Страница 5 из 7
Продемонстрировав средний палец Алексееву, я схватила подругу за руку и направилась в сторону проезжей части. В тот момент было все равно, куда идти, главное, оказаться как можно дальше от этого лжеца.
— Так его! Молодец, девочка! – прошептала довольно Анька.
Я обернулась.
— Эй, Козырев! Тебе особое предложение нужно?!
Стоявший в компании ошарашенных моей гневной тирадой Алексеева и Зарубиной, Артем посмотрел на меня удивленно.
— Какое предложение?
Аня зарычала, досадуя на его растерянность.
— Домой нас отвези, придурок! - крикнула подруга.
***
Я не понимала, почему я позвала с собой Артема, более того, обнаружив себя сидящей в их тесной компании на заднем сидении такси, я почувствовала себя невыносимо жалкой.
Аня без умолку сыпала ругательствами, а Козырев, боящийся слово лишнее сказать и навлечь на себя больший гнев подруги, покорно молчал, заботливо придерживая ее за плечо на резких поворотах. И когда машина остановилась у дома Алексеева, я поспешила на свежий воздух, даже не поинтересовавшись, кто платит за такси.
Больше всего я мечтала о том, чтобы Алексеев не появился здесь, пока я не уеду. Вещей у меня было немного, и на сборы уйдет не больше часа. Хотя, казалось, что даже пять минут, проведенных в его квартире, станут для меня тем еще испытанием.
— И давно они вместе? – раздался за спиной голос Ани. Обернувшись, увидела Козырева, нервно закуривающего сигарету. Подруга смотрела на него с таким гневом, что стало за него тревожно.
Тот пожал плечами.
— Месяц, наверное...
Мне стало плохо.
— И ты молчал?! Хоть бы слово сказал!
Козырев обиженно нахмурился.
— Да я откуда знал, что он и с Сашкой и с Олей?!
Аня пробурчала что-то нецензурное себе под нос, а Козырев посмотрел на меня виновато.
— Просто Димка сказал, что вы расстались. Ее отец ведь и повышение ему выбил...
— Ее отец?
Рассмеявшись, я подумала о том, что теперь все вставало на свои места. Вот и нашлась причина столь резко вспыхнувших чувств несвободного Алексеева к другой девушке.
Козырев устало потер лицо.
— Да, Олькин папа там заместитель начальника.
— Урод, - прорычала Аня.
Я подошла к подруге и вручила ей свою сумочку.
— Подождите меня здесь. Я соберу вещи и спущусь.
— Нет! – твердо заявила подруга. – Мы идем с тобой. Я тебя в такой ситуации одну не оставлю!
Я попыталась возразить, но Лопырева кивнула Артему, и тот поспешил юркнуть за ней в подъезд. Возможно, так будет лучше - хотя бы отвлекусь на Анкины разборки с Козыревым.
***
Мыслей было также мало, как и моих вещей в его квартире. Нахлынувшее на меня оцепенение грозило прорваться в любой момент, но мне не хотелось плакать на глазах у друзей. Я вообще не хотела плакать, уж не из-за Алексеева точно! Он не заслужил ни моих слез, ни моего внимания.
Выудив из-под кровати свой старенький чемодан, я спешно побросала в него свои вещи, и собрав в ванной свои бутылочки с шампунями и кремами, утрамбовала все в один саквояж. Голова немного кружилась, но сумрачный вид подруги и нервный Козырева не позволяли мне раскиснуть. Когда я замерла на середине комнаты, зажимая ручку чемодана, Аня нахмурилась.
— Не спеши, чтобы ничего не забыть. А то оставишь тут свой лифчик, потом Зарубина найдет и будет щеголять в нем по универу, - проговорила обиженно, а в следующую секунду мы с Артемом разразились смехом. Ее глупая шутка стала тем, что так легко снизило градус напряжения и помогло собрать себя в руки.
— Уходим, - кивнула я, ухмыльнувшись, но раздавшийся щелчок поворота замка, заставил меня остановиться и с ужасом уставиться на входную дверь. Когда она распахнулась, на пороге стоял Алексеев.
Окинув меня напряженным взглядом, он вошел в квартиру. А когда из-за моей спины показались Анька с Артемом, недовольно нахмурился.
— Прости, имела наглость пригласить сюда своих друзей, но мы уже уходим...
Я попыталась пройти мимо, но он поймал меня за руку.
— Саш, подожди...
— Эй, убери от нее свои руки! - взорвалась Анька, но судя по вдруг ставшим глухим голосу, была поймана в руки Артема.
Алексеев не сводил с меня напряженного взгляда. Казавшиеся родными глаза сейчас выглядели холодными и чужими.
— Давай поговорим. Просто пару минут.
Первым желанием было оттолкнуть его и навсегда покинуть квартиру, но, с другой стороны, даже убийцы имеют право на последнее слово перед вынесением приговора. Кто я такая, чтобы нарушать это правило?
Я обернулась и посмотрела на подругу, с прикрытыми ладонью Козырева губами. Она пыталась его оттолкнуть, но он так крепко прижимал ее к себе, что сопротивление подруги было бесполезным.
— Ань, все хорошо. Подождите меня внизу, я сейчас спущусь.
Замерев в руках Козырева, она кивнула. И когда подруга слегка похлопала его по руке, Артем с опаской выпустил ее.
— Придурок! Ты еще получишь! – шлепнула она его по плечу, и направилась к выходу. Остановившись возле Алексеева, пригрозила ему пальцем.
— Обидишь ее, и он – указала кивком головы на следующего за ней Козырева. – Кабину тебе снесет. Все ясно?
Алексеев кивнул. И когда за ребятами закрылась дверь, он устало прикрыл глаза и выдохнул.
— Саш...
Дима осекся, словно не знал с чего начать. У меня не было для него слов, да и облегчать ему задачу совершенно не хотелось. Я продолжала молчать, смиренно глядя на вдруг ставшего чужим для меня парня.
— Я не хотел, чтобы все так вышло. Просто не знал, как тебе сказать..
— Зарубина хорошая партия. В любом случае, ты в плюсе, - безразлично пожав плечами, я схватилась за ручку чемодана. С каждой секундой этот разговор раздражал все больше, грозясь ввести меня в состояние гнева.
— Да, но это не только выгода. Я люблю ее, и хочу быть с ней. Я знаю, что у тебя проблемы с жильем, и я никак не мог решиться озвучить тебе все это... Прости, но тебе действительно лучше съехать...
Я усмехнулась, отводя на мгновение в сторону взгляд. В груди с молниеносной скоростью расползалось отвратительное, удушающее ощущение гнева. Ни предательство Алексеева, ни высокомерие Зарубиной не могли выбить почву из-под моих ног. Ничего, кроме его никчемной и ненужной жалости.
— Удачи тебе, Дим. Такие как ты обычно поднимаются высоко. Главное, не упади, задницу свою расшибешь, – оттолкнув его плечом, я выскочила из его квартиры так, словно за спиной полыхало пламя, а скорость была жизненно необходимой.
В этот момент я злилась лишь на свое безденежье. Именно нужда и безысходность заставляли меня эти дни оставаться в его квартире и оправдывать свои действия глупыми надеждами. «Помиримся», «решим разногласия», «разойдемся как друзья» - какая же ты никчемная и жалкая, Саша! Все ты прекрасно понимала, но сидела мышкой, в надежде, что он даст возможность хотя бы пару недель побыть здесь. Бездомная сирота, до которой нет никому дела – вот кем я была. Так с чего бы он переживал о моих чувствах?
— Саш, - голос подруги вывел из раздумий. – Ты как?
Я кивнула, и лишь заметив на себе настороженный взгляд подруги, почувствовала, как по щеке сползает что-то мокрое. Небрежно смахнув слезу, улыбнулась.
— Спасибо вам, ребят. И простите за испорченный вечер.
— Так, - перебила Аня, не дав договорить. — Я все придумала. Сейчас ты едешь ко мне...
— Нет, Ань, все нормально. Я поеду к себе.
Лопырева так смешно нахохлилась, что я не сдержала смешка.
— Нет, ты черт возьми, это не сделаешь, Фролова! – пророкотала она.
Но я не собиралась отступать. И правильно оценив уровень моей упертости в этом вопросе, Аня расстроено простонала.
— Фролова, мы найдем выход. Побудешь пока у меня, потом устроишься на работу!
На этот раз ее выражение лица потеряло всякую злость. Девушка выглядела разбитой и расстроенной.
— Ань, у тебя две маленьких сестры ютятся с тобой в спальне, куда ты меня засунешь? Не выдумывай, у меня есть своя комната.
— Ты хочешь, чтобы они там тебя.. – она осеклась, отвернувшись на мгновение к ничего не понимающему Артему.
Тот курил неподалеку, всем своим видом показывая готовность броситься в любое пекло ради Лопыревой.
— Эй, Козырев! Денег дай! – крикнула подруга.
Зажав сигарету в зубах, он потянулся к заднему карману джинсов.
— Сколько?
— Двадцать тысяч.
Его лицо, наверное, в сотый раз за сегодня приобрело виноватое выражение. Должна признать, но Артем выглядел этим вечером более жалким, чем я. От этого на душе стало немного радостней.
— У меня сейчас столько нет, - проговорил понуро.
Анька была неумолима.
— Когда будут?
Мне вдруг стало так жалко Козырева! Она ведь не простит его, так зачем трясти с бедолаги последние деньги?
— Аня, - я посмотрела на нее строго. Она нахмурилась, будто читая мо мысли. Видела, что хочет возразить, но не стала. Молча кивнула.
— Помоги добраться до дома, а дальше я сама.
— Эй, ухажер! – крикнула она Артему. — Сумки понеси!
Кивнув, тот поднял мой чемодан.
— И такси вызови.
Глава 7. Долг платежом красен
Обшарпанные стены, зеленый цвет которых стал фоном для нецензурных записей, выполненных черным маркером и краской из баллончика, встретили меня с самой парадной подъезда. Утопив пальцем прожженную и полуразрушенную кнопку лифта, и наблюдая за тем, как разъезжаются дребезжащие от времени створки, я прошла внутрь.
Маленькая комнатушка в общежитии на десятом этаже – это все, что осталось мне от отца. Матери я никогда не видела, она умерла сразу после родов. Всю жизнь я воспитывалась папой, он был заботливым и хорошим родителем, и выполнял свои обязанности так, как может это делать мужчина. Он много работал, чтобы обеспечить нам хорошую жизнь, но когда мне было двенадцать, отец заболел. Опухоль неумолимо уничтожала его тело и наши финансовые запасы. Операция, дорогостоящие препараты и бесконечные больницы – папа был вынужден продать машину и отдать практически все деньги, но болезнь так и не отступила, доведя свое жестокое дело до конца. И когда папа умер, моя тетя взяла меня под опеку, только вместо заботы и любви я получала лишь обзывательства и упреки. Обведя вокруг пальца систему защиты сирот, тетя смогла обналичить отцовский счет, доставшийся мне по наследству. Там было около пятисот тысяч, но и этого ей показалось мало. Она продала наш дом, и поселила меня в своей квартире. Прожить там я смогла лишь полгода, после чего сбежала в единственное, что осталось у меня от родителей – комнатку в общежитие, где некоторое время жили мама с папой после свадьбы. Эту комнату получила мама от завода, а отец даже после ее смерти так и не смог ее продать, как память о любимой женщине.
Выцветший линолеум, брошенный на бетонный пол коридора совершенно растерял рисунок. Сейчас он большенапоминал старые лохмотья, цепляющиеся за колесики моего чемодана. Отвратительный, и такой знакомый запах сырости и пригорелой еды ударил в нос, стоило выйти из лифта.
Порывшись в сумке, выудила связку старых металлических ключей, брелок которых из некогда симпатичной плюшевой игрушки превратился в бесформенный грязный комок. Несколько поворотов ключа, и меня встретил общий коридор, заставленный грязной стертой обувью и забитый практически до отказа хламом соседей.
Боясь произвести хотя бы малейший лишний шум, я приблизилась к двери и вставила ключ в скважину. Но не прошло и пары секунд, как отворилась соседская дверь, и я буквально кожей почувствовала присутствие здесь человека, которого не хотела бы видеть никогда в своей жизни.
— О, какие люди! – протяжный, пьяный утробный голос взбаламутил внутри уже позабытое ощущение страха. В попытках справиться с замком как можно скорее, я принялась крутить металл, сжимая его до боли в пальцах.
Он приблизился ко мне. Отвратительный запах пота и алкоголя окатил лицо вместе с его дыханием.
— А я знал, что ты вернешься. Мы ж так и не закончили начатое, да, малая?
Когда грубая наглая рука легла на мою талию, я дернулась так резко, что влетев в дверь, отворила ее. С колотящимся в груди сердцем, поспешила захлопнуть ее и повернуть замок. Я видела его лишь мельком, всего пару секунд, перед тем меня спасла старая деревянная дверь, но даже столь маленького отрезка времени мне хватило для того, чтобы кровь в венах застыла, превратившись в густую субстанцию.
Громкий стук ничуть не заглушал оглушительного биения сердца.
— Открой! Не скучала что ли, Сашка?! – рассмеялся пьяница, ударяясь всем телом о поверхность двери. – Думаешь, что спрячешься от меня?
— Уходите! Я не хочу с вами разговаривать! – вложив в голос всю оставшуюся храбрость, произнесла как можно громче. Я знала, что это не поможет, и держала наготове телефон – единственное, чем я могла себя спасти, вызвать вовремя полицию. Не факт, что наряд приедет быстро, но другой защиты у меня просто не было.
Не знаю, чем закончилась бы наша встреча с ненавистным соседом, если бы из дверей его комнаты не вышла жена и не закричала бы на него своим грубым голосом.
— Че ты орешь?! Иду я, иду! – ответил ей Славик, тридцатипятилетний алкоголик, уже давно потерявший человеческий облик под воздействием спирта.
— Потому что хватит пить! – разразилась гневной тирадой Люда.
