– Скажи имя, и я добьюсь справедливости, – Арт сжал пальцы в кулак. – Обещаю.
Даже стало смешно, как он станет выполнять это обещание.
– Не стоит разбрасываться словами, – я горько улыбнулась и покачала головой. – А виноват в моём аресте лично ваш драгоценный король. Его демоново величество Анхельм Вергонский.
Последнего говорить не стоило, но эти воспоминания всегда будили во мне что-то тёмное, низменное. Даже не ненависть, а куда более глубокое чувство. Оно имело привкус полыни и отравляло меня похуже любого яда. Оно убивало во мне все остатки той яркой, любознательной, открытой девушки, которой я когда-то была.
Артиул ничего не ответил, но его лицо будто закаменело. Он всё ещё смотрел на меня, и под его острым взглядом я невольно поёжилась.
Дожидаться ответа или какой-то реакции не стала. Молча развернулась и ушла по узкой тропинке. И лишь через несколько минут, когда проходила мимо пустого полигона боевых магов, всё-таки посмотрела назад. За мной никто не шёл, никто не думал меня догонять. Но это и к лучшему.
Да, в одном Арт прав, мне очень хотелось простого общения. И всё же я оттолкнула того, кто, несмотря на рабский статус, увидел во мне обычную девушку. Но не стоит жалеть, ведь ясно же, что ничего, кроме иллюзий и новых проблем, разговоры с ним мне бы не принесли. И лучше просто забыть об этой глупой мимолётной встрече.
***
Анхельм
Студенты академии единодушно объявили нам бойкот. Они нас будто и вовсе не видели, не слышали, никак нами не интересовались. И если мои парни просто приняли такие правила и всю ситуацию, продолжая общаться только с преподавателями, то меня подобное положение не устраивало. В конце концов, я приехал сюда с определённой целью и пока не продвинулся к ней ни на шаг.
Даже возникла мысль снова выпить оборотное зелье, прикинуться студентом-айвом. Но у нас с ними всё же слишком разная магия, да и крылья мне никакое колдовство не даст. Так что оставалось искать способ заслужить симпатию студенток и продолжать к ним присматриваться.
Позавчера ночью мы с Холтером проникли в местный лазарет, точнее, в кабинет главного целителя. Там хранились журналы с данными по состоянию физического и магического здоровья студентов. Меня интересовали девушки, у которых есть проблемы с магией и крыльями. Спустя два часа поисков я обнаружил отдельную папку, где хранились данные именно по таким особам.
Их оказалось всего три, но в моём случае это можно было считать замечательным результатом.
Первую звали Полита Конт. Первокурсница, с факультета общей магии. У девушки были врождённые проблемы с даром и крыльями, ей никак не удавалось раскрыть магические каналы, но к учёбе её всё равно допустили.
Второй оказалась Мирта Сарнит с пятого курса целительского. Во время войны она выгорела, спасая жизни пациентам. Искра дара в ней ещё осталась, но ни создавать плетения, ни призывать крылья она больше не могла.
Читая о ней, я подумал, что нужно бы попробовать помочь. Кстати, это могло бы стать поводом завязать общение. Надо повнимательней присмотреться к этой девушке.
Третьей подходящей кандидатурой была Марика Вонтер с боевого факультета. Её дар тоже выгорел во время войны, но она участвовала в боях. Кто вообще позволил девушке лезть в пекло военных действий?! Впрочем, в моих отрядах тоже встречались женщины, но их было очень мало.
Изучив документы этих трёх студенток, я вернул всё на место, и мы с Холтером покинули кабинет, никем не замеченные. Нет, здесь имелись и хорошая магическая защита, и довольно серьёзные замки́, но… для колдуна с моим опытом это всё мелочи. Я мог проникнуть куда угодно, даже во дворец айвирского короля. Что, кстати, особенно бесило Гервина, но сделать с этим он ничего не мог.
Следующий день я провёл, наблюдая за тремя выбранными девушками, попытался познакомиться с каждой, но не получилось. Две первых просто меня игнорировали, а третья и вовсе корректно послала куда подальше.
Сегодня решил зайти с другой стороны и обратился к главному целителю, намекнув, что имею некоторый опыт в вопросах восстановления работы магических каналов и готов попробовать помочь тем, у кого с ними проблемы. Эрн Си́рен, оказавшийся айвом в почтенном возрасте, сначала заявил, что они сами умеют разбираться с такими проблемами. Но после обеда прислал записку, в которой просил меня завтра утром подойти в его кабинет.
Это было хоть маленькой, но всё же победой, к тому же мне самому стало интересно изучить данную проблему. Ведь в случае успеха получится завоевать расположение студентов, что уже само по себе прорыв.
Остаток дня я занимался документами, которые для меня каждое утро передавали из моей столицы. Ведь одно дело – оставить страну на несколько недель без постоянного присутствия короля, и совсем другое – забросить работу. Этого я никак не мог себе позволить, там и так без меня всё рисковало развалиться.
Да, Тирон и Харсайд сейчас соединило портальное сообщение, и я мог хоть каждый день прыгать в свой дворец, но… не делала этого по своим причинам. Среди высших чинов Совета появились крысы, и, чем больше я отсутствовал, тем вольготней они себя вели, тем больше совершали ошибок. И когда этих ошибок станет достаточно для того, чтобы вывести моих врагов на чистую воду, я начну действовать.
Из полученных сегодня донесений выходило, что крыс гораздо больше, чем казалось ранее, и что без меня в моей столице зреет самый настоящий заговор. Конечно, имея список тварей, можно было бы просто отдать всех под суд, но среди них было слишком много людей, которых просто так с игровой доски не скинешь. Убрав их, я рисковал нарваться на гражданскую войну, а моё королевство это сейчас попросту добьёт.
Ситуацию требовалось обдумать, рассмотреть с разных сторон, найти наиболее правильный выход. Для этого мне были необходимы тишина и природа, а на территории Тиронской академии имелось одно уникальное место – лавочка на обрыве, с которой открывался восхитительный вид на горы, особенно, на закате.
Этот закуток мне однажды показал Анмар. Было это в те далёкие времена, когда о войне между нашими странами никто даже не мог подумать. Именно тогда мы с младшим айвирским принцем крепко сдружились, увы, судьба развела нас по разные стороны боевых действий. А потом вывернула всё так, что теперь он женат на моей младшей сестре.
Когда я дошёл до той лавочки и увидел там черноволосую студентку, то остановился в недоумении. Девушка сидела, расслабленно откинувшись на спинку деревянной скамейки, и наблюдала за уходящим за горизонт солнцем. Признаться, я не сразу её узнал, а когда понял, кто именно передо мной, то откровенно удивился.
Сейчас она выглядела иначе, – совсем не такой забитой, как при нашей прошлой встрече. Её милое личико казалось одухотворённым, взгляд синих глаз был обращён вперёд, и даже в ауре стало больше золотых всполохов. Лёгкий ветерок шевелил выбившиеся из толстой косы прядки у лица, а тонкие пальцы сжимали край форменного пиджака.
Ещё после нашего первого столкновения я был настолько поражён самим фактом, что в академии учится рабыня, что поручил парням выяснить подробности. Узнать пока удалось немного, да и то из слухов, что ходили среди студентов. Из них я понял, что учится девочка на третьем курсе целительского факультета, а попала сюда по личному приказу Гервина.
Развеяв заклинание отвода глаз, я всё-таки заговорил с ней, только отвечать она не спешила. Поначалу я подумал, что даже рабыня участвует в общем заговоре молчания против нас. Но потом выяснилось, что всё не так, у этой студентки есть личные причины ненавидеть вергонцев. И в своём рабстве она винит… меня.
Когда она ушла, я ещё долго сидел на лавочке и думал. Солнце село, на небе взошла первая и самая большая луна – Гайса, окрасив небо в оттенки фиолетового. Ближе к полуночи должна была выйти золотистая Фейра. Перед рассветом обычно появлялась самая малая из трёх лун – Зойра, а Гайса к этому времени обычно уже пряталась.
В Вергонии существует поверье, что тот, кому удастся увидеть одновременно все три луны, может загадать желание, которое обязательно исполнится. Раньше я не верил в это, считал сказками, ведь подобного никогда не случалось. Но когда война с Айвирией была почти проиграна, а враги уверенно подбирались к Харсайду, я отчаялся настолько, что был готов поверить во что угодно.
Спать ночами всё равно не получалось, да и о каком сне речь, когда моя страна почти перестала существовать? И однажды, возвращаясь под утро после очередного военного совета, я вдруг осознал, что на небе сияют все три спутника, и чуть не споткнулся. В тот момент я желал только одного, и хотел этого настолько сильно, что не постеснялся даже сказать вслух. Да, я адекватно оценивал, что войну нам уже не выиграть, и загадал, чтобы после её окончания нам остались хотя бы южные и центральные части страны.
Я понимал, что глупо загадывать такое желание, когда враги, считай, за воротами, и им осталось завоевать только восток, но всё равно заставил себя поверить в чудо. И чудо произошло, но сотворили его я и мои соратники.
Мысли снова вернулись к черноволосой рабыне, которая была уверена, что в её бедах виноват лично король Вергонии. Я даже попытался вспомнить, не видел ли её раньше, но… память молчала. Личико у неё, конечно, миленькое, глаза выразительные, если бы мы встречались, я бы её запомнил. И всё же вряд ли Элин соврала. По крайней мере, она сама явно уверена, что сталкивалась с Анхельмом.
Надо выяснить, за что её приговорили к рабству, и какое я имею отношение к её приговору. Но за этим стоит обратиться к Анмару. Да, так и поступлю.
Глава 6. Закат, колдун и дурные воспоминания
Эбелин
Ночью Сиа не вернулась. Отсутствовала она и весь следующий день, что с каждой минутой радовало меня всё больше. Чтобы занять себя хоть чем-то, я убрала в наших комнатах, сделала все имеющиеся у Сии задания на следующую учебную неделю, почитала свои учебники на несколько тем вперёд и к вечеру уже просто не могла и дальше оставаться в четырёх стенах.
Выходить было немного боязно, да и не хотелось встречаться с другими студентами. Но когда подошло время заката, я всё же решилась. Надела форму, распустила волосы, чтобы спрятать ошейник, и пошла к любимой лавочке на обрыве.
Увы, к моему приходу она оказалась занята. Едва заметив, что там кто-то сидит, я сразу развернулась и решительно направилась обратно. Но вдруг меня окликнули.
– Элин, не уходи, – сказал мой вчерашний знакомый вергонец. – Тут хватит места нам обоим.
Я остановилась. Понимала, что не должна говорить с ним, что его общество не принесёт мне ничего, кроме новых неприятностей, но…
– Закат сегодня обещает быть очень красивым, – добавил Арт. – Неужели ты откажешься насладиться этим зрелищем из-за моего присутствия?
Меня одолевали сомнения. С одной стороны, возвращаться в пустую комнату не было никакого желания, да и… мне, действительно, хотелось остаться. Но с другой – очень пугали возможные последствия. Я боялась новых обвинений, разбирательств, наказаний. Понимала, что, если Сия узнает о моих встречах с вергонцем, она может отправить меня обратно в имение, и это в лучшем случае. А если эта информация дойдёт до её брата, то прошлые наказания покажутся мне цветочками.
– Элин, – Артиул поднялся с лавочки и подошёл ближе, и я всё же обернулась. – Боишься меня?
– Не вас, – призналась я, опустив взгляд, и покачала головой. – Но боюсь.
– Понимаю, – он кивнул и сунул руки в карманы чёрных брюк.
Этим вечером вергонец был без камзола, лишь в светло-голубой рубашке, которая очень шла к его глазам. Его светлые волосы растрепал ветер, который в этот вечер разгулялся сильнее, чем вчера. И эта растрёпанность добавляла образу вергонца простоты.
– А я сегодня полдня провёл в лекарском крыле, – словно между прочим сообщил Арт. – Предложил эрну Сирену свою помощь с теми пациентами, у кого сложности с магическими каналами. Он сначала отказался, но потом всё же решил показать мне одного парня. Его зовут Дартон Лорн, с пятого курса, и каналы у него не просто выжжены, а ещё и изорваны.
– Такое не восстановить, – я подняла на него взгляд и снова покачала головой. – Удивительно, что Дартону вообще разрешили продолжить учёбу.
– Ты ошибаешься, – вергонец самодовольно усмехнулся. – Восстановить можно, хоть это и непросто. Каналы нужно соединить и на какое-то время запечатать, при этом пациента следует погрузить в глубокий сон, дабы энергии не циркулировали и не травмировали хрупкие энергетические оболочки. Именно это я сегодня и сделал. Сейчас парень спит и проведёт в таком состоянии минимум сутки. А потом нужно будет потихоньку увеличивать ток магии по каналам, главное, не спешить, иначе вся работа пойдёт насмарку.
– Вы целитель? – спросила я удивлённо.
Он развёл руками.
– Нет. Точнее, не совсем. Просто имею богатый опыт в разных областях, в своё время пришлось учиться всему понемногу. Как таковой, узкой специализации у меня нет, но восстанавливать энергетические каналы у выгоревших магов мне приходилось неоднократно.
– Как же вы их сращивали? – мне и впрямь стало безумно интересно, даже страх отступил. – Я как-то пыталась, искала способы, перечитала уйму книг, но везде писали, что разорванный энергетический канал восстановить нельзя.
– Расскажу, если останешься здесь, пока не сядет солнце, – улыбнулся Артиул, а в его глазах блеснула хитринка. – Кстати, это моя страшная тайна. Но тебе я готов признаться.
– Не нужно, – я позволила себе усмешку. – Я рабыня. Если мне прикажут выдать все ваши секреты, у меня не останется выхода: либо ответить правду, либо ошейник меня убьёт.
Вергонец перестал улыбаться, а во взгляде его появилась досада, граничащая с жалостью.
– И всё же я расскажу тебе. Надеюсь, специально болтать об этом ты не станешь, – ответил он.
– Глупо, – вырвалось у меня. – Неужели компания рабыни сто́ит такого риска?
– Сто́ит, – он качнулся с пятки на носок. – Оставайся. Кстати, если кто-то узнает о нашей встрече и попробует тебя наказать, можешь смело заявить, что выведывала секреты у врага.
Он сказал это с лёгкой усмешкой, которая показалась мне хоть и холодной, но не опасной. И тогда я решилась.
– Ладно. Пусть будет так. Останусь, – проговорила я, поражаясь своей смелости. – Но только ради науки. Мне, действительно, очень интересно, каким образом можно срастить каналы.
Я обошла вергонца и, сев с краю лавочки, с наслаждением вдохнула вечерний воздух, а Арт разместился с другой стороны, оставив между нами довольно больше расстояние.
Закат сегодня и в самом деле оказался особенно красивым. В его красках играли переливы алого, оранжевого, даже фиолетового. Эти оттенки сияли в редких облаках и отражались на макушках гор, наполняя мою душу светом и теплом.
И я откровенно наслаждалась красотой заходящего солнца… ровно до тех пор, пока не заметила, что мой сосед по лавочке с интересом смотрит не на небо, а на меня.
Бросила на него несколько укоризненных взглядов, надеясь, что он устыдится своего слишком пристального внимания к моей персоне и отвернётся, но разглядывать моё лицо ему почему-то было интереснее, чем наблюдать за тем, как светило прячется за макушками гор.
– Ты пропустишь всё самое интересное, – проговорила я и даже рукой указала в сторону заката.
Вергонец улыбнулся, причём открыто и, кажется, искренне.
– Мне приятно, что ты перестала «выкать», – заметил он. – А закат сегодня хоть и интересный, но смотреть на тебя мне нравится больше. Ты красивая, Элин.
– Не надо, – на меня после этих слов будто опустилась огромная тяжёлая туча, даже великолепие природы перестало радовать.
– Но это правда, – возразил вергонец.
– Я рабыня. Тень. Преступница. Вот что ты должен видеть в первую очередь, – печально напомнила я ему. – И не смотри на меня, как на девушку. Развлечься со мной у тебя не выйдет, хозяин ещё в первые дни отдал мне приказ, что…
Я оборвала сама себя. Конечно, я помнила дословно, что он тогда сказал, но повторить это вслух никак не могла. Слишком грязно звучали те слова, слишком отвратительно было применять их к себе.
– Ты всё неправильно поняла, Элин, – твёрдо и уверенно проговорил Арт. – Я просто любуюсь тобой. Когда ты смотришь на закат, то становишься совсем другой. Лицо расслабляется, кожа сияет, губы не кривятся в горькой усмешке, в глазах – покой. Это и вправду очень красиво. И не думай обо мне плохо, я просто хочу с тобой подружиться. Без подтекстов и развлечений в том смысле, который ты вложила в это слово. И… даже думать не хочу, что именно приказал тебе хозяин. Но, получается, та блондинка не первая твоя хозяйка?
– Она младшая сестра моего хозяина, – ответила я, снова повернувшись к разгорающемуся закату. И зачем-то решила пояснить: – После суда меня забрал эрн Ринор Лермид. Даже не купил, а получил бесплатно. Официально, как горничную. А на самом деле… сам понимаешь, зачем ему понадобилась безвольная девушка.
Я не смотрела на Арта, но чувствовала, как насколько он сердит. Думала, сейчас он просто уйдёт, ведь одно дело вести беседы с рабыней, а другое – с рабыней, которую использовали для постельных утех. Для любого мужчины я теперь падшая, испорченная, недостойная. И это, увы, не изменится даже после того, как срок моего приговора подойдёт к концу. Такое клеймо не смыть, не стереть, не выжечь. Оно останется со мной навсегда.
– Он не имел права так поступать. Закон вашей страны запрещает насилие над рабами, это даже мне известно, – наконец, проговорил Артиул.
А я горько усмехнулась.
– Ну да, официально всё так, – мой голос звучал ровно и почти безразлично. – А на деле в том же законе сказано, что, добиваясь послушания, хозяин имеет право воспитывать раба, не нанося при этом тяжкого вреда здоровью. Согласись, очень обтекаемая формулировка.
В этот раз Арт молчал дольше. Солнце уже полностью скрылось за горами, хотя вокруг пока ещё было довольно светло. Но совсем скоро на мир опустятся сумерки, и мне придётся возвращаться обратно к себе в комнату. Ох, надеюсь, Сиа ещё не пришла.
– Так, и в чём секрет сращивания каналов? – напомнила я причину, по которой вообще осталась сегодня здесь.
Хмурый вергонец поднял на меня взгляд и изобразил лёгкую улыбку.
– Ошибка магов в том, что они пытаются скреплять каналы так же, как создают плетения, – пустился в объяснения он. – А там куда более тонкая работа, когда нужно пустить по каналу ниточку силы, но не касаясь, а направляя её мысленным приказом. Только так каналы скрепятся, и дальше всё будет зависеть от того, хватит ли у пациента его внутренней энергии на восстановление.
– Мысленным приказом? – повторила я в недоумении. – Не заклинанием, не формулой?
– Вот именно, – он посмотрел на меня со странной гордостью, будто был рад, что я этим заинтересовалась.
– Подожди, – я заправила за уши мешающие длинные пряди и развернулась к Арту. – Поясни пожалуйста, что ты имеешь в виду.
– Магам, Элин, такое недоступно. Но я имею несколько другой дар, – его улыбка стала лукавой. Он тоже сел ко мне вполоборота и даже придвинулся чуть ближе, всего на ладонь, но расстояние между нами всё ещё оставалось достаточно большим.
Я смотрела на него, видела, как пляшут в голубых глазах озорные искорки, и не могла поверить собственной догадке. Но стал бы он врать? Такими вещами в наше время шутить попросту опасно. Ведь, если я права, то передо мной не просто враг Айвирии, а один из тех, кто был повинен в самых больших потерях с нашей стороны. Кто создавал самые страшные ловушки для солдат, кто устраивал ужаснейшие диверсии… кто в итоге захватил наш дворец.
– Тш-ш-ш, – он выставил перед собой ладони и даже отклонился чуть назад, показывая, что опасности не представляет. – Не пугайся. Всё хорошо. Я всё тот же Арт, которым был минуту назад, когда ты не знала о моём даре. И да, по глазам вижу, что тебе хочется скорее убежать. Но не надо. Элин, я не настолько опасен, как тебе может показаться.
– Ты колдун, – прошептала я, не решаясь сказать это громче. Вдруг кто-то может услышать.
– Да, – подтвердил вергонец, удерживая мой взгляд своим. – Колдун. И ваш кронпринц, который подписал нам разрешение изучить работу академии, осведомлён о моих талантах. Нас таких тут двое. А во всей Вергонии лишь пятнадцать. Колдунов боятся, потому что не знают, чего от нас можно ожидать. Но мы умеем контролировать свой дар, не сомневайся в этом.
Он говорил спокойно, объясняя мне всё, как маленькой девочке, а я слушала внимательно, впитывала каждое слово. Ведь о колдунах, действительно, было известно очень мало. Они владели особым видом дара, созданную ими защиту было невозможно преодолеть, во время войны они использовали зелье, пары́ которого отравили сотни айвов. Наши солдаты впадали в сон и постепенно угасали, из них просто уходила жизнь, спасти получалось единицы.
Именно это зелье убило всю охрану заключённых в замке Айнс. Я тоже была там в ту ночь и единственная осталась в живых… за что до сих пор расплачиваюсь.
– Скажи, – сердце сжалось от горестных воспоминаний, но не спросить я не могла. Это было для меня слишком важно. – Скажи, Арт, ты был в замке Айнс, когда там в плену находился ваш король Анхельм? Когда, при побеге, он и его прихвостни усыпили демоновым зельем всех солдат… оставив невредимой лишь дочь старшего лекаря?
Он не спешил говорить. Смотрел на меня своими глубокими голубыми глазами, в которых мне сейчас виделась настоящая бездна, и молчал. Это и было самым красноречивым ответом.
Больше я не могла находиться рядом с ним. С лавочки вскочила так резко, что едва не упала. Прощаться не стала, как и смотреть на этого негодяя, на чьей совести были жизни целого отряда айвов и наши с отцом сломанные судьбы.
Ни окликать меня, ни догонять Артиул не стал, но я всё равно шла так быстро, как только могла. А миновав лесную часть парка, и вовсе побежала. Но даже когда оказалась в своей комнате в общежитии, всё равно никак не могла успокоиться. Перед глазами снова и снова вставали картинки лежащих в коридорах солдат, которых никак не получалось разбудить, и грозное лицо следователя, объявившего меня предательницей своей страны. Ведь именно я сняла магическую защиту с палаты-камеры, где лежал раненый Анхельм, именно в моих руках обнаружились ключи от замкá на его ошейнике.
Какой же я тогда была глупой – настоящей доверчивой дурой. Отец предупреждал меня, чтобы не лезла к пленённому принцу вражеской страны, не жалела этого вергонца, предупреждал, что он очень опасен даже со скованным даром и с дырой в груди после удара клинком. Но я, идиотка, всё равно старалась его лечить. Видела перед собой очень симпатичного, даже милого молодого мужчину, сама приносила ему бульон, воду, поила с ложечки целебными зельями, перевязывала рану.
