Поняв, что мне нужно двигаться, иначе меня затопчут, я отправилась следом за толпой.
Вернее, в толпе.
И снова тот самый голос в голове… «Вспомни!» – потребовал он.
– Да не могу я вспомнить! – сказала ему, и тотчас же полная дама, ведущая двух таких же полных детей, с аппетитом уплетавших рогалики, отшатнулась, сделав знак, отгонявший зло.
– Не бойтесь, со мной все в порядке! – пробормотала я, но мать уже потащила своих отпрысков подальше от опасной Шани Гордон.
Впрочем, я соврала, и со мной все было далеко не в порядке. Теперь мне казалось, что кто-то сверлил мне взглядом висок, и я, не выдержав, обернулась.
На противоположной стороне улицы, отделенный от меня движущейся толпой, стоял молодой мужчина – высокий и крепкий, с горделивой осанкой. Невероятно привлекательный: черты его лица дышали благородством и завораживающей красотой, а черные волосы спадали на мускулистые плечи.
Но его взгляд странным образом был прикован именно ко мне. Он не отводил от меня глаз, хотя проходившие мимо девушки оборачивались на него, шептались и хихикали.
Одна из них что-то ему сказала, но мужчина не обратил на нее внимания – он смотрел только на меня.
Я замерла, потому что этот человек показался мне смутно знакомым. Тут мужчина разомкнул губы и что-то произнес. Но пусть я не могла расслышать его в шуме толпы, зато ясно прочитала это слово по движению его губ:
– Вспомни! – приказал он мне.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Я быстро отвела глаза, затем сказала себе самым строгим голосом, что мне все почудилось.
Я знать не знаю этого человека. И вообще, мне уже девятнадцать, и я вполне неплохо жила последние шесть лет – даже с провалом в памяти.
Так что не стоит сходить с ума. Вместо этого мне надо отыскать Тео.
Я принялась огладываться и обнаружила, что оказалась на краю площади, в центре которой стоял эшафот. И виселица, она тоже там была.
Тут раздалась оглушительная барабанная дробь, и я увидела, как охрана выводит заключенного на эшафот.
Конечно же, это был тот самый весельчак, на которого я наткнулась во дворе цитадели, но уже в разодранной рубашке и с синяком под глазом.
– …Проныру Лукаса, признанного виновным в пиратстве, грабежах и многочисленных нарушениях закона, – громко зачитывал глашатай. – Решением королевского суда острова Найрена он приговаривается к смертной казни через повешение.
– Погодите, а где же помилование? – насмешливым голосом перебил его заключенный. – Хватит уже, доставайте письмо от моего отца. Мое имя – лорд Лукас Равенмор, и пора прекращать этот театр абсурда!
***
Особняк Гильберта ДиРейна
Огромный трехэтажный дом был выстроен на самом краю скалы, у подножия которой бушевало море.
Изо дня в день, из года в год, которые складывались в столетия, волны с ревом обрушивались на камень, словно они пытались добраться до тех, кто жил наверху.
Но море так и не смогло. Впрочем, до них добралось совсем другое несчастье, и славный род ДиРейнов грозил вот-вот оборваться.
Гильберт ДиРейн с трудом спустился по лестнице, одной рукой придерживаясь за перила, а второй опираясь на трость.
По дороге он размышлял о том, каким глупцом был в юности и отрочестве – никогда не чувствовавший слабости, он считал, что сильное тело всегда останется таким. Зато теперь каждое движение ему давалось с большим трудом. Болели суставы, ныла спина, а одышка настигала даже от короткой прогулки.
Во всем была виновата проклятая болезнь, которую он привез из тропиков малоизученного архипелага на другом конце обитаемого мира и которая не поддавалась ни лечению, ни магическому воздействию!
Из очередного плавания Гильберт ДиРейн вернулся не только с несметными богатствами, но и с окончательно подорванным здоровьем и теперь понятия не имел, как долго он протянет.
Но подозревал, что Боги отвели ему не так уж и много.
Поэтому ему нужно было многое успеть. И самое главное – он должен позаботиться о том, чтобы род ДиРейнов не прервался.
В просторной гостиной, со стен которых взирали портреты нескольких поколений ДиРейнов, его уже дожидался гость. Тот явно чувствовал себя неуютно под нахмуренными взглядами нарисованных лордов, а еще от оглушительного рева моря внизу, звуки которого врывались в особняк через распахнутые окна.
Но старался не подавать и вида.
Одетый в темное, среднего роста и с неприметной внешностью, Ийзак Моррисон считался одним из лучших частных детективов Арвена. Возможно, самым лучшим, потому что Гильберту ДиРейну нужен был как раз такой и ему порекомендовали именно Моррисона.
– Лорд ДиРейн!.. – завидев владельца особняка, поклонился детектив, на что Гильберт кивнул, затем подошел и со вздохом облегчения опустился в кресло.
– Джером, закрой окна, – приказал он старому слуге, застывшему в углу гостиной. – И вот еще, оставь нас одних!
После его ухода лорд ДиРейн поставил заодно и магическую завесу молчания. Разговор предстоял конфиденциальный.
– Перейдем к делу, – предложив детективу устроиться в соседнем кресле, произнес он.
Гильберт ненавидел откладывать проблемы в долгий ящик, а сейчас у него тем более не оставалось времени.
Путешественник и первооткрыватель, к пятидесяти пяти годам он сумел несколько раз пройти по всем изведанным морским путям, а затем обнаружить множество неизведанных.
Также Гильберт открыл огромное количество островов, за часть из которых он вступал в битвы с нари. Какие-то выигрывал, какие-то нет.
Присоединил несколько архипелагов к Арвену, а на нескольких островах он нашел золотые месторождения, которые выгодно продал короне, во много раз увеличив семейное состояние.
Его странствия продолжались до тех пор, пока он… не обнаружил себя умирающим в пустом доме в окружении старых слуг.
– Речь пойдет о моей младшей сестре Амелии ДиРейн, – произнес Гильберт, кивнув на приготовленную папку с документами, которая лежала на маленьком столике.
– Ее нужно будет найти? – деловито поинтересовался детектив.
– Искать уже нечего, потому что Амелия умерла около пятнадцати лет назад. Через несколько лет погиб и ее супруг. О судьбе ее дочери мне мало что известно, хотя я исправно отправлял приличные суммы на ее содержание губернатору острова Найрен лорду Делавею. Но меня не было в Арвене много лет. Странствия…
– Я о них слышал, милорд! – кивнул детектив. – Вы – герой всего Арвена!
Гильберт поморщился.
– Но когда я вернулся… Вы сами видите, в каком состоянии…
– Уверен, вы проживете еще много лет!
– Думаю, от силы два. И это еще при удачном стечении обстоятельств, – усмехнулся Гильберт. – Поэтому я хочу, чтобы вы как можно скорее разыскали мою племянницу. Она – единственная из рода ДиРейнов, который грозит вот-вот оборваться.
– Я все прекрасно понимаю. Не могли бы вы…
– Могу. За все это время я получил три письма от губернатора Найрена, хотя тот должен был отчитываться за перечисляемые ему суммы каждый год. В первом своем письме Делавей сообщал, что моя племянница умерла. Затем он прислал мне еще одно, в котором попросил больше денег на ее содержание. Заявил, что он ошибся и дочь моей сестры жива. Наконец, у меня имеется последнее его послание о том, что она якобы покинула остров, сбежав с пиратами, и ему нужна огромная сумма ее поиски.
– Загадочная история, – кивнул детектив.
– В ней нет ничего загадочного! – отрезал Гильберт. – Лорд Делавей – лжец и растратчик, и он ни демона не знает, где моя племянница!
– И вы хотите, чтобы я ее нашел?
– Именно так. И вот еще: я надеюсь, вы найдете ее живой.
– Подобное только в руках Богов, – пробормотал детектив.
– Этот ответ меня не устраивает. Вы ее отыщете и приведете ко мне. И вот еще, не ограничивайте себя в расходах, – с этими словами Гильберт бросил на столик пухлый конверт, полный купюр с изображением короля Гериха. – Мою племянницу зовут Шанайя Гордон, хотя она ДиРейн. И ее нужно вернуть домой!
***
Толпа замерла, а затем подалась вперед, словно хотела получше рассмотреть того, кто назвал себя лордом Равенмором. Зеваки навалилась на охранявших эшафот гвардейцев, но те приказали всем расступиться и сохранять спокойствие.
Со спокойствием выходило так себе.
Слова приговоренного пирата вызвали самую разнообразную реакцию в толпе. Неподалеку от меня кто-то недоверчиво фыркнул, еще один рассмеялся, сказав, что этот Проныра Лукас и впрямь проныра, и таким образом он пытается избежать петли.
Со всех сторон неслись выкрики:
– Да он просто пират, какой же он лорд?!
– Повесьте его и дело с концом!
Но были и те, кто все же засомневался.
– А что, если он все-таки лорд?! – раздался взволнованный женский голос. – Нельзя вешать лордов, это неправильно!
– Успокойся, Агнита! Тебе он все равно не достанется, – возразил ей мужской, после чего раздался дружный смех.
Глашатай тоже растерялся, да и барабанная дробь пошла вразнобой. Но уже через несколько секунд все пришли в себя, а на помосте показался палач.
Он был угрюм и сосредоточен. Не обращая внимания на крики из толпы, подергал веревку, проверяя узел, после чего попытался накинуть его на шею сопротивлявшегося пленника.
– Держите его! – приказал солдатам, потому что тот не давался. – Умри как мужчина! – заявил он приговоренному к смерти.
Но тот не собрался этого делать. Я видела бледное и растерянное его лицо, в котором не осталось ни капли от язвительной уверенности в собственной неприкосновенности.
Лукас явно не ожидал, что все обернется таким образом. Вырывался, требуя немедленного пересмотра своего дела. Настоящего суда, а не этого шутовского, на забытом Богами острове!
Кричал, чтобы судья или губернатор немедленно связались с его отцом, лордом Равенмором, потому что помилование явно затерялось в пути.
Но никто не собирался его слушать.
– Сейчас же повесить! – рявкнул краснолицый судья магистрата. – Немедленно! Пиратам – пиратская смерть, какое еще помилование?!
Толпа взвыла. Кто-то принялся подбадривать палача, кто-то швырнул в него яблоко, а затем полетели и гнилые помидоры.
Пирату явно сочувствовали, но таких оказалось не слишком много. К тому же гвардейцы хорошо знали свое дело. Среди них нашлись маги, и они огородили виселицу защитным заклинанием.
Я смотрела на все это издалека. Мне было жаль этого то ли пирата, то ли лорда, потому что сейчас он вовсе не казался мне чудовищем. Наоборот, человеком, угодившим в серьезный переплет.
И вид у него был соответствующий. Как у того, кого вот-вот казнят по ошибке.
Он старался этого избежать, но у него не получалось, потому что петля была уже на его шее…
В этот момент со мной что-то произошло. Сперва перед глазами появилась ярчайшая вспышка, вызвав сильнейший приступ головной боли. Затем мир закружился, да так сильно, что я едва удержалась на ногах.
…И тут же налетел ветер.
Яростный шквальный порыв обрушился на толпу, разметав людей возле эшафота в разные стороны и вызвав панику у остальных.
На этом стихия не успокоилась. Новый порыв – и ветер принялся срывать с окружающих домов черепицу, и она посыпалась на головы собравшимся на площади зевакам.
На башне ратуши закачался шпиль, увенчанный позолоченным петушком, после чего…
С открытым от ужаса ртом я смотрела на то, как он падал, вызвав панические крики в толпе. Люди к этому времени давно уже разбегались кто куда – и начали это делать еще тогда, когда с крыш падала первая черепица.
Я же стояла довольно далеко, поэтому получить черепицей или петушком по голове мне не грозило. Вместо этого я с затаенным страхом смотрела на то, как шпиль с ратуши падал прямиком на эшафот.
Какое там защитное заклинание – подобную громадину ничем было не удержать, хорошо хоть палач успел отскочить в сторону!
Виселица под этим весом тоже обрушилась, причем вместе с еще не повешенным пиратом. Тут кто-то из толпы, скрывая лицо под капюшоном, воспользовался неразберихой. Кинулся к пленнику и перерезал путы на его руках.
Но для Лукаса еще ничего не закончилось. Да и как ему сбежать, если гвардейцы и маги начали приходить в себя?!
Неожиданно над площадью появился черный дракон, в разы усилив царившую на площади неразбериху. Потому что, прожив на Найрене девятнадцать лет, таких я видела от силы два или три раза, и то – издалека.
Зато сейчас он был рядом. Расправив черные перепончатые крылья, он несся над головами разбегающихся людей, направляясь к эшафоту.
Ну что же, я не ошиблась в своих подозрениях, и дракон прилетел по душу этого пирата… Или же лорда, поди его еще разбери!
Лукас к этому времени уже сбросил веревку с шеи, затем разбежался и прыгнул, вытянув вперед руки… В этот момент дракон заложил крутой вираж, и пират с цирковой ловкостью вцепился в один из роговых отростков на позвоночнике у крылатого ящера.
Подтянулся, и вот он уже на спине у своего дракона!..
Тот сразу же взмыл в темнеющее вечернее небо.
Но затем почему-то передумал. Развернулся и ринулся вниз и вбок, и уже скоро я с ужасающей ясностью поняла, что дракон направлялся в мою сторону. Нет же, летел прямиком ко мне, причем выпустив когти, словно собирался схватить и утащить меня с собой!..
А мне… Судя по скорости дракона, мне от него было уже не убежать!
Все, что оставалось, – это лишь втянуть голову в плечи… Хотя нет, такое было не в моем характере! Я развернулась и ринулась в сторону, понимая, что все равно не успею и это бесполезно.
