Официантка, скучающая одинокая девочка за двадцать с кривыми ногами, встретила меня усталым взглядом. Под таким в самую пору валить в бездну и никогда не возвращаться.
– Что будете заказывать? – спросила, как плюнула, когда сел за один столик с детективом.
– Повежливей с ним, Оля. Это я его позвал. Среднюю мясную с грибами и томатами. За мой счëт.
Знать бы, с чего такая щедрость? За то, что приволок его израненную тушку в депо? Царапина на животе напомнила, что меня же за это чуть было не подстрелили.
– Когда это ты успел заделаться моим начальником? – не стал ходить вокруг да около. – Звонишь, требуешь являться по первому зову.
– С тебя сняли обвинения? – он спросил так, словно был к этому причастен. А ведь ещë вчерашней ночью он и двух слов из-за болей связать не мог.
Да здравствует современная медицина!
– Сняли. Как узнал?
– Догадался. А ещë прочитал сводку утренних новостей.
– Любопытно. А следователь сказал, что про это ни словом не обмолвились.
Роман кивнул.
– И не солгал. Но у меня своя сводка новостей. Твой следователь участвовал в штурме одного… нехорошего дома. Штурмовая группа понесла потери. В основном ребята без боевого опыта. А ещë навëл их на этот склад с дерьмом посторонний человек. Сложил два и два.
– Ну ты же меня не заради того позвал, чтобы хвастаться успехами в математике. Вчера что это такое вообще было? Хочу объяснений.
Детектив кивнул, признавая справедливость требований. С кухни вдруг запахло пиццей, той самой, почти из детства, которой угощали друзья…
– 3Д, – Роман обошëлся без лишних вступлений, разом перейдя к делу. – Дмитрий Дедов. Ловкий, способный уйти от следствия сукин сын.
– Те ребята со склада, кхм, с дерьмом его выкормыши?
– Если и так, они никогда в том не сознаются. Как и он сам. Денег он не берëт, но пользуется административным ресурсом. Потому сложно уличить хоть в чëм. Он никому не платил, ну а услуги… Кто докажет, что это он уговорил прокурора дать заднюю?
– Прокурор тоже под ним?
– Много кто ему должен, Алексей.
– И этого всë равно не хватило, чтобы запугать "Айм-мит", несмотря на то, что ребята, желавшие Антону смерти, вооружены этой же корпорацией?
– Алексей, один вопрос. Ваш следователь подозревает "Айм-мит"?
Я вскинул руки.
– Шерлок, но как?!
– Простая логика. Должен признать, что и меня всё чаще посещают те же мысли, но я всё ещё хочу поймать логику своих нанимателей. Либо они настолько отчаялись, что верили, будто я не смогу выйти на те же следы, что и полиция, либо же решили таскать нас носом совсем уж по ложному следу.
– Это ещё зачем?
– А вы не догадываетесь? Если им предъявят обвинения, простым штрафом тут не отделаешься. Копать будут глубоко, и полетит слишком много голов. Моё расследование может быть всего лишь прикрытием тылов. Другой вариант, другой подозреваемый, всё другое.
– Но подозреваемый-то у вас тот же самый, что и с полицией!
Он закивал, кисло поморщившись. Впервые видел его таким. Былая уверенность сменилась тяжкими сомнениями; даже не думал, что он на них способен.
– А этот самый Дедов? – спросил я, – Что он из себя представляет, кроме того описания, что ты уже дал?
Роман пожал плечами, словно ему совершенно нечего мне рассказать. Поймал в себе какое-то грязное желание схватить его за грудки и вытрясти правду. Было бы актуально, да он ведь передо мной не темнил…
– Читали “Двенадцать стульев”, Алексей?
– Книги – не мой конёк.
– Остап Бендер когда-то говорил, что он из тех людей, чьему лицу лучше не светиться лишний раз на фотографиях. Дедов взял это за правило, он старается не попадаться в объективы ни теле, ни фотокамер.
– Я не про лицо его спрашивал.
– Образно, Алексей, – выдохнул на мою непонятливость детектив. – Я хотел сказать, что он не светится, старается оставаться в тени. Как видите, он до сих пор жив.
Как жутко звучало это его "до сих пор"! Точно также в своё время отвечал Антоха. а я и не подозревал, сколько смысла в этом "пока что". Каждый день на острие бритвы, меняя одну войну на другую.
– Так и как нам теперь его искать? Имя есть, но не будем же шастать по злачным районам, спрашивая, где он сейчас?
– Не лишено смысла, – кивнул Роман. Знать бы ещё, шутит он или всерьёз. – Пока план дальнейших действий такой. Ждать.
– Охеренный план! Надёжен, как швейцарские часы! – вскинул руками прямо у него перед носом. Роман не оценил и нахмурился. Интересно, чего он ждал в ответ? Простого кивка?
– Единственно верный, который можем сейчас сделать(осуществить). Нам нельзя его спугнуть, он убежит из города туда, где мы его уже не достанем.
– А без него у нас оборвутся единственные ниточки?
– Если только версия официальной полиции. Она ведь вас не устраивает?
Я откинулся на спинку стула. Интересно, скажи мне кто в самом деле прямо и без обиняков, что убийцы из "Айм-мит", а всё происходящее злонамеренный фарс, как бы отреагировал? Кивнул, принял за правду, успокоился? Хотелось принять на веру что-то простое, доступное и недалёкое. Но я сам подписал себе приговор сегодняшними словами: ”Если сделать вид, что ничего не произошло, реальность не изменится под тебя”.
Мне хотелось не ответа.
Мне хотелось правды…
– Я так и думал, – Роман умело истолковал повисшую меж нами тишину.
– Будем ждать очередной его шаг? Может, спровоцировать, как сейчас?
– Второго нападения мы можем и не пережить. Не знаю, сколько в вас военных имплантов, а во мне ни одного, – он словно укорял меня в эгоизме. – Мы ждём не хода, мы ждём, когда он начнёт прятаться и бежать.
– Ты же только что сказал, что если он убежит…
– Он не побежит далеко. Сначала он попытается прикрыть свой промах. Договором, обещаниями, услугами. Ему в самом деле есть что предложить даже крупным корпорациям.
– Где-то я уже это слышал…
Он пропустил мою подколку мимо ушей, а я вздохнул. Он вчера объяснял, почему повторного нападения не будет, если не провоцировать. Теперь же мне казалось, что вчера его слова звучали бредом. Переспросил, а Роман пожал плечами.
– Что даст моя смерть? Я уже знаю, кого искать и с кого спрашивать. И никто не знает, кому я успел рассказать.
– А ты рассказал?
Роман решил, что имеет право не отвечать на этот вопрос. Тактично. Я вытер вспотевшие ладони о штанины.
– Дело не в этом. Ему не с руки гоняться сейчас за мной, будут иные проблемы. С него начнут спрашивать. Время упущено, знавший о том, кого искать, всë ещë на ногах и прекрасно себя чувствует…
Сарказм решил отыграться на его теле, напомнив о вчерашних ранах. Роман скривил неприязненную(страдальческую) рожу, покачал головой, словно так можно было прогнать боль. Я его не торопил, хотя и желал как можно скорее вернуться домой. Оксанке требовались объяснения. Вот бы ещë их отыскать…
– Неважно, – наконец, справившись с собой, заговорил детектив. – Важно то, что он единственная ведущая к заказчикам ниточка. Мы это знаем, он это знает, заказчик это знает.
– И что это даëт в общей сумме?
– Заказчик достаточно могущественен, чтобы добраться до него даже в другом городе. А потому он прекрасно осознаëт, что если окажется за чертой города, можно считать, что он умер.
– Ты же только что говорил, “попытается бежать из города”.
– Если его на это спровоцировать. Тогда мы потеряем ниточку расследования, но "Айм-мит" расследование не бросит, а продолжит. Говорю же, им необходимо прикрыть себя. И лучше это сделать с живым исполнителем.
Я закрыл лицо руками, тяжко выдохнул. Сказать, что запутался в его витиеватых объяснениях – не сказать ровным счëтом ничего. Контрастировало с его вчерашними объяснениями(выкладками). Кажется, он понял, что я в растерянности, и сделал вид, что впустую тратит на меня своё терпение.
Вздохнул.
– Алексей, даже если убийцы из "Айм-мит", а всë это один большой спектакль-представление, он нужен им живым. Тогда Дедов в изначальной безопасности. Ему не надо прятаться, они сами вывезут его из города. Но я проверил по своим каналам, он лëг на дно, прячется на "матрасах". Значит, ему и правда угрожают смертью. Наша задача выяснить, кто.
– Так почему бы не пойти и не спросить у Дедова напрямую? – кажется, уже предлагал ему подобное, но в другом ключе. Детектив пожал плечами.
– Пока я не знаю, где он. И не думаю, что знают те, кто хоть как-то с ним связан.
– А ждëм-то мы чего? Когда кто-нибудь нам позвонит и скажет, я знаю где Дедов? Или когда он сам выпрыгнет на нас чëртиком из табакерки? – чуть было не упрекнул его в том, что он получает деньги за сидение на пятой точке.
– Ждëм, когда улицы заполонит стрельба.
– Не понял.
– У Дедова была одна попытка от меня избавиться. У заказчика будет одна попытка избавиться от Дедова.
– Что мешает ему завтра прийти в полицию и рассказать обо всëм? Его ребят накрыла полиция, он почти безоружен.
Роман окинул меня резким(острым) взглядом с ног до головы, словно желал спросить, я правда надеюсь, что полиция в самом деле тот орган власти, который способен скрыть его от глаз влиятельных людей, а не напротив, преподнести его на ладони?
Как бы ни было обидно за Сашку, но он прав. Полиция буквально подержит Дедова до приезда нужных людей, а когда те достанут пушки из-под полы, отвернëтся в сторону.
Детектив буквально прочитал мои мысли, кивнул им в такт.
– Ровно так и будет. И репутация для него дороже жизни. От него разом отвернутся все, долги будут забыты, а ему выдумают кучу старых обид: брал дорого и не по совести. Найдут, что припомнить.
– Но стрельба на улицах?! – вспомнился гранатомëтчик, чуть не спаливший из-за нас с Антохой целую улицу. На весах морали правда о Тохиной смерти не стоила чужих страданий.
– Дело уже сделано, Алексей. Обратно в мясо фарш не прокрутишь.
Его прямота раздражала, захотелось набить эту самоуверенную рожу ещë раз. Жаль, нас тогда разнял СТО-раж…
– Ты знал о том, что так будет? – в мастерстве риторических вопросов мне не было равных. Злость начала застилать взор, обещая обратиться яростью. Ответа было и не нужно, конечно же, этот паскудник знал. В глубине внимательных глаз торчало умение видеть на два, если не на три шага вперëд.
– Дедов не дурак, – кажется, Роман решился на оправдание. Дам ему шанс доказать мне, что он не конченый человек. – И не станет прятаться у всех на виду. Не мельтешите, Алексей. Не провоцируйте третьи силы применять силу уже к вам.
– Позвонить Вениаминовичу? – подумалось мне. – Сказать, что сделка отменяется? О подобном разговора не было, пусть закрывают расследование…
Роман не спешил уходить, хотя и сказал всë, что хотел. Он ведь прав. Даже если откажусь, "Айм-мит" продолжит. Стало холодно на душе от осознания, что угодил в ловушку, из которой сам не знаю, как выпутаться…
– Алексей, они не остановятся на Дедове. Кем бы ни был заказчик, он не жаждет гласности. А ещë ему до умопомрачения нужно было, чтобы вы играли по его правилам, ведь подставить он хотел именно вас.
Хотел бы я знать, его слова неприкрытая угроза или всë же дружеское предупреждение? Хотелось рассчитывать на последнее.
– Зачем им стрельба?
– Не понял.
Мы как будто поменялись с детективом ролями.
– Зачем им устраивать "стрельбу на улице", если за Дедова можно просто пообещать награду? Как бы ни был он хорош для сильных города сего, всегда найдëтся панк-отморозок, которому нечего терять. Или торчок. Убьëт даже не за деньги, за одно лишь обещание пожизненной дозы. Он никого не знает, он разменная монета. От него ниточки побегут разве что концами в воду.
– Слишком топорно и слишком грязно, Алексей.
– И всë-таки?
– И всë-таки Дедов жив до сих пор, а панки-торчки по осени всплывают в ближайшей реке. Понимаете?
– И потому только штурм? Полномасштабное наступление? Технику тяжëлую задействовать будут?
Представил, как асфальт ставшего родным Великанска трещит под гусеницами монументального Т-50Н. Стало не по себе. Несущий войну редко хочет видеть еë на родине.
– Сгущаете краски. Всë гораздо проще. Когда Дедов начнëт суетиться, следует начать суетиться и нам. Перехватим его, добьëмся нужного.
– И что же мы сможем ему пообещать за признания? – от плана всë ещë попахивало непродуманностью, словно Роман лепил его под кайфом. Учитывая, сколько он засадил в себя обезболивающего с алкоголем, походило на правду.
– Защиту.
– Не понял, – я снова нахмурился. Детектив уже устал разъяснять, видимо, на его памяти я самый бестолковый заказчик. Ничего, потерпит.
– Я не стал рассказывать о личности заказчика нападения в отчëте "Айм-миту". Солдафоны и корпораты редко действуют тихо. Детективная работа – хирургическое вмешательство. Его признание за защиту от военной корпорации.
– А если заказчик "Айм-мит"?
