Я понятия не имела, что все это значило, но в одном была уверена – сестре нужна помощь.
Решив еще раз убедиться, что мне не показалось, что это не бред, вызванный усталостью после долгой дороги, я взглянула на Шайриса, как раз рассказывающего очередную веселую историю, и натянуто улыбнулась. Всеми силами изображая интерес слушателя, я пыталась зацепить боковым взглядом сестру… но зацепила Кириана, сидевшего с другой стороны.
В этот момент его глаза изменились — стали ярко-оранжевыми, будто в них плясало бешеное пламя.
И этого никто не заметил. Никто! Ни мама, которая смеялась до слез, изящно прикрывая рот ладонью, ни суровый отец. Про сестру и речи не шло – она все так же слишком надрывно веселилась и с упорством влюбленной кошки льнула к своему мужу.
Только я одна видела то, что Кириан прятал от всех остальных за непроницаемой маской. Видела его настоящего.
Я понятия не имела, что все это значит, но одно знала наверняка – жизненно важно не показать гостям, что я чего-то вижу. Нельзя. Табу!
Поэтому несмотря на то, что от ужаса сковывало внутренности, я продолжала смотреть на Шайриса и даже смеялась над очередной шуткой.
Как угодно, надо держаться, но ни словом, ни взглядом не выдавать себя…
***
Я и держалась. Из последних сил, борясь с паникой и собственным криком, засевшим где-то глубоко внутри.
С одной стороны — изнеможденная сестра, пытающаяся что-то мне сказать, с другой — тот, кто пугал до дрожи.
Он наблюдал за мной. С ленивой усмешкой, не скрываясь, подмечая каждую деталь. Мы даже перекинулись парой фраз, и каждый раз я старательно отыгрывала роль наивной, немного смущенной девочки. Я чувствовала себя букашкой, которую рассматривали под лупой, прежде чем насадить на иглу и пришпилить к стене.
Слишком страшно, чтобы было правдой. Может, это сон?
Кое-как мне удалось досидеть до конца ужина, а потом, когда все собрались на террасу, чтобы продолжить общение на свежем воздухе, я сбежала к себе в комнату, сославшись на головную боль.
— Милая, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила мама.
— Кажется, я переоценила свои силы, после долгой дороги. Хочу спать.
— Так рано? — изумилась сестра, — мы же только начали! Смотри, как весело!
Да уж, весело…
Настолько, что мороз по коже. Словно меня закинули в клетку к зверю, и он неспешно кружил вокруг, выбирая удобный момент для нападения.
Шайрис, притягивая к себе жену. Она не сопротивлялась, наоборот тянулась к нему так, будто в ее жизни не было ничего важнее этих объятий.— Кажется, наши рассказы утомили Ванессу, — усмехнулся
— Нет, что вы… Было очень интересно, но почти две недели в пути сделали свое дело. Обещаю, к нашей следующей встрече я буду бодра и полна сил.
Я надеялась, что эта встреча состоится нескоро, и я успею разобраться с тем, что видела, решу как себя вести и что делать дальше, но к сожалению голос подал отец:
— Иди отдыхай, Несс. Но к завтрашнему дню будь готова. Нас всех пригласили к Вилсонам.
— Всех? — тихо переспросила я.
— Всех, — радостно ответила Дарина вместо отца.
— Я поняла… постараюсь.
Вместо радости от того, что увижу подруг детства, я испытала лишь горечь разочарования. О какой радости речь, если ОН будет рядом? Одна надежда на то, что гостей соберется много, и на меня никто не станет обращать лишнего внимания.
Распрощавшись со всеми, я покинула гостиную.
Сил хватило лишь на то, чтобы достойно удалиться – с прямой спиной, гордо поднятой головой и мягкой улыбкой на губах. Но стоило только выйти в холл, как выдержка закончилась. Подхватив длинный подол, я бросилась бежать, взлетела по лестнице на второй этаж, ураганом пронеслась по коридору, и только оказавшись в своей комнате, за закрытой дверью, смогла сделать вдох. Судорожный и такой громкий, что я поспешно зажала себе рот, испугавшись, что внизу услышат.
Вдруг у этого огненноглазого и слух как у зверя?
Воровато оглядываясь, я отошла от двери и присела на кровать. После того страха, что натерпелась внизу – ноги отказывались держать. В ушах гремело, в груди – гудело, и вообще казалось, что вот-вот и упаду в обморок.
Самое страшное, что не к кому было обратиться за помощью. В Калирии не осталось Видящих кроме меня. Мама, папа – ничего не замечали, в самой Дарине я теперь была не уверена. Такое чувство, будто ее оболочка жила отдельной жизнью, скрывая то, что творилось внутри.
К кому идти? К соседям? К друзьям? Так они тоже ничего не увидят! Никто не увидит… И не поверит.
Может, написать письмо директрисе академии Май-Борх?
Пожалуй, последний вариант был бы самым верным и простым, если бы не мой обман. Когда в Май-Брохе узнают, что я скрыла третий дар, то разразится скандал. Мой портрет повесят на доску почета, обнулят диплом и не видать мне тогда ни хорошей должности при дворе, ни уважения. Буду всеми презираемым изгоем, парией…
Словами не предать, как сильно я жалела о том, что утаила правду от преподавателей. Лучше бы жила в обнимку с учебниками, зубрила до посинения, не зная ни сна, ни покоя, чем теперь давиться от непонимания и собственной беспомощности.
Страшно и стыдно, но они единственные, кто могли подтвердить наличие у меня дара и заставить других прислушаться к моим словам.
Что ж, ради сестры я была готова на все…
Пусть будет Май-Брох и чужое презрение.
Смирившись с неизбежным, я решила, что как только гости уйдут, я отправлю весточку чессе Витони.
После этого на душе стало немного легче. Я умылась, переоделась в спальное платье и забралась в кровать. Было холодно и странно. Вроде родная комната, та самая в которой прошло мое детство, а я ощущала себя в ней чужой.
Мир и правда очень сильно изменился, пока я сидела в стенах академии. И эти изменения меня пугали.
Несмотря на усталость, сон не шел. Тогда я взяла с полки одну из своих старых книг, поудобнее устроилась на подушках и открыла первую главу. Только дальше нее, так и не смогла продвинуться, как ни пыталась. Вместо того, чтобы сосредоточится на тексте, я прислушивалась к тому, что творилось внизу.
До меня доносился гулкий голос отца, беспечный смех сестры. Но я ловила не эти звуки. Неожиданно для самой себя мне хотелось услышать голос Кириана.
Глава 3
На утро мне почудилось, будто случившееся накануне было не более чем кошмаром.
Это ведь глупости? Не было никаких огненных глаз или осунувшейся, изрядно прибавившей в возрасте сестры, сидящей внутри наигранно бодрой оболочки.
Ничего этого не было. Я просто слишком устала с дороги и слишком переволновалась от встречи с семьей.
Так я убеждала себя пока собиралась на завтрак. Придумывала оправдания, подбирала аргументы. Вроде даже удалось договориться с самой собой, но, когда мы с родителями собрались за столом, и мне досталось место, на котором вчера сидел Кириан, по коже снова пробежал озноб.
— Вам не показалось, что Дарина вчера была какой-то слишком веселой и активной? — задумчиво спросила я, переводя взгляд то на мать, то на отца.
Папенька отделался простым:
— Нет.
А мама мягко улыбнулась:
— Ты просто слишком долго не была дома и подзабыла сколько энергии в твоей старшей сестре.
— Может быть.
Дарина и правда всегда была заводилой. И во время детских игр, даже когда другие уже падали без сил, она еще продолжала веселиться и скакать.
— Все равно. Как-то уж слишком она сияла.
— Это потому, что муж был с ней рядом. Она летает с того самого момента, как вышла за Шайриса.
Эти слова отозвались болью в груди и… страхом.
Я пожалела, что вчера не обратила пристального внимания на улыбчивого блондина. Он ведь тоже саорец…
— Вам не кажется это подозрительным?
— Что именно, милая?
— Эти браки с саорцами…Зачем они? У них своих женщин что ли нет? Зачем им жены из Калирии? Раньше ведь никогда такого не было…
— Милая, ты говоришь, как старая тетушка Роуз, — рассмеялась мама, — она тоже любит поразмышлять о том, что раньше было, а чего не было.
Она неспешно отпила кофе из маленькой фарфоровой кружечки и выразительно посмотрела на мою тарелку. Я так волновалась, что еще даже не притронулась к еде.
— Мы же плохо знаем их обычаи. Может, и них там принято жен…съедать? А мы им Даринку отдали.
Родители переглянулись и дружно засмеялись. Им было весело, а я не могла сказать, о чем видела. Они не поверят. Ведь не могла же их драгоценная Ванесса обмануть преподавателей в Май-Брохе.
— Что смешного?
— Кажется, кто-то завидует своей сестре.
Я аж поперхнулась от неожиданности:
— Завидую?
— Забыла, как вы в детстве спорили о том, кто первый выйдет замуж и кого супруг будет красивее? Мне тогда приходилось вас разнимать, чтобы не подрались.
— Помню, но…это здесь не при чем. Я очень переживаю за Дарину и этот брак с чужеземцем меня пугает. Вдруг она несчастлива?.. Вдруг там все не так, как вам кажется?
— Прекрати, Ванесса, — строго сказал отец, — думаешь, мы бы отдали свою дочь, если бы не были уверены в ее избраннике? После подписания мирного договора многое изменилось, наладилось плотное деловое общение, торговля. Сам Верховный Князь одобрил браки с саорцами. И каждый кандидат, между прочим, получает его личное разрешение на то, чтобы взять в жены девушку из Калирии.
— А как он их проверяет? На магию, на скрытые способности? — не сдавалась я, — может, у него есть какой-нибудь особый советник, который видит то, что скрыто?
— Видящих давно нет, ты же знаешь. Последний из них погиб прямо перед окончанием войны, и новых пока не появилось, — сказал отец, не подозревая о том, кто сидит напротив него.
— А наши мужчины берут в жены саорок?
— Я о таком не слышал. Но этому есть объяснения – наши девушки гораздо красивее.
«И беззащитнее» — подумала я, но вслух не сказала, потому что это было бесполезно.
Родители не слышали меня и не разделяли моих тревог. Они были уверены, что у сестры все в полном порядке, а я просто ревнивая пигалица, проигравшая детский спор.
После завтрака мне пришлось помогать маме в саду – свои любимые розы она не доверяла никому из садовников, и сама возилась с ними все лето напролет. Мне досталась почетная миссия — копать новые лунки маленькой заостренной лопаткой, и убирать срезанные ветки.
Утопая в своих мыслях, я была слишком рассеянной, поэтом исколола все руки и получила заслуженное замечание от мамы.
— Смотри внимательнее!
— Извини.
Я продолжила неумело копаться в земле, а сама все думала о том, что как-то это странно все. Последний Видящий, способный обличить любой обман и показать то, что скрыто, погиб аккурат в конце войны, а новый за все двадцать лет мира так и не появился.
Да, этот дар всегда был редким. Гораздо реже дара целителя или стихийной магии, но все равно раз в пару-тройку лет появлялся кто-то одаренный.
Почему же теперь они исчезли? Почему никого кроме меня не осталось? Что такого случилось после войны, что дар Видящих практически исчез?
Мне нужны были ответы и помощь. Поэтому, после того как с садовыми работами было покончено, я отправилась к себе в комнату и написала короткое письмо чессе Витони.
Там было всего несколько строк, но и они дались мне с огромным трудом. Было сложно признаваться в обмане.
«Уважаемая, чесса Витони. Я сердечно благодарю вас за все те годы в Май-Брохе, что вы были рядом. За знания, которые давали вы и остальные преподаатели. За ваше безграничное терпение и стремление сделать нас лучше. Спасибо. Вы не представляете, как много это для меня значит, и как стыдно сейчас признаваться в том, что я вас обманула. У меня есть третий дар, но я утаила его, потому что не хотела учить больше остальных девочек.
Я – Видящая.
Простите за обман. Я крайне раскаиваюсь и сожалею о своем поступке. А еще, мне очень нужна ваша помощь, потому что сама я с этим даром не справляюсь. Не понимаю его и не знаю, как управлять.
Еще раз извините.
Надеюсь на прощение и помощь.
Вечно ваша, Ванесса Бартон»
Пробежав еще раз взглядом по строчкам, я свернула лист вчетверо и запечатала его в конверт.
Будь что будет. Я готова понести наказание, если это поможет моей сестре.
Едва дождавшись полудня, я встретила возле ворот почтовый дилижанс и отдала письмо кучеру. Теперь оставалось только дождаться, когда чесса Витони получит мое послание.
Ближе к вечеру меня начало одолевать волнение. Я все никак не могла придумать повод, чтобы пропустить прием у Вилсонов. Да, мне отчаянно не хотелось туда идти. С девочками ведь можно встретиться и позже, а вот снова оказаться под одной крышей с саорцами было страшно.
Вернее, с одним саорцем, который пугал до дрожи, но о котором я не могла не думать. Он будто змей, просочился в мои мысли и оплел все своими кольцами.
