное, с пятнами. Волосы в косу заплёл, причём хитро так. Маруся честно пыталась понять, что за техника, на французское плетение не похожа, на рыбацкую тоже… надо будет спросить потом.
Или послов о таком спрашивать не принято?
Но ведь интересно же. Красиво.
– Не-не, – Сашка замотал головой. – Не надо прекращать! Оно интересно будет! Честное слово…
– Лопата! – возопил кто-то. – Нужна лопата!
Лопату торжественно внесли в круг, образовавшийся то ли из любопытствующих, к которым Маруся отнесла и себя, то ли из обязанных присутствовать.
– Прошу! – лопату торжественно передали Галине-Эсмеральде.
– Мне?! – удивилась она. – Вы хотите, чтобы я… копала?
Это было сказано едва ли не с ужасом. А потому ведущая разом усовестилась и попыталась всучить лопату уже Марусе.
Но вперёд выступил посол.
– К сожалению её высочество вынуждены отказаться, – произнёс он и поглядел на ведущую, а потом зачем-то наклонился и, заглянув в глаза, произнёс: – А вы помните… рептилоиды среди нас.
Девица почему-то вздрогнула и поспешно отступила.
– Какие рептилоиды? – шёпотом поинтересовался Бер.
Маруся покачала головой.
Всё-таки у сюрреалистичных снов есть какая-то своя логика, в которую, должно быть, вписывались и рептилоиды.
– Прошу прощения, – шёпотом же ответил и эльфийский посол, и даже показалось, что он несколько смутился. – Было сложно удержаться.
– Вы… вообще здоровы? – Сашка осторожно ткнул в посла пальцем, чем заслужил укоризненный взгляд.
– Здоров… воздух тут у вас такой… свежий. Живительный.
– Это да… это верно… вы главное, только им и ограничьтесь. Воздуху много не надышишь… в отличие от самогона. Правда, Вань? – и Бер хлопнул Ивана по плечу, чем вывел из задумчивости.
– Ты… видишь? – Иван подвинулся поближе. – Там мою бабушку?
– Где?
– Вот… в сиреневом костюмчике.
– Это лиловый, – заступилась за костюм Маруся и поглядела на даму с интересом.
– Не важно. Главное, Бер, скажи, что ты тоже её видишь, а не у меня самогонные глюки…
– Для глюков уже поздновато, – Сашка вытянул шею. – И да, я тоже вижу… и князя Чесменова.
– И князя… – меланхолично повторил Иван. – Ну да… куда ж нам теперь и без князя… а почему она делает вид, что не видит меня? Она… обиделась? Что я её не поздравил? И… и вообще… не сказал… ну, про помолвку. Должен был, а не сказал. И получается нехорошо.
– Они под прикрытием работают, – Сашка встал так, чтобы заслонить князя и даму. – Но уверен, всё, что нужно, она выскажет… но потом.
– Потом, – выдохнул Иван и голову прикрыл рукой. – Как хорошо… потом… потом пусть высказывает!
Лопата меж тем оказалась в руках одного из полицейских, который с опаскою приблизился к сосне. И замер, ожидая указаний.
– Копайте же! – повелела репортёрша и указала на сосну.
– Тут?
– Тут! Скоро… совсем скоро пред нами откроется истина…
Лопата вошла в землю и как-то вот легко. И кольнуло страхом, что вот сейчас из сюрреалистического сон станет просто реалистическим. И тело найдут, и все тут подумают, что…
– Ну а пока мы в прямом смысле слова пытаемся докопаться до истины, – взгляд репортёрши зацепился за Марусю. – Я попробую узнать…
Раз и она оказалась рядом. От репортёрши пахнуло потом и ещё духами, причём резкими, назойливыми, от запаха которых зачесался нос.
– Вы не обязаны отвечать, – заметил посол, поглядывая на девицу, и та от взгляда несколько смешалась. – В конце концов, вы теперь находитесь под покровительством Пресветлой Владычицы…
– Да? – удивилась, кажется, не только репортёрша. Вон, у Тополева и щека дёрнулась, а кое-кто из полицейских решил, что ему не так уж и хочется видеть, чего там раскопают.
– Как невеста её внука, который является членом правящей ветви… – продолжил Калегорм.
– А вы, собственно… сами кто будете? – репортёрша со смущением справилась.
– Я? Я посол… эльфийский. Если вы заметили.
Глаза репортёрши слегка сузились.
– Посол? – она отступила, давая место оператору. – Извините, как-то вы… не выглядите… похожим…
– Все мы разные в зависимости от обстоятельств, – на лице посла застыла маска исключительной вежливости. – Однако мы не перестаём быть собой…
– Значит, в деле у нас замешан эльфийский посол! – воскликнула репортёрша, сделав свои выводы и явно обрадовавшись. – Эльфийский посол прибыл специально, чтобы давить на местные власти и заставить их прикрыть ужасное преступление.
Местные власти посмотрели на посла с явным упрёком и опасливым ожиданием. Кто-то даже отступил, явно планируя избежать давления.
– Но почему? Чем простая девушка заслужила такое внимание?
– Она избрана внуком владычицы, – терпеливо повторил Калегорм. – Благородный Ива-эн…
И лёгким толчком заставил Ивана выступить.
– …сумел найти ту, песнь души которой созвучна музыке его сердца…
Иван вытянул шею и плечи расправил.
– То есть, – перебила Калегорма репортёрша. – Хотите сказать, что это… эльфийский принц?
Посол кивнул.
Иван тоже кивнул.
Кивнул и Сашка, как-то, правда, не слишком уверенно.
– Какой-то он у вас… некондиционный, что ли… а вы уверены?
– В чём?
– Как бы… что это… эльфийский принц? Может… у него там документы какие есть. Подтверждающие… или хотя бы корона.
Глава 12. Про нелегкую жизнь эльфийских принцесс и реликтовых барсуков
Не всё то мумия, что замотано.
Короны Иван с собой не захватил, как-то прежде он не ощущал в себе необходимости доказывать кому бы то ни было, что он настоящий эльфийский принц, впрочем, им он себя тоже не ощущал.
– Боюсь, корону он оставил дома, – с прежним возвышенно-равнодушным выражением лица произнёс посол, только в глазах мелькнуло что-то такое… насмешливое?
– Тогда… перстень там… родовой. Или татуировка…
Репортёрша попыталась обойти Ивана, даже руку протянула, чтобы майку задрать, словно подозревая, что под нею, мятой, скрывается родовая татуировка.
Татуировки не было, но имелась надпись, намалёванная на диво устойчивыми к внешнему воздействию чернилами. Хозяйственное мыло, которое по заверениям Настасьи отмывало всё, и то оказалось бессильно. Буквы только слегка размазались.
В общем, в майку Иван вцепился.
– Нету татуировки! – крикнул он слегка нервным голосом.
– Надо подать идею, – Бер попытался удержать серьёзное выражение лица. – Чтоб всем эльфийским принцам татуировки делали. Подтверждение, так сказать, оригинальности производства… то есть происхождения. А лучше сразу QR-код, чтоб навёл мобильник и сразу опа. Видно, эльфийский принц перед тобой или так, подделка китайская.
– И на лбу ставить, – поддержал Александр. – Тогда видно будет всем.
Репортёрша чуть нахмурилась, явно подозревая, что над ней издеваются, и уточнила.
– Если он принц, то почему выглядит так… так… непрезентабельно? Мятый весь. И лысый… почему он лысый?
Все взгляды обратились к Ивану. И в них он видел повторение того же вопроса, ответить на который он не мог. Правду – так точно.
Протокол не позволял эльфийским принцам напиваться до потери сознания.
– Это древний эльфийский обычай, – голос Калегорма был полон спокойной уверенности.
