Мару верил в них, поэтому не видел смысла переживать. Юн Джон хлопнула, и чтения начались. Члены клуба не двигались, но обменивались взглядами, передавали эмоции голосом, тихо общаясь друг с другом взглядами.
Их навыки проявлялись в их уверенности. Опыт последних трёх месяцев явно пошёл им на пользу. Они не смогли пройти на национальный чемпионат, но, безусловно, могли побороться за награду на конкурсе колледжа.
В итоге настала очередь говорить Гын Соку.
– Да. Я понимаю. Я сделаю это.
Произношение, громкость и эмоции, которые Гын Сок вложил в свою реплику, были безупречны. Но не хватало одной вещи. Глаза парня были прикованы к земле. Брови Юн Джон недовольно поднялись. Она попыталась что-то сказать, но её остановил Чжун Хёк.
Так повторялось на протяжении последнего месяца. Если кто-то указывал на ошибку Гын Сока, клуб снова начинал обсуждать произошедшее месяц назад. Всем было слишком тяжело. Чжун Хёк, должно быть, осознал, что это только создаст ещё большую пропасть.
Взгляды Мару и Чжун Хёка встретились. Старший будто спрашивал, стоит ли дать Гын Соку больше времени. В этот момент оттуда, откуда никто не ожидал раздался сердитый голос.
Это была Со Ён.
– Эй, Гын Сок, нужно читать.
– Э? Да. Я читаю. А что?
– А что? Ты не видишь, что происходит? Все старшие просто смотрят на тебя.
Со Ён выглядела свирепо в своём гневе. Девушка уставилась на Гын Сока. Ю Рим, сидящая между ними, крепко сжимала свой телефон с обеспокоенным выражением лица. Атмосфера в клубе накалилась. Чжун Хёк тоже не мог ничего сделать.
– Гын Сок! Мы знаем, что ты очень страдаешь, но сколько так ещё будет продолжаться? Ты о нас подумал? Думаешь, мы не страдаем? Ты не единственный, кто не справился. Мы все провалились.
Глаза Гын Сока удивлённо поднялись. Он потерял свой спокойный и сдержанный вид, глядя, как удивлённый ребёнок, который не знает, что делать.
Это удивило всех. Даже Со Ён.
– Извини, прости, – начал парень извиняться.
Он говорил так, будто не ожидал, что все так отреагируют. Некоторые члены клуба раздражённо вздохнули. Гын Сок снова опустил глаза, и в клубе воцарилась полная тишина.
– Что ж, давайте сосредоточимся. Мы ошиблись всего раз. Это ещё не конец. Впереди много соревнований. Нет времени унывать, нужно репетировать, – вмешался Чжун Хёк, пытаясь разрядить ситуацию. Все закивали, услышав его спокойный и уверенный голос.
Все, кроме Гын Сока. Парень по-прежнему смотрел вниз, сжимая кулаки.
– Мне жаль. Из-за… меня… Если бы не тот ребёнок, если бы не он, то… я не был бы таким бременем для всех…
– Гын Сок, Со Ён просто сказала так, потому что расстроена. Не нужно так убиваться. Мы не говорим, что ты плохо справился, это ещё не конец. Давай, подними голову.
Гын Сок медленно поднял голову. Его брови были виновато опущены.
– Давайте что-нибудь поедим после чтения. Атмосфера сейчас такая напряжённая, – взял на себя инициативу Мин Сон.
Это была распространённая тактика, которую использовали старшие. Обычно они заставляли Чжун Хёка произнести серьёзную речь, а Мин Сон пытался разрядить обстановку. Обычно это делала Юн Джон, но сейчас она явно была не в силах.
Клуб, похоже, немного оправился. Некоторые начали снова улыбаться, и смотрели друг на друга с доверием.
Мару тоже получил несколько таких взглядов.
Так клуб пытался поддержать Гын Сока. Парень выглядел немного лучше, когда все его утешали.
– Мне так жаль. Мы бы сейчас были на национальном чемпионате, если бы не тот ребёнок.
– Не переживай. Всё в прошлом. Это была твоя первая главная роль. Каждый мог ошибиться. На самом деле, я счастлива. По крайней мере, мы смогли закончить. Верно, ребята? Ха-ха, – подытожила Дан Ми.
Даже Юн Джон улыбалась, рассказывая, как тогда волновалась. Все с энтузиазмом улыбались.
Наблюдая за всем этим, Мару лишь горько улыбнулся на заднем плане.
«Так вот как всё будет».
Залечивать раны – это хорошо. Наносить на них лекарство, чтобы не попала инфекция, должен каждый. Но если инфекция уже есть, первым делом нужно оценить её. Необходимо выяснить, можно ли её вылечить или стоит удалить.
Мару только сейчас понял переживания Гын Су. Он был прав, когда говорил, что Гын Сок ещё ребёнок.
Одной из ключевых черт детей является склонность перекладывать вину на других. Взять на себя ответственность за свои действия невероятно сложно. Так могут только взрослые. А сейчас Гын Сок всё время повторял: «Если бы не тот ребёнок». В комнате ожидания он говорил то же самое.
Очень приятно думать, что причина не в тебе. Гын Сок часто чувствовал себя зрелым благодаря своему внешнему виду и поведению. Люди вокруг него, вероятно, воспринимали его как взрослого. На самом деле, парень, видимо, пытался переложить вину, чтобы не разрушить свой обычный образ.
[Брат не так часто терпел неудачи.]
Парень, вероятно, испугался внезапной ответственности, которая легла на его плечи. Это была совершенно другая ответственность, нежели та, с которой Гын Сок сталкивался ранее. Экзамен был полностью его виной, и он не мог ни на кого её свалить. Но не в этот раз. К тому же, вес ответственности был значительно больше.
Три месяца времени, умноженные на десять человек.
Возможно, Гын Сок отчаянно искал что-то, на что мог бы свалить вину, чтобы получить немного воздуха.
Мару на мгновение отступил, чтобы понаблюдать. Клуб утешал друг друга, говоря, что всё будет хорошо.
Но действительно ли это так?
[Нет ничего хуже, чем пытаться помочь, когда он упадёт. Тогда в следующий раз он просто скажет, что не может подняться самостоятельно, и сдастся.]
В голове Мару возник голос. Он не мог вспомнить, чей он. Вероятно, кого-то из будущего. Одиннадцать членов клуба теперь улыбались ещё ярче. Они смеялись.
– Всё в порядке. Всё будет хорошо.
Это было единственное, что они говорили. Никто не говорил, что ленивые репетиции идут клубу во вред. Они что, не понимают? Или просто делают вид, что не понимают?
– Итак, младшие! Кто хочет сходить в магазин? Чжун Хёк заплатит!
Как всегда, собрание снова начинало превращаться в чайную вечеринку. Мару встал с заднего ряда.
– Я пойду.
– Один?
– Да.
– Я пойду с тобой.
– Всё в порядке. Я сам.
– Правда?
– Да. Похоже, у вас есть, о чём поговорить. Не думаю, что мне следует вмешиваться, поэтому я пойду один.
Мару медленно обвёл взглядом членов клуба, которые смотрели на него. Некоторые из них стыдливо отвернулись. Чжун Хёк первым отвёл взгляд, а И Сыль неловко улыбнулась ему. Ю Рим тоже улыбнулась. По крайней мере, они, похоже, понимали, что не так.
– Я сейчас.
Мару вышел с деньгами в руках. Теперь выбор был за клубом: продолжать бинтовать рану или оценить ситуацию.
Глава 51
«Наверное, это лучше, чем фальшивая страсть», – подумал Мару, спускаясь.
Подростки не могут просто так сжигать жизнь ради увлечения. Иногда, возможно, лучше просто проигнорировать что-то, чтобы ненадолго почувствовать себя комфортнее. Только повзрослев они действительно понимают, когда это уместно.
«Но делать это слишком рано неинтересно».
Это была их последняя возможность действовать без оглядки, исключительно на эмоциях. В том, чтобы действовать искренне, было что-то ценное.
«Наверное, я не в праве так говорить?»
Как наблюдатель, Мару не имел никакого отношения ко всему этому. Вмешиваться сейчас было бы грубо. Особенно для того, кто был недостаточно смел, чтобы даже что-то предпринять. Возможно, именно ему следовало быть честным.
Когда Мару проходил мимо учительской, дверь открылась, и оттуда вышел Тэ Сик. Мужчина, похоже, прощался с парой родителей.
– О, учитель.
– А, Мару. Идёшь в магазин?
– Да.
– Пойдём вместе.
Они пошли по коридору. Несколько учеников приветствовали Тэ Сика, широко улыбнувшись.
Один из верных способов узнать, любят ли учителя, – это посмотреть, как ученики здороваются с ним. В этом смысле Тэ Сик определённо был любимым учителем.
В магазине Тэ Сик купил Мару закуски, как будто это было вполне естественно, и отказался брать у Мару деньги.
– Как дела в клубе?
Тэ Сик уже месяц как перестал посещать клуб. Он иногда заглядывал, но не для того, чтобы поддержать их.
– Нормально.
– Просто нормально?
– Они сильно расстроились из-за неудачи на чемпионате, но уже немного оправились.
– Ясно.
Тэ Сик слегка кивнул. Мару посмотрел на него. Ему казалось, что становится только хуже, но говорить об этом не было необходимости. Тэ Сик понимающе смотрел на пятый этаж.
– Слава богу, что всё нормально. Я переживал. Переживал настолько, что собирался уже с ними поговорить, но не считал правильным вмешиваться, поэтому промолчал. Есть вещи, в которые взрослые должны вмешиваться, и есть вещи, с которыми дети должны разбираться сами. В данном случае второе явно было разумным решением.
Как Мару и думал, Тэ Сик был очень вдумчивым. Он купил Мару холодный персиковый чай в автомате.
– Как ты?
– Нормально.
– Ну, содержательно.
Они обошли поле перед школой. Был выходной, но на поле никого не было. Вероятно, сегодня была игра. Когда они проходили мимо ворот, Тэ Сик снова заговорил:
– На прошлой неделе я пил с инструктором Мисо.
– Вот как.
Тэ Сик замедлил шаг с противоречивым выражением лица. Он, похоже, размышлял, уместно ли это рассказывать ученику, но тут же снова улыбнулся.
– Думаю, я могу тебе рассказать, почему нет. Инструктор Мисо тогда очень много плакала. Она сильно винила себя.
Подумать только, что такая строгая инструктор могла расплакаться… Мару не мог это представить, но подумал, что почему-то ей это подходит.
– Знаешь, в чём разница между профессионалом и любителем?
– В деньгах.
– Верно, в деньгах. В этом смысле инструктор Мисо – профессионал. Она получает деньги за обучение студентов. В то же время она чувствует большую ответственность. Обучение учеников из её родной школы, должно быть, давило на неё.
Подумать только, что она могла быть такой шумной и сердитой, несмотря на такой груз… Если Тэ Сик говорил правду, то она действительно была профессионалом. Никто не мог понять, как она на самом деле себя чувствует. У женщины был настоящий талант к самоконтролю.
– Она была такой строгой, потому что вы все были любителями. По крайней мере, так она сказала. Профессионалы могут поступать, как хотят. Они могут брать на себя ответственность за свои действия. Но любителей свобода приводит только к лености.
– Инструктор Мисо сожалела о своих методах?
– Да. Она винила себя. Говорила, что должна была сделать так, чтобы всем было весело. Если бы она отпустила свою ревность к клубу, никто бы не замер перед зрителями.
Мару почесал кончик носа. Все в клубе сожалели о том, что сделали.
– Она не должна себя винить за это. Она довольно робкая в этом плане, да?
