– Нет, я его минут двадцать назад выключила и подкинула случайной девушке в сумочку, – от удивления на действия охранника, говорю правду.
– Хороший ход. Тогда не смею вас задерживать. Через две остановки отсюда останавливаются пригородные маршрутные автобусы, на них не просят документы.
Смотрю на Андрея и не верю. Это розыгрыш? Ларс решил поиграть на живца? И неважно, что добыча – живой человек, пока что законная супруга.
– Ты? – хочу задать вопрос, но не получается оформить свои мысли.
– Нет, – качает головой Андрей. – Не потеряйте свой шанс, бегите.
Два раза мне не нужно говорить. Понятия не имею, какие мотивы у Андрея, ему ведь первому попадет. Выхожу на улицу, отхожу на достаточное расстояние от камер торгового центра и уже собираюсь двинуться в сторону пригородных маршруток, но останавливаю себя.
Какие бы не были мотивы у Андрея, искать меня ему придется. И первым делом он пойдет по следу, который подсказал. Да, у меня будет небольшая фора, если все это не глобальная подстава, но все же это совсем не то, что нужно в моей ситуации.
Резко меняю направление и сворачиваю направо вместо того, чтобы пойти налево. Темнеет, мне это на руку, но на оживленных улицах рискованно оставаться, камеры сейчас везде, черт бы их побрал. Остаются лишь спальные районы с многоквартирными высотками. В одной из таких у меня даже есть квартира, но в ней рискованно прятаться.
Черт! Черт! Черт!
Я такая идиотка. С утра ехала к мужу эротический сюрприз устраивать, а вечером сбегаю, чтобы подать на развод и оказаться как можно дальше от него. Нельзя так, нужно иметь план действий, нужно думать, а не плыть по течению.
Сворачиваю в район высоток. Самое дерьмовое, и здесь есть камеры, дома новые, мне нужно во дворы старых домов. До них современный мир не дошел еще, к счастью.
Торопливо иду, теряя чувство времени. От телефона я избавилась, а наручные часы не догадалась надеть. Зато захватила украшения. Ларс всегда был щедрым на подарки, я бы предположила, что таким образом он успокаивает свою совесть, но я не уверена, что она у него есть.
Перевешиваю рюкзак на живот и прижимаю его к себе. На улице окончательно стемнело, зажглись фонари, все меньше прохожих. Я дошла–таки до района со старыми пятиэтажками. Да, сюда едва ли дошла система «безопасного города», но я иду одна практически в ночи с рюкзаком, наполненным драгоценностями и наличкой.
Класс.
И, конечно, вскоре приключения сами находят меня. Группа парней упорно следует сзади, не приближаются, но и не отстают. Куда сворачиваю я, туда сворачивают и они. Я уже сильно заплутала, до дороги не выскочить, осталось зайти в какой–нибудь тупик, и все.
– Эй, красавица, не заблудилась? – кричат мне сзади, видимо, надоело за мной ходить. – Проводить тебя, может? Не бойся, мы не обидим.
«Ага, конечно, держи карман шире», – думаю про себя и резко стартую с места. Бег – а что еще мне остается?
Парни стартуют за мной, я не ошиблась в своих предположениях, а жаль. Мы все петляем и петляем, я плохо знаю эту часть города, все же девочкам вроде меня тут делать нечего, и ругаю себя на чем свет стоит. Сумничала, не воспользовалась советом Андрея, зато теперь буду ограблена, изнасилована и, возможно, убита.
Расстояние между мной и преследователями сокращается, еще немного и они настигнут, как…
Глава 6
– Девушка! Прыгай в машину! – кричит кто–то из автомобиля, припаркованного впереди, и моргает фарами.
Я притормаживаю, думая в панике, водитель не с моими ли преследователями заодно? Потом рассматриваю в темноте шашечки такси и решаюсь–таки, тем более выбора все равно нет. Стоит мне захлопнуть дверь, как один из отморозков дотрагивается до автомобиля, но не успевает схватиться за ручку, водитель резко нажимает на газ и уезжает.
Смотрю в заднее окно и вижу всю компанию в свете фар. Аж пять отморозков бежали по мою душу.
Поворачиваюсь обратно и, пытаясь отдышаться, теперь пристально всматриваюсь в водителя. Не попала ли я в очередное дерьмовое приключение, сев к нему в машину?
– Где ты живешь? Ты явно не отсюда. Где мне тебя высадить? – подает он голос.
Человек. Он явно человек. Совершенно обычный, со своими проблемами, и, кажется, действительно решил мне помочь, не преследуя никаких личных целей.
– Спасибо вам, – произношу вместо ответа на его вопросы.
– Тебе повезло, это был мой последний заказ, я домой собирался ехать, к жене и детям. А тут смотрю – ты бежишь. И ведь одета прилично, у меня глаз наметан, я разных пассажиров вожу. И вид у тебя такой испуганный–испуганный, но решительный. Н–да, – качает он головой, – даже невольно восхитила меня девка. Так куда тебя везти? Денег не возьму, но хотелось бы побыстрее, сама понимаешь, семья ждет.
Все–таки мне сегодня везет. Пользуюсь подарком судьбы, принимая его за знак.
– У меня есть деньги, много, – даю себе мысленную оплеуху, после такого откровения добрый самаритянин легко может стать злым. – Достаточно для того, чтобы вы отвезли меня в деревню Гришаево. Знаете такую? Она недалеко, но дорога не очень хорошая. Была, по крайней мере.
– Хм, – водитель прищуривается и смотрит на меня с подозрением в зеркало заднего вида, – это будет стоить пять тысяч, и деньги вперед.
– Без проблем, – легко соглашаюсь, думая о том, что на маршрутке я бы заплатила в десять раз меньше. – Вот, держите.
Протягиваю деньги и молюсь о том, чтобы меня сейчас не высадили в ближайшей подворотне.
– Хорошо, едем, – кивает мужчина, забирая купюру, – я честный человек, не бойся, не завезу, куда не следует.
Откидываюсь на спинку сидения и наконец–то пристегиваюсь. Мне деваться некуда, только и остается, что уповать на то, что привезут туда, куда надо. Как я буду искать во тьме нужный дом – неизвестно. В эту деревню даже межгород не заезжает, останавливается на дороге, а дальше приходится идти пешком, так что я переплатила за комфорт. Интересно, нет ли у водителя лишнего фонарика одолжить?
Самым смешным будет, если дом я найду, но попасть в него не смогу. Он принадлежал моей прабабушке, древний, никому ненужный. Родители не смогли его продать: то ли не захотели, то ли сердце не позволило. Но, главное, про эту недвижимость Ларс не знает, это точно.
Оставаться там все равно надолго не вариант. Прожить–проживу. Я в состоянии справиться с печным отоплением, набрать воду из колодца и зажечь масляную и керосиновую лампу. Мы с родителями часто ездили туда отдохнуть от цивилизации. Но эта удаленность не позволит мне подать на развод, я не буду знать, что происходит в городе, и так далее.
Незаметно, я засыпаю, слишком много на меня всего свалилось сегодня. Открываю глаза от осторожного прикосновения.
– Красавица, приехали. Куда тут? Какой дом нужен? – спрашивает водитель, от которого я в первую секунду испуганно шарахаюсь.
Часто–часто моргаю и осматриваюсь. Мы в центре поселка, и в некоторых домах еще горит свет. Я сориентируюсь, не потеряюсь. Здесь сложно заблудиться, не то, что в районе пятиэтажек.
– Спасибо, дальше я сама, – открываю дверь и на секунду мешкаю, думая, просить его молчать или не просить.
– Иди–иди, не бойся, я тебя не видел, – произносит водитель, угадывая мои мысли.
– Спасибо вам, – благодарю искренне и выбираюсь наружу.
В деревне холоднее, чем в городе, запахиваю посильнее куртку, дожидаюсь разворота машины и шагаю вперед. Старые одноэтажные постройки странным образом успокаивают меня, вселяют уверенность в том, что все будет хорошо. Я как будто оказалась дома. В настоящем доме, родном, своем, а не в гостях у Ларса.
Давно позабытое чувство. Я ведь выскочила замуж быстро, думая, что нашла опору, того, кто будет заботится, заменит родителей. Глупая.
Исполнила их волю, доверилась не тому и осталась ни с чем в полной заднице.
К счастью, я подхожу к дому прабабушки, можно прекратить самобичевание и заняться делом.
– Ну, здравствуй, мой хороший, – приветствую старое строение, залезаю рукой в почтовый ящик на заборе и нахожу ключ от калитки.
Да, так незатейливо, но никто до сих пор не залез внутрь.
Захожу на участок и запираюсь. Теперь осталось подняться по ступенькам, найти ключ под ковриком и повторить ритуал.
Ступаю внутрь дома и шестым чувством понимаю, что что–то не так. В доме кто–то есть. Это должно было когда–то случиться, не могли ведь ключи лежать под ковриком вечно. Разворачиваюсь, чтобы выйти наружу, но не успеваю. Мне в лопатки упирается что–то твердое.
Глава 7
А следом раздается грубый голос.
– Руки вверх, держи их так, чтобы я видел, – произносит мужчина.
И у меня нет ни единого шанса не подчиниться ему, кажется, у него оружие. Зря я понадеялась на удачу, этот день по определению не мог закончиться хорошо. И это справедливо, ведь именно в этот день ровно год назад я обрекла себя на добровольную зависимость от Ларса.
– Без проблем, поднимаю, – стараюсь говорить ровно и не дергаться, а то мало ли, выстрелит. Едва ли кто–то адекватный залез в дом, этот тип может быть под чем–то. – Я пришла с миром, – зачем–то добавляю идиотскую фразу.
– Повернись. Только медленно, – приказывает он, я начинаю исполнять, а мужчина тем временем продолжает задавать вопросы. – Кто тебя послал? Сергей? Это его инициатива? Думал, разомлею от девки? Как ты меня выследила, а? Отвечай! – мужчина нервно дергает меня за плечо. – И поворачивайся быстрее!
Мне становится страшно, незнакомец грубо разворачивает меня лицом к себе, его пистолет совсем рядом, и я зажмуриваюсь от страха.
– В–вы ошибаетесь, – выдавливаю из себя, – меня никто не присылал, я не знаю Сергея, я сама по себе.
– Конечно, еще и овечку строишь. Тьфу! Бесишь, – он грубо толкает меня внутрь прихожей. – Давай вперед! Глазки–то открой, а то пока испуганную изображаешь – навернешься, я не буду помогать.
В дом к прабабушке забрался точно не случайный алкоголик и не простой бомж, и даже не наркоман. Этот тип меня с кем–то путает, у него оружие, и как мне доказать, что я как бы тоже в бегах.
– Я не строю, а и впрямь напугана, – вылетает из меня не лучшее, что можно было бы сказать в этом случае.
– Ой, все, избавь! – раздражается мужчина и тычет в меня пистолетом. – Знаю я эти уловки. Еще скажи, что это дом твоей бабушки, и ты именно сегодня решила его проведать!
– Но это действительно так, вы угадали! Только дом не бабушки, а прабабушки! – радостно восклицаю. Может быть, нам все же удастся договориться. – Вы не думайте, я не злюсь на вас, пробрались в дом – так рано или поздно в него все равно кто–то пробрался бы. Я бы и сама сюда не скоро приехала, если бы не острая необходимость!
Чуть было не открываю рот, чтобы выложить о том, что я скрываюсь совсем, как он, но вовремя прикусываю язык. Кто бы не был этот тип, а поживиться, сдав меня мужу, заманчивое предложение для любого.
– Да что ты, – усмехается незнакомец, – и какая ж такая необходимость? Кабачки полить? Или помидоры прополоть забыла, а?
– Здесь давно никто ничего не выращивал. Но в погребе оставались закрутки. Правда, я бы их не ела, отравиться можно. Слишком они старые.
– Чего ж тогда ты их не выкинула?
Пожимаю плечами и не спешу отвечать. Зря я сказала про закрутки, еще заставит их есть. Лучше бы молчала, может, он сам бы тогда полакомился.
– Вы ведете меня в погреб, да? Где темно и сыро, чтобы приковать к железному стулу, – меланхолично произношу.
Я устала бояться. В моем же доме меня принимают за непонятно кого. Еще и реально привяжет ведь. Такая ирония, если честно.
– Да ты прямо зришь в корень! За домом следила, что ли, прежде, чем войти?
Что–то перегорает у меня внутри, инстинкт самосохранения, наверное. Его больше нет, допекло все.
– Послушайте, я уже сказала, это мой дом! Не ваш! И как бы я следила за тем, что стоит в погребе, если там нет окон? Вы логику включите, уважаемый! – резко разворачиваюсь к незнакомцу и сталкиваюсь с ним глазами, и тут происходит странное…
Глава 8
Время словно останавливает свое течение, мир замирает, отходит на второй план, куда–то далеко–далеко. Нет больше Ларса, нет моих с ним проблем, и незнакомец больше не тычет в меня пистолетом. Есть лишь мужчина и я. Его темные, почти черные глаза, смотрящие в мои светлые, наверняка отдающие желтизной в тусклом освещении.
Никогда не думала, что способна залипнуть на мужских глазах, но они словно удерживают меня на месте. Как будто эти глаза теперь вместо силы земного тяготения для меня. Серьезно, я не шучу. Мне кажется, я способна стоять так вечно, смотреть в Них и все.
– Т–ты точно не от Сергея, – медленно проговаривает незнакомец и разрывает наш зрительный контакт.
И сразу включается весь остальной мир – я слышу, как залаяли собаки у соседей, ухнула сова, и где–то в доме капает вода.
– Слышишь? Вода! Крыша течет! – восклицаю, переходя с незнакомцем на «ты», с легкостью отталкиваю его и бегу наверх, на чердак. Почему–то я враз забыла о его пистолете и о том, что он вторгся в дом прабабушки и вообще–то опасен. – Быстрее–быстрее! Ведро где–то здесь было, железное, – командую мужчиной, побежавшим за мной. – Родители нанимали людей перекрыть крышу заново, но им хотелось сохранить самобытный вид, и работники напортачили, – попутно объясняю, почему–то после наших странных гляделок так легко общаться с незнакомцем, словно он и не незнакомец вовсе, а кто–то очень близкий. Или это стресс на мне сказывается? Наверняка он. – С тех пор после дождя вода где–то там скапливается в кровле, а потом через некоторое время стекает. Всегда в одном месте и всегда примерно одинаковое количество. Мы ведро оставляли с родителями, чтобы туда лилось.
– Это? – мужчина протягивает мне искомое.
– Да, оно, спасибо, – киваю и ставлю ведро на место.
– Я виноват, отодвинул, не знал, что у вас такая система, – говорит он.
– Ничего, бывает, – отвечаю.
И мы оба замолкаем, повисает неловкая пауза. Не совсем понятно, как вести себя дальше, он вроде как взломщик, и я его должна прогнать? Но так не хочется, если честно, так спокойно рядом с ним.
Я знаю, это все выверты моего подсознания, никто не будет защищать незнакомую девушку от законного мужа, никому это не надо. Люди предпочитают не вмешиваться в чужие дела и, в–общем–то, правильно делают. Часто оказывается, дева – вовсе не жертва обстоятельств. Доказывать, что в моем случае это не так – гиблое дело.
Просто незнакомец высокий, широкоплечий, наверняка сильный. Невольно начинаешь думать, что за ним можно спрятаться, что он спасет. Украдкой бросаю на него взгляд, стараясь больше не смотреть прямо в его глаза, вышло странно в первый раз. Я опасаюсь повторения. И неловко спросить, испытал ли он то же самое, что и я. Он явно старше, опытнее. Черт, да меня даже одногруппницы–ровесницы были опытнее, что уж говорить о мужчинах.
В общем, тему о глазах я не буду поднимать и точка.
– Знаешь, то есть, знаете, я не против, если вы останетесь. Места двоим в доме хватит, – решаюсь нарушить тишину.
– Спасибо, – усмехается мужчина, но ничего не добавляет, – и лучше на «ты». Голодна, хозяйка дома?
При мыслях о еде, вернее о ее отсутствии с самого утра, мой живот решает издать предательские звуки.
– Извините, то есть, извини, – поправляю себя, спотыкаясь на ровном месте под внимательным взглядом незнакомца.
– Тогда идем, накормлю. Не волнуйся, не закрутками, которые вы с родителями оставили, как дань памяти, – быстро добавляет мужчина.
– Ты догадался о причинах? Ничего себе.
Мне действительно удивительно, Ларс никогда бы не смог выдвинуть такую версию. Он вообще не понимает всего старого и сентиментального. И поэтому он и не знает об этом доме, к счастью для меня.
– Это несложно, у вас все здесь такое самобытное, красивое. Дань памяти – я понимаю и уважаю, – он прижимает руку к груди и склоняет голову.
– Спасибо, – повторяю его жест еще более шокированная.
Это старый жест, наверное, только в деревнях его кто–то еще и использует. Интересно, сколько ему лет? А если он оборотень?
От последней мысли снова спотыкаюсь и едва не падаю, но руки моего незваного гостя ловят меня.
– И вновь спасибо, – произношу, с удивлением чувствуя себя так, словно я на своем месте, словно самое правильное – это стоять в объятиях этого человека, или все же не человека. Ведь нужно просто спросить. – Скажи, а ты?
