– А когда мертвяк первый раз появился?
– Восемь дней назад.
– Кто его видел?
– А никто не видел. Он же ночью приходит, в самую темень. Собаки брешут, когда он появляется, скотина пугается… У меня лошадь в стойле каждое утро взмыленная, словно на ней всю ночь кто-то скакал… А люди… Боимся мы… Выглянуть боимся… Каждую ночь ставни накрепко запираем, окна изнутри мебелью заслоняем. На дверях теперь у всех тройные запоры.
– Он и к вам ломится?
– Да нет, вроде бы. Только к Диле. Может быть, чует, что она без защитника осталась?
– Что, совсем одна?
– Ну, не совсем. Трое детей у нее. Две пацана и девчонка. Разве они ее защитят?
Гиз пожал плечами:
– Дети порой на такое способны, что не каждому взрослому по силам.
– Да куда уж им! Вчера из пеленок вылезли…
– Ладно, – Гиз узнал все, что хотел, – пошли в дом. Поговорим с хозяйкой.
5
Дила ждала их на крыльце. Высокая сильная женщина, красивая, но изможденная, она стояла у приоткрытой двери, безвольно опустив руки, глядя себе под ноги. Голос ее был тих, словно шелест опавшей листвы:
– Светлого дня вам.
– И тебе, хозяйка, – сказал Гиз и ободряюще улыбнулся. – Слышал я, повадился к тебе незваный гость.
Женщина искоса глянула на охотника, замешкалась чуть, ответила негромко:
– Может гость… а может и хозяин…
– В дом свой пустишь нас? – Гиз сделал вид, что не расслышал ее слов. Он внимательно разглядывал женщину, не думая о том, что со стороны его поведение может показаться нескромным и вызывающим.
– Проходите, – Дила посторонилась, качнула рукой в сторону двери. – Только вот угостить мне вас нечем…
В избе было холодно, и Гиз еще больше уверился в своих подозрениях. Он остановился посреди просторной комнаты, где почти не было мебели, придержал Эрла за локоть, словно невзначай положил ладонь на рукоять меча. Проговорил, осматриваясь:
– Что-то зябко у тебя, хозяйка.
– Сама не пойму, почему, – пожала плечами женщина. – Вся изба выстыла, будто зимой.
– Может сквозняк тепло выдувает? – предположил Эрл.
– Нет, – покачал головой Гиз. – Думаю, это не сквозняк…
В доме было несколько комнат. Гиз обошел их все, внимательно осматривая каждый уголок, отмечая каждую мелочь. Притихшая хозяйка неотступно следовала за сосредоточенным охотником.
– А дети где? – спросил Гиз, закончив осматривать избу.
– Играют, – ответила женщина. – На улице.
– Не боишься их отпускать?
– А что делать? Разве дома удержишь?
– Значит не боишься.
– Они до темноты не задерживаются. А днем я за них не так волнуюсь.
Гиз опять пристально посмотрел хозяйке в лицо. Она спокойно встретила его взгляд, не смутилась, не покраснела, не отвернулась. Было в ее поведении что-то неестественное – Гиз чувствовал это. Женщина чего-то недоговаривала. Она что-то скрывала.
– Сегодня я заночую здесь, – сказал охотник. – Посмотрю, что к чему.
Дила кивнула.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Гиз.
– Нет, – женщина ответила сразу, словно ждала этот вопрос.
– Хорошо… – охотник опустил глаза. – Сегодня ночью я еще раз спрошу тебя об этом. Как следует подумай, что мне ответить… – Он убрал ладонь с рукояти меча, подтолкнул отчего-то смущенного, неестественно напряженного Эрла к выходу и шагнул за дверь.
На улице было жарко, ярко светило солнце, и жужжали мухи.
6
Они опять остановились на дороге, в тридцати шагах от дома Дилы, в пятидесяти – от старой избы давно умершего бортника Лорта. Со стороны могло показаться, что они не знают, куда податься, но это было не так.
– Зачем тебе все это? – спросил Эрл.
– Что именно? – не понял Гиз.
– Почему бы тебе просто не убить мертвяка? Почему ты вот уже третий день живешь у меня, ничего не делаешь, только расспрашиваешь всех о разной ерунде и гуляешь по окрестностям? И для чего собрался сегодня ночевать у Дилы? Ты тянешь время? Но почему? Неужели потому, что боишься мертвых?
Гиз усмехнулся:
– Ты не угадал.
– Так в чем же дело? Мы думали, что ты выполнишь свою работу быстро. Всего-то и надо – убить одного мертвяка. Ты же, наверное, уничтожал их целыми отрядами?
– Бывало и такое, – признал Гиз.
– Тогда я не понимаю…
– В том-то и дело, что не понимаешь, – охотник не смотрел на собеседника. Он медленно поворачивал голову, и поворачивался сам, словно пытался учуять что-то. – Мертвые не оживают сами, просто так, беспричинно. Всегда есть кто-то живой, тот, кто разбудил мертвяка. Тот, кто вольно или невольно управляет им… Да, я могу убить мертвеца, приходящего в вашу деревню. Но прежде я должен разобраться, кто его поднял.
Эрл побледнел:
– Хочешь сказать, что среди нас живет некромант?
– Я хочу сказать, что мне нужно как следует во всем разобраться.
– Если это так, – Эрл словно не слышал охотника, – то как узнать, кто он?
– Когда прийдет время, я назову вам его имя, – ответил Гиз и посмотрел на солнце.
У него еще был в запасе целый день.
7
К заброшенному дому бортника вела чуть заметная тропинка. Эрл, наверное, никогда бы ее не разглядел, если б не Гиз.
– Трава примята, – сказал охотник, внезапно остановившись и показав рукой себе под ноги.
– Наверное, куры, – предположил Эрл, чувствуя, как ледяные мурашки побежали по спине.
– Нет, не куры. Смотри, здесь камень вдавлен в землю.
– Может, коза прошла?
– Здесь прошли люди. И не один раз.
Эрл беспомощно обернулся. Сейчас он хотел бы очутиться дома, но от его желаний мало что зависело. Он обещал охотнику помочь и не мог нарушить свое обещание.
А впрочем…
– Хочешь уйти? – Гиз повернулся к спутнику.
– Нет… – У Эрла забегали глаза. Чтобы скрыть замешательство, он несколько раз громко кашлянул в кулак. – Я же обещал быть рядом…
– Не бойся, – сказал Гиз. – Днем мертвяки обычно спят… Обычные мертвяки…
– Мы ведь можем на него наткнуться? – спросил Эрл, боясь услышать ответ, который и без того знал.
– Конечно.
– И тогда он может проснуться?
– Может.
– Я не хочу туда идти.
– Мы должны…
Подступы к дому бортника заросли высокой травой и кустами дикой малины. Вкривь-вкось торчали гнилые столбы – останки старой изгороди. Высокая береза, накренившись к дому, накрыла густой кроной добрую часть худой ободранной крыши – заброшенная изба словно пряталась в тени. За слепыми заколоченными окнами притаилась тьма. Ржавые дверные запоры удерживали ее внутри, не давали выбраться наружу.
– Мы не любим этот дом, – невольно понизив голос до шепота сказал Эрл.
– Почему? Ведь бортника вы любили.
– Его самого, но не его избу. Он и сам боялся здесь жить.
– Ты не рассказывал мне об этом.
– Я многое тебе не рассказывал, охотник.
– Так расскажи…
Они остановились в тени березы, встали возле забитого досками окна, в нескольких шагах от развалившегося крыльца. Эрлу было не по себе, он дрожал словно от холода, глаза его бегали. Гиз выглядел совершенно спокойным. Лишь его левая рука крепко – так, что ногти побелели, – держала ножны.
– Бортник этот дом не строил, – сказал Эрл. – Он его только поправил. А кто здесь раньше жил, этого уже никто не помнит.
– Думаешь, это может иметь отношение к тому, что происходит у вас последнее время?
– Не знаю.
– Рассказывай дальше.
– А нечего рассказывать… Дом этот мы всегда стороной обходили. А уж когда бортник умер – и подавно.
– Но почему?
– Я и сам не знаю… Никто не знает… Так уж повелось…
– Ну-ну, – хмыкнул Гиз. – После твоего рассказа мы просто обязаны заглянуть внутрь.
– А может как-нибудь потом? – неуверенно предложил Эрл.
– Нет! – отрезал Гиз. – Сегодня. Сейчас…
Едва заметная тропка огибала дом и сворачивала за угол. Кто ходил к брошенному дому, пользующемуся дурной славой? И зачем? Гиз хотел выяснить это. Он не был уверен, что это поможет ему в охоте, но все же предчувствие подсказывало ему, что неизвестный посетитель старого дома может быть каким-то образом связан с ожившим мертвецом, ночами приходящим в деревню.
– Не припомнишь, когда последний раз у вас появлялись чужаки?
