В день бала на столике с зеркалом появились все те коробочки, от которых я отказалась. Бани открыла каждую и над каждой восхищалась. Бриллиантовая тиара, серьги и колье. Все под цвет белого бального платья.
Джозеф пригласил в дом женщину, которая собиралась навести на моей голове красоту. Она прибыла с горелкой, щипцами, пахучей серебристой пудрой для волос и с кучей расчесок и средств для укладки.
Когда она закончила, а меня одели и подвели к зеркалу, у меня захватило дух. Да, я нисколько не похожа на маму, но готова была признаться, что так же красива, как она. Мои глаза светились счастьем. Для юных девушек очень вредно не ходить на балы.
Глава 6. Побег
Отчим ждал меня внизу. Красивый, с белым цветком в петлице, с напомаженной головой и отполированными ногтями – он был хоть куда. На пальцах сияли перстни. Среди них один отцовский. Я закусила губу. Как мама посмела отдать его второму мужу?
Смотрела я на Джозефа без какого-либо выражения на лице, но он заметил, что я остановила взгляд на памятном кольце. Поднял брови, спрашивая, что не так.
– Даже если вы полностью облачитесь в одежду моего отца, графом от этого не станете, – произнесла я, отказываясь подать ему руку. Пошла впереди него, гордо задрав голову.
– Злючка, – смеясь, сказал он. Догнав меня, на ходу надел белые перчатки.
Мне пришлось опереться на его руку, когда я залезала в карету. Он выбрал одну из самых красивых. Мы давно ею не пользовались, но я заметила, что ее обновили – перетянули заново салон и начистили металлические части. Вот для чего отчим покупал новых лошадей. Он давно готовился к этому балу.
Ехали молча. Я делала вид, что смотрю в окно, Джозеф с улыбкой рассматривал меня. Он словно испытывал мое терпение.
Дворец герцога Вальда встретил огнями. Вереница карет медленно тянулась к центральному подъезду – к мраморным ступеням. Они каскадом устремлялись к входу. Слуги в ливреях, обслуживая кареты, действовали расторопно. По два десятка слуг выстроились вдоль ковровой дорожки, уходящей ввысь.
Пройдя в числе прочих приглашенных анфиладу комнат, мы подошли к дверям бальной залы. Здесь громко объявляли имена, и нарядные пары шествовали через всю залу, чтобы поприветствовать хозяев бала. Такой длинный проход был устроен специально, чтобы гости успели показать себя, а те, кто уже удостоился парадной процедуры – обсудить вновь прибывших.
Мне было неуютно под взглядами знакомых и незнакомых людей. Зато мой отчим, которого объявили, как опекуна леди Дармон, шел так, словно впереди его ждал трон. Поприветствовав герцога и герцогиню поклоном и перекинувшись парой дежурных слов, мы отошли в сторону, уступая дорогу другим.
– Что будешь пить? – спросил Джозеф, с надменным видом оглядываясь по сторонам. Он чувствовал себя превосходно. И выглядел так же. Ловил на себе взгляды женщин. Что сказать, он был здесь одним из красивейших мужчин. Только его красота нисколько не волновала меня.
– Лимонад, – ответила я, хотя пить не хотела. Лишь бы ушел. Я видела, как мне делает знаки Элоиза. Ей срочно нужно было со мной поговорить.
– Как ты? – спросила она, беря меня за руку и уводя подальше от диванов – они во множестве стояли вдоль стен. Некоторые уже заняли матроны – матери невест и женихов. На таких собраниях стараниями старшего поколения складывались пары.
Элоиза была хорошенькой рыжеволосой девушкой с веснушками по всему телу. Она злилась на них и мечтала свести, но многое потеряла бы, если бы ей это удалось. Веснушки придавали ей очарование.
Я вздохнула и с тоской посмотрела в сторону столов, куда ушел мой отчим. Высокий, он был на голову выше обступивших его дам. Я видела, как он расплывается в улыбке, оказавшись в цветнике. Выбирай – не хочу. Но при всем его желании жить сладко и дальше, он понимал, что флирт на балу обычно заканчивается ничем. Всем просто хочется хорошо провести время. Чтобы было потом что вспомнить и о чем посплетничать.
– Я слышала от Аннабель, у вас с ним не складываются отношения?
Я подняла бровь. Выходит, Бель нашла способ списаться с подругой.
– Мне бы дожить до совершеннолетия и стать, наконец, свободной от него, – прошептала я.
– Свободной? Милая, ты грезишь. Даже если наследство отца принадлежит тебе по праву, распоряжаться им сможет только мужчина. Ты забыла в какое время живешь? Опекун или муж – вот, кто в итоге будет владеть тобой и твоими деньгами.
Я знала. Устои общества не изменить. Пока рядом с отчимом, у меня не будет ни права выбрать жениха по душе, ни денег. Он просто не позволит, чтобы кто-то сделал мне предложение.
– Ты не хочешь сбежать? – Элоиза разговаривала со мной, параллельно раскланиваясь с идущими мимо гостями.
– Куда? Дом, в котором я живу, принадлежал моему отцу. По-хорошему, это Джозефу нужно покинуть его. Но он ни за что не уйдет. Я в капкане. Одна надежда, если он присмотрит какую-нибудь вдовушку с титулом и увлечется ей.
Я незаметно потрогала шелковый пояс. За ним пряталось письмо для Бель. Я все никак не решалась отдать его Элоизе. Отчим мог увидеть. С него станется устроить мне допрос.
– Вдовушку, говоришь? – Элоиза хитро посмотрела на меня. – Есть такая. Кузина моего отца. Правда, у нее, кроме титула, ничего нет, но твоему опекуну сегодня об этом знать не обязательно. Она займет его. Можешь спокойно танцевать и веселиться.
– Почему ты думаешь, что она увлечется им? – я хмыкнула, поймав взгляд отчима на себе. Отвечая на вопросы обступивших его дам, он не забывал поглядывать на меня.
– Она уже занялась им. Вон та – жгучая брюнетка с блестящими глазами. Все продумано, милая. Тетушка не выпустит твоего Джозефа из своих цепких пальчиков, – Элоиза загадочно улыбнулась. – Видишь, даже бокал, что предназначался тебе, уже в ее руке.
– Разрешите пригласить на вальс? – возле нас выросла парочка молодых мужчин.
Элоиза вложила ладонь в руку одного из них. Улыбнувшись мне, прошептала одними губами:
– Удачи!
Я пошла в круг под встревоженный взгляд своего опекуна, но веселая тетушка Элоизы не позволила ему отвлечься.
– Анна...
– Да? – я подняла глаза на высокого мужчину, с которым легко вальсировала. Он был умелым танцором и вообще очень привлекательным: высоким, сильным, уверенным в себе. – Мы знакомы?
Его черные волосы, не знавшие лака, красиво подпрыгивали при каждом повороте во время танца. Карие глаза загадочно сияли. От него божественно пахло мужскими духами.
– Нет, не знакомы, – он широко улыбнулся. Я дикая. Простая улыбка мужчины вызвала у меня волнительный трепет. – Но у нас есть общие знакомые.
– Кто?
Наклонившись к уху, мой кавалер прошептал:
– Аннабель. И она хочет увидеть вас.
– Она здесь? – я огляделась. Почему бы моей подруге не прийти на бал?
– Нет, она в карете. Ей нельзя здесь показываться. Она на пути в Академию. Но она хотела бы попрощаться с вами.
Я посмотрела на опекуна. Он отдал свой фужер слуге и уже хотел было выйти из круга женщин, но тетушка Элоизы не позволила – нашла какую-то причину, чтобы отвлечь его на себя.
Я начала подозревать, что все это – веселая вдова, красивый мужчина, кружащий меня в танце и уводящий все ближе к выходу из залы, было заранее продумано. В животе завозился червячок сомнений, но слова моего кавалера провоцировали на необдуманный поступок.
– Бель не может ждать долго. Решайтесь: встречаетесь здесь и сейчас или через четыре года, когда она окончит Академию.
Еще раз оглянувшись на отчима, стоящего ко мне спиной, я кивнула. Нырнув в толпу, мы выскочили из зала. Торопливо миновав анфиладу, свернули не к центральному входу, куда все еще продолжали прибывать гости, а в какой-то мало освещенный коридор.
– Ее карета за оградой, – объяснил мне мой провожатый. – Бель не хочет, чтобы ее родители знали, что она свернула с пути. Поторопимся.
Пришлось бежать через безлюдные помещения. Тревога в моей душе росла, но я летела, как мотылек на свет. И уже не могла резко остановиться и заявить, что все это мне не нравится, и я никуда не иду. Успокаивало одно – Элоиза видела, кто пригласил меня на танец, и была спокойна. Даже пожелала удачи. Неужели она знала, что Аннабель захочет попрощаться со мной?
У моего кавалера оказались ключи – еще одно доказательство того, что он действовал не без ведома дочери герцога. Выйдя на задний двор, я оглянулась. Отсюда были видны огни, освещающие центральный подъезд, и слышался людской гомон. В случае опасности я смогла бы быстро добежать туда и попросить помощи.
– Сюда, здесь в ограде есть калитка, – позвал меня черноволосый парень, видя, что я озираюсь. – Еще немного. Карета Бель сразу за ней.
Он не обманул. Увидев карету с гербами герцога Элата, я выдохнула и даже успела отругать себя за необоснованные страхи. Но дальнейшее произошло совершенно неожиданно. Когда я заглянула в карету и не увидела подруги, кавалер подсадил меня совершенно бесцеремонным образом и тут же захлопнул дверь.
– Гони! – крикнул он, и карета понеслась.
Не зря я переживала, что ввязываюсь в какую–то авантюру. Я успокоилась только тогда, когда прочла письмо Аннабель, объясняющее, что отныне я выступаю в роли дочери герцога Элата, пославшего меня учиться в Академию для Высших.
Долгая дорога и предыдущий день вымотали меня, и я не заметила, как уснула. Герцогская карета была удобно обустроена, и я даже нашла на соседнем сиденье пару подушечек и плед. Сначала просто укрылась, так как мы неслись на север королевства, а тут с каждым часом пути становилось все прохладнее. Бальное платье из тафты и шелка совсем не грело, а одежда Бель была вне досягаемости – тряслась в дорожных сундуках на крыше кареты.
Мы ехали всю ночь и все утро. Когда я позвонила в колокольчик, чтобы предупредить, что мне нужен туалет, появилась та же рука в белой печатке и пальцем показала, чтобы я порылась под крышкой второго сиденья. Там я нашла горшок.
– Вы что, не собираетесь останавливаться все три дня пути?
Мне не ответили.
Я поздно сообразила, что Академия находится не в столице, а в горах Орхады – самой северной провинции нашего королевства. Это в столицу я прибыла бы свежая и красивая в своем бальном платье, а до Академии я доберусь в виде лохматого чучела. Жаль, что Аннабель не подумала об этом и не припасла для меня дорожную одежду.
– Черт! Она же написала, что под сиденьем есть кофр с личными вещами, – я стукнула себя по лбу и, встав, скинула на пол подушки и плед. Вытащив довольно объемный кофр, раскрыла его. – Вот же я бестолочь.
Прямо сверху лежали пижама и большой, до пят, халат. Полотенце, несколько бутылок воды и знакомый сундучок Бель. Его я помнила по пансиону. Там я нашла духи, баночки с кремами и пудрой, гребни, щетки и прочие вещи, которые так необходимы девушкам. Я тут же переоделась и протерла себя нежно пахнущей жидкостью для лица. Платье аккуратно свернула, в надежде, что оно еще пригодится.
Да, выходить из кареты в пижаме и халате не так эффектно, как в бальном платье, но мало кто приедет, выдержав утомительную дорогу до Академии, в том же виде, в каком покинул дом.
– Успокойся, успокойся, – сказала я себе, вгрызаясь в галету. – Все будет хорошо. Ты – это не ты, а эксцентричная Бель. Раз она приготовила пижаму и халат, значит, сама бы не постеснялась предстать в Академии в таком виде.
В кофре я не нашла другой одежды. Но зато Аннабель позаботилась о перекусе. В том же ящике под сиденьем я обнаружила корзинку с яблоками, домашним печеньем и коробку, где в салфетки были завернуты более сытные продукты – сыр, холодное мясо и хлеб.
Глава 7. В пути
Как выяснилось, кучеру и лошадям тоже нужен был отдых. Как только мы прилично отъехали от места моего похищения, карета остановилась. Дверь открылась, и веселый мужской голос произнес:
– Барышня с горшком на выход.
Почему я упомянула только о голосе? Нижнюю половину лица кучера скрывала черная косынка, а на голову была нахлобучена широкополая шляпа, так что я могла видеть только смеющиеся глаза. Их цвет остался так же загадочен. Мужчина продолжал играть в разбойника, умыкнувшего красавицу.
«Разбойник», как и полагается, был широкоплечим и сильным. На нем ладно сидел шерстяной кафтан, перетянутый на талии ремнями с оружием. В дальнюю дорогу без него нельзя. Верхнюю одежду – что-то вроде огромного черного плаща, он бросил на дверцу кареты. Двигался легко, без суеты.
Когда я, запахнув халат поглубже, выбралась из кареты с горшком в руках, на котором позорно громыхала крышка, увидела, что сопровождающих меня в Академию двое. Второй незнакомец спал на крыше кареты, укутавшись в плащ. Его рука свисала, и по ней я поняла, что он тоже молодой. И совсем не маленького роста, судя по размеру ладони.
Карета остановилась в живописном месте. Лес, тропинка, ручей. Пока я прикидывала, где опустошить горшок, загадочный кучер распряг лошадей и увел их к ручью.
Я не стала лезть с разговорами, у самой забот по горло – пока мы ехали, я основательно насорила в карете. Мне было стыдно, поэтому я собрала все опустевшие коробочки–бутылки, вытряхнула плед и выложила подушки посушиться на солнышке.
– Проголодались? – спросил меня кучер, вытаскивая из-под облучка топор. Он оставил лошадей пастись на обочине тропинки. Там трава была высотой по пояс. – Сейчас разожжем костер. А вы сходите пока к ручью. Наберите воды. Горячего хочется. На одном хлебе все три дня не протянем.
Он сунул мне в руки видавший виды котелок.
– А если остановиться на постоялом дворе? Там и приготовят, и комнату для отдыха дадут, – я держала котелок на вытянутой руке, боясь испачкать в саже нежно-розовый халат.
– Как минуем столицу, остановимся. А пока нельзя. Слишком много глаз у вашего батюшки.
Я обреченно пошла к ручью, попутно обдумывая, какого «батюшку» он имел в виду: отца Аннабель или моего отчима? Уверена, что и у первого, и у второго были обширные знакомства. Только батюшка Бель знался с высшим светом, а мой отчим с отребьем, каким и был сам. Вспомнить хотя бы мерзкого барона Монгуля.
Прежде чем подойти к ручью, я подобрала полы халата и заткнула их за пояс. Штаны замотала до колен, понимая, что у самой кромки глинистого берега чистой воды не набрать. Сняла мягкие тапочки с помпонами. Зашла в воду, клацая зубами – она оказалась ледяной.
Солнце играло лучами на поверхности ручья, течение красиво волновало нити травы. Со стороны могло показаться, что я, опустив руку в воду, завороженно смотрю на свое отражение и забыла, зачем меня послали. На самом деле, я краем глаза наблюдала за кучером, одетым в слишком хорошие для прислуги сапоги. У моего отчима были похожие, а он какие попало не купит.
«Кто же ты, мой загадочный спутник?»
Он ходил среди деревьев и собирал сухой хворост. И опять-таки я видела руки, затянутые в тонкие замшевые печатки. Ни капли открытого тела, хотя день выдался не по-осеннему жаркий. Оставалось только гадать, кого Аннабель послала выкрасть меня, и куда делся герцогский кучер.
Пока я, погруженная в раздумья, засмотрелась на камни на дне ручья, сапоги замерли в метре от меня. Я вздрогнула от неожиданности.
– Дайте руку, – сказал «кучер». – Здесь скользко, вы можете упасть.
Он удержал меня, когда мои ноги разъехались на глине, но котелок, описав дугу и вылив содержимое на наши головы, улетел куда–то в камыши.
– Растяпа, – с досадой обругала я себя. Краска моментально залила мое лицо. Я чувствовала, как горят уши.
Кучер хмуро смотрел на меня, а с полей его шляпы стекала вода. Я думала, он снимет ее и отряхнет, и тогда я хотя бы увижу цвет его волос, но нет. Вздохнув, он полез в камыши, вспугнув сотню стрекоз.
Леди не пристало извиняться перед слугами. Но в то же время я знала, что рядом со мной далеко не слуга, поэтому не нашла ничего лучшего, чем поинтересоваться вторым кучером.
– А почему он все время спит? Правил лошадьми ночью? Вы меняетесь, да?
– Он мертв, – просто ответил мужчина, отряхивая черный камзол от налипшего пуха камыша.
– Как?! – я попятилась. Если бы тапочки с помпонами позволяли бы, я бы побежала. Но вокруг лежало столько камней и коряг, что я разбила бы ноги в кровь, а догнать меня не составило бы труда.
– Он не умел молчать.
Я поняла, чего от меня хотят, поэтому как могла быстро доковыляла до кареты. Подхватив горячие от солнца подушки, закрылась в ней. Лучше жевать сухое печенье или вовсе поголодать, чем есть из одного котелка с убийцей.
«Куда же ты вляпалась, Аннабель?» – в данном случае я спрашивала не только подругу, но и себя, исполняющую роль дочери герцога Элата.
Если наш побег готовился так основательно, что его организаторы решились на убийство, то мне становилось страшно за Бель. Почему-то я была уверена, что меня все-таки довезут до Академии – я была неинтересна герцогу Ларотту, а вот куда повезли дочь его давнего врага?
Неужели средний сын герцога настолько жестокий и хладнокровный, что с охотой включился во вражду между родителями и соблазнил дурочку Бель? Вспомнив, что мертвец лежит прямо надо мной, я быстро пересела на соседнее сиденье – с этой стороны крепились сундуки с вещами подруги.
Я слышала, как потрескивают сучья в костре, а потом уловила и запахи еды, но не подумала вылезти из кареты. Переживала, что она не закрывается изнутри. Даже здесь я не чувствовала себя в безопасности.
Заслышав шаги и видя, как повернулась ручка, я кинулась к противоположному краю сиденья и натянула до носа плед. Дверь резко распахнулась. За ней стоял «мертвец». Волне живой и здоровый.
– Барышня, есть будете? – спросил второй незнакомец, едва сдерживая зевоту. Понятно было, что он поспал бы еще, но голод заставил встать. Этот тоже играл в разбойников. Его голову вместо шляпы закрывал повязанный на пиратский манер платок, а шелковая маска прятала верхнюю половину лица.
Увидев, что я забилась в угол, он крикнул с задором в голосе сидящему у костра товарищу.
– Ты что с ней сделал? На барышне нет лица.
– Сказал, что ты мертвый.
