Страница 13 из 15
Володар с такой силой грохнул кулаком по столу, что один из кубков опрокинулся, покатился по столу, оставляя темно-красный, винный след, очень похожий на кровь.
– Что стоишь? Иди, разбирайся со своим приемышем!
Повторять приказ не потребовалось.
Ну, Вальрик! Убью паразита, если кончено, спасти успею.
Фома
Вампирша сорвалась с места и выскочила за дверь, и мальчишка-провожатый за нею. И Фома дернулся было, но встретившись взглядом с братом Анджеем, сел на лавку. Ну да, верно, негоже ему, посланнику Святого Отца по крепости бегать.
А вампирша… она. Женщина. Девочка.
Странно, отчего-то Фома другого ждал, ну воина, зверя, чтоб как в книгах клыки и ярость, чтоб серой пахло. Хотя, может, он стоит далеко, оттого и запаха не чует.
– Занятные дела творятся у вас, князь, – брат Рубеус налил себе вина. – Нежить, которую взаперти держать следует, свободно по замку гуляет…
– А ты меня поучи еще! Молокосос. Приехал. Рассскомандовался! – Володар наливался нездоровой краснотой, смотреть на него было страшно, а ну как прикажет взять и расстрелять их, вот прямо тут, в зале.
– Детей не пугай, – пробурчал Морли. – Князь, ты ж меня знаешь. И я тебя знаю. Если так оно, то значит, оно так надо. Верно?
– Верно.
– Вот и я говорю, что верно. А брат Рубеус, он у нас в вере силен… бывает.
– Прошу прощения, но, кажется, я уже поел. Не соблаговолит ли светлейший князь дать мне провожатого. Отдохнуть хочу. С дороги. – Брат Рубеус говорил нарочито громко, и от каждого его слова Фома вздрагивал все сильнее.
– Соблаговолит, – отозвался Володар. – Акимка! Проводи! А ты это… не сердись, ни к чему распри, ну как и вправду войне быть? Чего уж теперь.
Рубеус молча покинул зал. На некоторое время воцарилась тишина, гулкая, неприятная.
– Эээх, – Морли вздохнул. И потянулся за цыплячьей тушкой.
– Крутоват он. Прям не по годам крутоват. Раньше-то помнится, попроще был, – князь подвинул блюда с кусками беловатой, рассыпчатой рыбины, украшенной мочеными яблоками. – Взлетел, загордился. Птица важная, прям спасу нету!
– Да не, он – парень простой, гонору нету. Это из-за твари твоей сердится.
– А чего сердится? Спокойная она, языкастая, правда, не в меру, а так ничего… – князь брал рыбу руками, долго выбирал мелкие косточки, а крохкое мясо складывал на кусок хлеба, прикрывая сверху зеленым листом салату. – Да и толку-то с нее поболе, чем с Рубеуса твоего. Позабыл уже, небось, кто его тут выхаживал… и про сопли свои кровяные, и про кошмары… н-найденыш!
Найденыш? Это он про кого, про Рубеуса что ли?
– Анджей, – позвал Морли, отодвигая в сторону бокал, – ты б Фому проводил-то, чай, утомился…
– С дороги, – подсказал князь.
А перечить Фома не осмелился. И Анджей тоже, только, когда за дверь вышли, тихо так сказал:
– Не прав он.
– Кто? – Фома не то, чтобы совсем понял разговор, просто интересно стало.
– Володар. Ты его не слушай. Ты меня слушай и все буде добро! – Анджей широко улыбнулся и похлопал по плечу. – А нежить-то какова… не, ну чтоб баба… пятеро инкивзиторов одну бабу волокут.
– Сопровождают, – поправил Фома.
– Во-во, сопровождают, – Анджей расхохотался. – Точно… этим, как его, кортежем…
Вальрик
Время свернулось в спираль, тело двигалось само, независимо от желания Вальрика. Уйти от удара, захват – и Айвор покатился по полу. Теперь пригнутся – ремень просвистел над головой. Прыжок в сторону – металлические бляшки высекли искры из каменного пола. Вперед, пока Грег отводит руку для замаха – и по колену…
Сапоги боевые, со стальными пластинами на носах.
Неприятный хруст и крик боли.
На этом везение закончилось – удар сзади сбил Вальрика с ног. Больно. Будто из груди весь воздух вышибли, а пол грязный… почему здесь настолько грязный пол? Трещины в камне крестом пересекаются…
Вальрику почти удалось подняться.
Почти…
Следующий удар пришелся по ногам. Потом по ребрам. Потом… потом все тело превратилось в один сплошной комок боли.
– Я убью этого сучонка! – рев Айвора доносился откуда-то издалека. Вальрик хотел ответить, честно, но рот наполнялся кровью, и слова тонули. Он сам, наверное, утонет в горячем соленом море…
Невкусная.
– Что здесь творится? – голос, пробившийся сквозь пелену боли, походил на яркую солнечную вспышку.
Тварь.
Коннован.
Она пришла спасти его…
Стыдно.
Глава 8
Коннован
Черт! Нет, тысяча чертей! В первый момент я не узнала Вальрика. Даже тангр после многочасовых трудов Ратомирки выглядел более целым, чем княжий отпрыск, который из-за врожденного упрямства и несказанной дурости ввязался в драку с четырьмя здоровыми отморозками.
Ну почему он никому ничего не сказал?
А эти четверо уродов в человеческом обличье здесь же, смотрят так… с вызовом. Ну, я – не Вальрик, быстро на место поставлю, и плевать на княжеский гнев, в конце концов, Володар сам приказал мне разобраться.
Пауза затягивалась. Я не могу помочь Вальрику, пока они здесь – непременно ударят в спину. Не из-за ненависти, а потому, что разошлись, распробовали забаву и жаждут продолжения.
– Предлагаю вам уйти.
Стараюсь быть вежливой, а они принимают вежливость за слабость, переглядываются, думают, оценивают, насколько я опасна. А Вальрик-то молодец, кое-чему научился. Вон один, кажется, его Айвором зовут, руку осторожно придерживает – никак, перелом. А второй, который с ремнем, за колено держится. С двумя справился – уже прогресс. Ничего, когда-нибудь и четверых одолеет. И шестерых. Если выживет, конечно.
– Иди отсюда, – велел Серж. Этого я хорошо знаю, еще тот урод моральный.
– Только после вас.
– Ты тут не больно-то!
– Не больно что? – я шагнула вперед. Они попятились. Странно, обычно победа пьянит, заставляет забыть об опасности, что ведет к неадекватной оценке следующего противника. Они не должны отступать, они должны нападать, и я почти хотела, чтобы это произошло. Они нападут – я отвечу.
– Это видела? – самый крупный из четверых продемонстрировал кулак. Впечатляет. Особенно дворовых девчонок, которые, должно быть, при виде подобной силы млеют.
– Силища.
Он зарделся, точно маков цвет.
– Слышишь ты, тварь, – вперед выступил Серж, – убирайся отсюда. Зачем тебе лишние проблемы? На четверо, а ты одна… если вдруг что случится, то никто нас не упрекнет, что слегка нежить покалечили, когда от нее же защищались…
– Слушай сюда, мальчик. Я – не Вальрик. Я вам руки ломать не стану, это непродуктивно. Я вам сразу шеи сверну. Понятно?
– Не посмеешь.
– Хочешь, поспорим?
Я вытащила из-за пояса стилет, и зажав между пальцами трехгранное лезвие, переломила пополам. Фокус несложный, но впечатление производит.
– А шею еще проще. Только звук немного другой. Ну да не мне вам рассказывать, с каким звуком кости ломаются, вы же у нас в этом деле специалисты. Итак, с кого начать? С тебя, Серж? Или с тебя Айвор?
Поединок можно было считать состоявшимся. Вернее, поединка не будет – побелевшие лица и неуверенные взгляды, которыми обменивались братья, свидетельствовали о наличии некоторого разума или скорее не разума, а здравомыслия. Но если начнут упрямиться, я охотно продемонстрирую теорию на практике, даже знаю на ком – Серж. Зуб даю – эта проделка его рук дело.
– А ты наглая тварь. Я таких люблю, – он ощерился, вытер раскровавленную щеку рукавом. – Упрямых ломать приятее. Когда-нибудь я тебе покажу, обещаю…
– Идет. А теперь убирайтесь.
Они ушли, а я получила возможность заняться Вальриком, не опасаясь удара в спину.
Дышит, но без сознания. Оно и к лучшему: обезболивающих в этом мире пока не придумали. В зал заглянул мальчишка, тот самый, что донес о потасовке князю.
– Ты. Как тебя зовут?
Он испуганно съежился, но ответил.
– Али, госпожа!
– Али, ты знаешь, где Ильяс живет? Или Фалько?
– В угловой башне. Князь их вместе поселил!
– Хорошо, Али. А теперь сбегай-ка туда и позови… скажи, мне нужны двое, пусть еще плащ захватят. Понял?
– Да, госпожа. Двое и плащ! – Мальчишка метнулся исполнять поручение.
Вальрика перенесли в общий зал. Оказывается, Володар от щедрот своих выделил группе отдельное помещение, где все и обитали. Все, кроме Вальрика, у которого имелись собственные покои. Ничего, пускай сначала выздоровеет, а потом переселяется, куда захочет. Если захочет.
– Ильяс – принеси теплую воду. Край – чистое полотно. Ингар – сходи за отцом Димитриусом, скажи, чтобы травы свои захватит. Еще мне нужны ножницы, острый нож и тонкая игла. Быстро!
Ребята поняли правильно, и спустя минут пять у меня под рукой было все необходимое. Эх, отправить бы мальчишку в Орлиное гнездо, там у Карла такая лаборатория, что мертвого на ноги поднять можно. А тут – нож, корыто с водой, и травы с братом Димитриусом в придачу. Толстяк ахает, охает, путается под ногами и порывается сделать Вальрику кровопускание – местную панацею ото всех болезней.
– Брат Димитриус, вы пока присядьте. Нарем, подай его святейшеству стул.
– Нет, вы не понимаете! – сидеть монах отказывался, он нервно заламывал руки, и тянулся к ножу. – Дурную кровь нужно выпустить обязательно! Во избежание горячки!
– Ему уже столько крови выпустили, что не понятно, как еще жив.
– Дурная кровь… обязательно следует выпустить дурную кровь, а то горячка…
– Брат Димитриус. – я изо всех сил старалась не сорваться на крик, вместо того, чтобы оказывать помощь парню, мне приходится возиться со священником, впавшим в истерику. – Сядьте, пожалуйста, вон туда, и побеседуйте с Наремом о высоком, он в последнее время сильно о душе беспокоится, а Вальрика оставьте мне. Клянусь, если вы будете мешать, и он умрет, то, прежде чем князь открутит голову мне, я проделаю ту же процедуру с вами. Понятно?
– Да.
– Вот и хорошо.
В целом, все оказалось не так и плохо. Пара сломанных ребер, двойной закрытый перелом левой руки, вероятное сотрясение мозга, сломанный нос, рваная рана на голове и ушибы. Очень много ушибов. Всякий раз, стоило мне прикоснуться к княжичу, как брать Димитриус тут же вскакивал со своей табуретки, и нерешительно потоптавшись на месте, снова садился. Нервный он, однако.
А Вальрик молодец. Очнулся почти сразу, но, стиснув зубы, терпел. Даже когда рану зашивала, и то не пикнул. Упрямый.
– Здесь пока поживешь.
Он кивнул.
– Князю сама доложу.
Он снова кивнул.
– Ильяс, пригляди за ним, я скоро вернусь. И еще. Никакого кровопускания! Понятно?! – Оскорбленная физиономия брата Димитриуса стоило того, чтобы на нее полюбоваться.
– А что мне делать?
– Молитвы почитайте.
– За упокой? – Толстяк был настроен пессимистично.
– Только если сами упокоиться хотите.
Шутка моя монаху не понравилась, он запыхтел – ни дать, ни взять, еж возмущенный – и, перекрестившись, благочестиво воздел глаза к потолку. Губы его шевелились, но наружи не прорывалось ни звука. Ох, святой отец, есть у меня такое нехорошее предчувствие, что в скором времени вам придется читать много заупокойных молитв. Дай-то Бог, в которого мы, да-ори, не верим, но продолжаем надеяться, чтобы я ошибалась.
Князь ждал меня. Князь был зол. Нет, не так, князь кипел, переполненный яростью, и прямо-таки жаждал дать этой ярости выход. Похоже, его версия произошедшего несколько отличалась от моей. Зато монахи куда-то исчезли.
