– Госпожа не пострадала? – прогудел он.
– Нет… Абаддон, ты ранен!
– Царапины, – отмахнулся голем, хотя одна из его рук безвольно повисла вдоль тела. – Часть долга перед Архитектором. Но враг… сильный. Бесчислен. Подлый. Нужно больше войск. Больше големов.
Настя положила руки ему на грудь, туда, где виднелась самая большая вмятина.
– Позволь, я помогу.
Она почувствовала, как её сила вливается в металл, пытаясь "залатать" раны. Но это было невероятно сложно.
Доспехи Абаддона, созданные Теодором, были не просто куском металла. Это был сложнейший механизм, пронизанный магическими потоками, сплетённый из редчайших материалов, усиленных теневыми кристаллами.
Даже небольшая царапина требовала огромных усилий для восстановления. Энергия утекала, как вода в песок, а повреждения затягивались мучительно медленно.
"Теодор… – с восхищением подумала Настя. – Какую же невероятную вещь ты создал…"
* * *
Ох, как же меня бесило вот это вот всё!
Услышав новость, я сначала даже не понял. Мозг отказывался верить. Нападение на Настю прямо посреди дня в торговом центре. Тень-ассасин. Абаддон вмешался, еле отбил, сам покоцанный, голем-охранник – в труху…
А потом меня накрыло.
Нет, не так… МЕНЯ! НАКРЫЛО!
Знаете, бывает такая злость – когда красная пелена перед глазами, кулаки сами сжимаются, и хочется рвать и метать? Так вот, это была не она. Это была другая злость. Холодная. Тихая. Как зимняя ночь на краю Вселенной. Когда ты вдруг понимаешь, что всё, лимит исчерпан. Красная черта не просто пересечена – её стёрли в порошок, наплевали на остатки и станцевали джигу на пепелище.
Последняя капля. Явный перебор. Финита ля комедия.
– Всё, хватит! – рявкнул я так, что аж стены в мастерской ходуном заходили. – Достали!
Големы, ещё недавно деловито собиравшие боеприпасы, замерли, как по команде.
Да, ярости во мне было столько, что хватило бы на отопление всего Вадуца на ближайшую зиму. Мой Дар буквально кипел, рвался наружу. Я чувствовал, как энергия земли вибрирует в такт моему гневу, как металл вокруг начинает плавиться от одной моей мысли.
Я ударил кулаком по верстаку, сминая толстый лист металла, как бумагу. Нет, так дело не пойдёт. Просто убить эту мразь – слишком просто. Слишком скучно. Он должен страдать. Долго и мучительно. Чтобы каждая частичка его души молила о смерти.
И я знал, как это сделать.
Был у меня один план. Очень старый и опасный. Я планировал прибегнуть к нему… ну, лет этак через десять,когда стану сильнее, резерв подрастёт, и я смогу полностью контролировать процесс. Ритуал призыва – сложный, требующий колоссальных затрат энергии. И… крови.
Ну что ж. Сами напросились.
Я спустился в самый нижний уровень подвала – тот самый, где недавно Тьму Светом разгонял. Быстро расчистил пространство в центре, отбросив в сторону обломки камней и куски искорёженного металла – остатки моего недавнего "представления", и встал в центр зала, закрыл глаза.
Начал собирать энергию. Она текла ко мне отовсюду – из недр земли, стен, камней. Я чувствовал, как наполняюсь силой, она бурлит во мне и рвётся наружу. Кости затрещали от напряжения, мышцы свело судорогой. Больно? Да. Но плевать. Сейчас было не до сантиментов.
А затем, присев на корточки, начал рисовать на полу ритуальные символы. Не те, что для строительства или защиты. А совсем другие – те, что открывают двери в иные миры и призывают… нечто.
Одно неверное движение, одна ошибка в символе – и вместо верного слуги ты можешь призвать такую тварь, которая сожрёт тебя вместе с твоей душой и даже спасибо не скажет. Но у меня не было выбора.
Когда круг был готов, я встал в его центр. Воздух вокруг загустел, стал тяжёлым, как будто на плечи навалили мешок с камнями. Символы на полу вспыхнули тусклым светом.
Я притянул осколок металла и, не колеблясь, полоснул по обеим ладоням. Глубоко. До кости.
Кровь хлынула алыми струйками, капая на пол, на символы ритуала. Она шипела, впитываясь в камень, заставляя руны сиять ещё ярче. А я, стиснув зубы, начал читать заклинание. Древние слова, которые я помнил из прошлой жизни, срывались с моих губ, сплетаясь с потоками энергии и крови.
– Приди! – заорал я. – Я призываю тебя! Явись, слуга отмщения!
И тут воздух в зале задрожал, стал плотным и вязким. Символы на полу вспыхнули ослепительно-ярким светом, а затем… погасли.
Наступила тишина – гнетущая, в которой было слышно только моё прерывистое дыхание и стук капель крови, падающих с моих рук на пол.
А потом из центра круга, там, где ещё секунду назад сияли руны, начал подниматься… дым? Нет, не дым. Что-то чёрное и густое, как смола. Оно клубилось, обретая форму.
Вот она, плата за силу. Кровь за кровь. Энергия за энергию. Равноценный обмен.
Фигура росла, вытягивалась, становясь всё выше и выше, обретала форму. И вот передо мной стоял ОН.
Гуманоид, ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Телосложение – идеальное для убийцы: поджарое и гибкое. Он был полностью чёрным. Не просто одет в чёрное, а сам был черно-матовым, как вороново крыло. Как будто сотканный из самой ночи.
Материал? Ну, если по-простому, то это можно было бы назвать "мягким чёрным адамантием". Гибкий, как резина, прочный, как алмаз, и лёгкий, как пух. Моя личная разработка, секрет Ордена Архитекторов. Идеальный материал для создания идеального убийцы.
Лицо существа было скрыто под рваными лохмотьями чёрной ткани, которые напоминали маску пустынного кочевника. Ткань эта была не простой – она жила своей жизнью, меняла форму, то образуя подобие вороньего клюва, то распадаясь на множество трепещущих лент.
Эти тряпки – не просто маскировка. Это – часть его сущности, "живой доспех", способный менять форму, становиться непробиваемым или, наоборот, растворяться в тени. Полуворон, получеловек, полутень.
От существа исходила невероятная мощь. Холодная и безжалостная, как лезвие гильотины. Это была не просто сила – сама суть мести, воплощённая в этом странном, пугающем облике.
– Кто призвал меня? – раздался голос, резкий и каркающий, как у ворона.
– Это я. Архитектор.
Существо медленно повернуло голову в мою сторону.
– Владыка? – в каркающем голосе послышалось удивление. – Это ты? Не может быть… Ты… изменился.
– Да, Кроули, это я. Давно не виделись.
– Гранд-легат Армии Возмездия Кроули к вашим услугам, Владыка-создатель, – существо склонило голову в знак почтения. – Цель?
Ага, значит, помнит. Это хорошо. Когда-то я создал его из звериного элементаля ворона – существа, которое по всем канонам не должно было существовать. Но я – Архитектор. Я создаю свои каноны.
Кроули был уникален. Он не принадлежал ни к одной из четырёх стихий. Он был воплощением мести и преследования. Он никогда не уставал. Никогда не спал. Никогда не сомневался. Его единственной целью было – найти и покарать, безжалостно и беспощадно.
– Цель, – я вытащил из кармана кристалл, оставшийся от Тени-ассасина, который напал на Настю. Слепок его ауры поможет найти заказчика, где бы он ни был.
Кроули наклонил голову, и его "клюв" из тряпок раскрылся. Он аккуратно взял кристалл, как птица, поймавшая червяка, и тот мгновенно растворился в его сущности.
– Цель опознана, Владыка. Приказ?
– Найти и заставить страдать так, чтобы он молил о смерти, как о величайшем благе.
– Так точно, Владыка, – прокаркал Кроули. – Будет исполнено. Он познает истинную агонию.
Плащ за спиной Кроули вдруг зашевелился, превращаясь в огромные чёрные крылья.
Я поднял руку, и стена перед ним расступилась, открывая проход прямиком наружу.
Кроули оттолкнулся от пола и взмыл вверх.
Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду.
"Лети, мой Чёрный Ворон Возмездия, – подумал я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. – Найди эту тварь. И покажи ей, что бывает с теми, кто смеет трогать то, что принадлежит мне".
А затем я просто рухнул на пол, теряя сознание. Ритуал отнял у меня слишком много сил. Но это того определённо стоило.
Глава 4
Я откинулся в кресле, которое пахло свежим деревом (рабочие "Созидателя" постарались на славу, обновив обстановку в моём отремонтированном кабинете), и потёр виски. Совещания… Бесконечные собрания, обсуждения, споры… И каждый тянет одеяло на себя. Аристократия, блин!
В кабинете собрался весь цвет Лихтенштейна.
Скала, мой невозмутимый глава гвардии, стоял у стены, скрестив руки на своей широченной груди, и сверлил взглядом какого-то нервного графа, который уже минут пять пытался доказать, что установка ПВО на его родовом поместье – это "нарушение исторического облика" и вообще "покушение на святое". Дядя Киря явно прикидывал, сколько секунд ему понадобится, чтобы свернуть этому недотёпе шею.
Рядом с ним Оракул, он же Николай Михайлович Соболев, мой новый (и, надеюсь, последний) глава Тайной Службы, с невозмутимым видом пил кофеёк из термокружки. Привычка говорить правду в лицо у него никуда не делась, так что половина из присутствующих его тихо ненавидела.
Аристократы… Ну, тут всё как обычно. Графы Шенк и Рихтер, мои верные союзники, сидели рядом, кивая моим словам. Гордеев, Волынский и другие – тоже были за всё хорошее против всё плохого.
А вот несколько представителей Родов помельче – молча, но очень старательно делали умные лица. Как будто у них уже запор неделю.
– Господин Вавилонский, – снова завёл своё граф-нытик (как я его про себя окрестил), – но ведь это же просто кощунство! Представьте: радары на фоне готических шпилей моего замка! Это же всё равно что приделать пушки к карете.
– И что? – с недоумением посмотрел на него Оракул, делая очередной глоток кофе. – Вы считаете, что современные крылатые ракеты оценят вашу эстетику и облетят стороной?
Граф побледнел. Скала чуть заметно улыбнулся. А я мысленно поаплодировал Николаю Михайловичу: умеет старик разрядить обстановку, пусть и не самыми дипломатичными способами.
Но больше всего меня сейчас забавлял граф Голодрига – типичный представитель "старой гвардии": пузо, лысина, золотая цепь на шее толщиной с якорную, и вечно недовольное выражение лица. Именно он начал брызгать слюной, возмущаясь присутствием на нашем "военном совете" начальника коммунальных служб.
Да-да, вы не ослышались. Афанасий Николаевич Борщов – лысоватый мужичок в скромном костюмчике, с лицом, на котором навсегда застыло выражение вселенской усталости (видимо, работа такая), сидел на краешке стула и изо всех сил старался слиться со стенами.
– Прошу прощения, господин Вавилонский, – пафосно произнёс Голодрига, поправляя свой галстук, – но я не совсем понимаю, что здесь делает этот человек? – он брезгливо кивнул в сторону Борщова. – Мы тут, вроде как, вопросы государственной важности решаем, а не обсуждаем, когда мусор вывезут!
– А вы, граф, похоже, считаете, что мусор сам себя вывезет? – я заметил в потолке небольшую трещинку, оставшуюся после встречи с Ликвидатором, и щёлкнул пальцами, чтобы она "затянулась". – Или что трубы в городе сами собой чинятся? Афанасий Николаевич, между прочим, знает этот город получше нас с вами. Он знает каждую трубу, каждый люк и подвал. И в отличие от некоторых, – я многозначительно посмотрел на Голодригу, – он не бежал, когда запахло жареным, а остался и навёл порядок в коммунальном хозяйстве после всего того бардака, что устроил бывший князь и его подельники.
– Но он же работал на Бобшильда! – возмутился Голодрига. – Говорят, он там такие схемы мутил с трубами…
– Говорят, в Москве кур доят, – вмешался Оракул, доставая из папки потёртое досье. – Так, слушаем сюда, господа хорошие. Афанасий Николаевич Борщов. Возраст – пятьдесят два года. Образование – высшее техническое, сантехник восьмидесятого уровня. В прошлой жизни – вероятно, бобёр-переросток, судя по любви к гидротехническим сооружениям, – тут Соболев с усмешкой добавил: – Но это не точно, в досье об этом ничего не сказано. При Бобшильде действительно занимал должность заместителя начальника по коммунальным вопросам. Но! По имеющимся данным, в крупных хищениях лично не замечен. После бегства бывшего князя взял на себя руководство всей системой ЖКХ, предотвратил полный коллапс городского водоснабжения и заодно закопал в асфальт пару особо рьяных воришек из бывшей администрации. Не буквально, разумеется, – Николай Михайлович поднял глаза на Борщова. – Или буквально?
Афанасий Николаевич только устало вздохнул.
– Это слухи, – сухо сказал он. – Хотя стоило бы.
– Короче, пока все занимались своими делами, он город от полного затопления дерьмом спасал. Резюме: профессионал со связями в нужных местах (подвалах, чердаках, коллекторах), знает каждую трубу в Вадуце, как свои пять пальцев. Компетентен. Надёжен (относительно). Лояльность к новому режиму – присутствует (особенно после того, как ему зарплату повысили). Рекомендую к использованию по назначению.
Голодрига заткнулся, надулся, как индюк, но возразить не посмел. Все знали – если Оракул сказал "надёжный", значит, так оно и есть. Этот старик обман за версту чует.
Я кивнул.
– Я лично пригласил Борщова. И я ему доверяю. Потому что, пока некоторые тут языками чесали, он делом занимался. Так что попрошу без наездов. Афанасий Николаевич, вам слово! Только коротко, без лирики про протёкшие краны.
Борщов вскочил, отчего стул под ним жалобно скрипнул.
– А я чё? Я ничё! – затараторил он. – Работаем! Чиним! Стараемся! Только вот… материалов не хватает. И люди устали. А тут ещё эти… Тени! Они ж теперь и в канализации шастают! Вон намедни слесарь Петрович полез люк чинить, а оттуда как выскочит! Еле ноги унёс, честное слово! Говорит, чуть инфаркт не схватил. Миокарда, говорит… вот такого! – Борщов развёл руками, показывая, видимо, размер того самого миокарда.
– Спасибо, Афанасий Николаевич, присаживайтесь, – я постарался сдержать улыбку. – Как раз по поводу Теней я вас и позвал. Потому что у меня есть план, как превратить наш любимый Вадуц в зону, недружелюбную для всякой нечисти.
Я щёлкнул пальцами, и гвардейцы внесли в зал несколько больших деревянных ящиков.
– Внимание, господа! Эксклюзив! Новинка сезона! – я открыл один из ящиков.
Внутри, на мягкой подкладке, лежали десятки сфер, размером с крупное яблоко, сделанные из переливающегося зелёным светом материала. Это был нефрит, но не простой, а "заряженный" моей энергией и магией земли.
– Что это за шары для боулинга? – не удержался от вопроса Голодрига.
– Это, граф, наше новое оружие против Теней, – пояснил я. – Големы, конечно, молодцы, но их на всех не хватит. Да и Тени, как вы заметили, становятся всё хитрее и сильнее. Поэтому нам нужна система, которая будет защищать реально весь город.
Я взял одну из сфер. Она приятно холодила ладонь и слегка вибрировала.
– Эти сферы – концентраторы нефритовой энергии.
Я подошёл к большой карте Вадуца, висевшей на стене. На ней красными точками были отмечены десятки мест – подвалы, чердаки, заброшенные квартиры, даже некоторые канализационные люки.
– Видите эти точки? Мы с графиней Разумовской немного поработали. Создали по всему городу сеть тайных ниш. В подвалах, на чердаках, за фальшивыми стенами… В самых неожиданных местах.
– И как это будет работать? – поинтересовался Гордеев.
– Принцип простой, как валенок, – объяснил я. – Сфера создаёт вокруг себя поле. Невидимое, но очень неприятное для Теней. Чем ближе Тень к сфере, тем ей хреновее. А если она сунется прямо в здание, где спрятана сфера, или, чего лучше, в саму нишу… Ну, скажем так, для слабеньких и средних Теней это будет как микроволновка для хомячка. Мощные, конечно, выдержат, но им тоже поплохеет. Ослабнут, затормозятся… А там уже и Тенеборцы подоспеют или мои големы.
Я достал из ящика стола связки ключей. Странных таких, старинного вида, с витиеватыми узорами.
– Вот ключи от ниш. Каждый ключ – уникальный, подходит только к одной сфере. Используйте в соответствии со схемами. Афанасий Николаевич, – я протянул ему связку, – теперь это под вашим контролем. А также поручаю вам дополнить схему новыми точками, где в последствии мы сделаем ещё больше ниш.
Борщов аж засиял от важности.
– Будет сделано, господин Вавилонский! В лучшем виде!
