Страница 4 из 8
Разговор как-то логично завершился, что-то более расспрашивать Лайя уже не хотела. Все мысли снова устремились к Фенрису, который где-то там, ждет её. Исалиэль же вернулась к любованию широкой спиной Чонсока.
Привал устроили часа через три. То, что это было сделано из-за Исалиэль, не оставляло сомнений. Хоть эльфийка не жаловалась на усталость или неудобство, её выражение лица говорило само за себя. Лайя ни за что не призналась бы вслух, но была счастлива сделать паузу и коснуться ногами земли. Впрочем, её лошадь тоже была рада избавиться от наездницы и, едва осталась без груза человека, отошла подальше.
– Зачем она с нами поперлась? – тихо проговорила Тэруми, подходя к сестре. – Её сожрут при первом же сражении.
– Беспокоишься за неё? – усмехнулась Лайя, растирая затекшие ноги.
– Беспокоюсь, что эти бравые воины бросятся её спасать и все полягут. Что мы тогда будем делать?
– Отрежем ладонь у одного из трупов или в пузырек их крови наберем, – ровным тоном совершенно серьезно сказала Лайя. – Не думаю, что запирающему вход механизму важен именно живой носитель эльфийской расы. Что-то из этого да сработает.
Тэруми коварно улыбнулась, всецело одобряя такое развитие событий. А потом обе, не сговариваясь, повернулись к Чону, боясь, что он мог слышать их разговор. Но воин был занят: Исалиэль воспользовалась его временным одиночеством и подошла.
– Чонсок Лим, – с нежной улыбкой обратилась она к нему, немного смущаясь. – У нас не было возможности поговорить…
– Запрет на общение и перемещение по территории Дэйлора со стороны ваших родителей не подарил нам такого шанса, – учтиво ответил он.
– Прошу их извинить и проявить понимание. Отношения между нашими народами были слишком непростыми все эти годы, но я очень надеюсь, что ваше появление станет первым шагом к примирению.
– Я тоже очень на это надеюсь.
Тэруми изобразила рвотный позыв, а Лайя пихнула её и захихикала. Обе не стали подходить, издалека наблюдая за разворачивающейся светской беседой.
– Я хотела бы принести извинения за нашу первую встречу. Я повела себя непозволительно легкомысленно, когда без разрешения показала вам наше будущее. – Чонсок бросил на неё недовольный взгляд, и Исалиэль сцепила пальцы между собой, старательно гася подступающую панику: разочаровать его или разозлить она очень не хотела. Возможно, если она объяснит… – Когда Великие силы послали мне картины будущего, я была ещё очень юна.
Она разволновалась ещё сильнее: голос стал едва заметно дрожать, а щеки ярко запылали. И это придавало её образу ещё большее очарование. Она выглядела истинной принцессой, какую посчитает за честь спасти каждый мужчина. Чонсок не был исключением. Его взгляд смягчился, он даже протянул руку в желании её успокоить, но потом вовремя спохватился, решив, что такой жест будет слишком вольным по отношению к малознакомой девушке. Исалиэль торопилась продолжить:
– Я росла с ожиданием встречи с вами, поэтому, когда эта встреча наконец состоялась, то потеряла голову. Я знаю, что это не оправдывает меня, но всё же мечтаю о вашем милосердии.
Она умолкла и покорно замерла, ожидая его вердикта.
– У всех бывают минуты слабости, – миролюбиво ответил Чонсок и ободряюще улыбнулся. – Главное, чтобы нужный нам урок был извлечен.
– Смею вас заверить, – поспешно произнесла она, – это больше не повторится. Только с вашего согласия. – Он кивнул. Исалиэль просияла, глаза стали ещё ярче, а румянец теперь имел совсем другую подоплеку: девушка снова была смущена от беседы и его близости. – Я рада, что мы поняли друг друга. И у меня к вам просьба. – Он скрыл своё удивление, но чуть наклонил голову, давая понять, что внимательно слушает. – Сообщите вашей охране, что не стоит так рьяно беспокоиться о вашей безопасности. Ни я, ни кто-нибудь другой не посмеет больше навредить вам.
– Моей охране? – не понял Чонсок и решил на всякий случай уточнить.
– Да, девушке, которая вас охраняет. Я чувствую её негативное отношение ко мне и неусыпное пристальное внимание. И уверяю, что оно совершенно необоснованное.
Помимо Исалиэль, в их отряде было ещё две девушки. Он перевел на них взгляд: Лайя стояла, скрестив руки на груди, и бросала откровенно сердитые взгляды на эльфийку, а Тэруми, наоборот, была слишком расслаблена и подозрительно спокойна. И это спокойствие было всегда гораздо страшнее самой яркой злости. Оно означало, что план убийства тщательно продуман, а место, где будет покоиться тело, уже определено…
Чонсок отправил своей танэри послание взглядом, напоминая о необходимости вести себя обдуманно, на что Тэруми невинно похлопала ресницами, демонстрируя: она само смирение. Обреченно выдохнув, Чонсок вернул внимание красивой эльфийке. И поскольку она не уточнила, чье внимание её беспокоит, ведь зло смотрела сейчас только Лайя, он решил прояснить сразу всё:
– Обе девушки не являются моей охраной. Лайя – моя близкая подруга и жена вашего брата, Фенриса. Это та рыжеволосая ведьма. А вторая девушка, Тэруми, – моя невеста.
Исалиэль потребовалась почти минута, чтобы осознать услышанное.
– Невеста? – наконец растерянно переспросила она.
– Да, – сразу же ответил он, не собираясь щадить её чувства, чтобы больше не было недоразумений.
– Это невозможно… – пролепетала Исалиэль и перевела взгляд на Тэруми.
Поверить в то, что эта черноволосая девушка такой странной, отнюдь не женственной внешности, невеста её будущего супруга, было выше её сил. Исалиэль упрямо замотала головой. Великие силы никогда не ошибаются. Этому должно быть объяснение. Может, нужно просто подождать?..
– В любом случае вашу просьбу выполню. Я ещё раз скажу Тэруми, что негативное отношение к вам не имеет под собой никакого основания.
Он сказал это достаточно громко, чтобы Тэруми однозначно услышала. Истинный смысл сказанного был столь очевидным, что с лица Исалиэль ушла краска. Чтобы сдержать подступающие слезы, эльфийке пришлось закрыть глаза.
– Прошу меня извинить, – выдавила она из себя и поспешила отойти.
Чонсок подошел к Лайе и Тэруми. Карие глаза возлюбленной отражали всё мрачное торжество мира. Чонсок не сдержался и негромко засмеялся, приобнимая её.
– Кровожадная моя… – ласково произнес он, касаясь губами волос.
– Ничего подобного, – иронично ответила Тэруми и напомнила: – Принцесса эльфов ещё жива… Хотя у Лайи есть отличный план…
– Уверен, он чудовищный.
– Что поделать? – Тэруми пожала плечами. – Это у нас семейное.
Лайя и Тэруми переглянулись и захохотали. Чонсок поежился.
– Боги…
Девушки засмеялись ещё громче, а потом разошлись по разным сторонам, собираясь использовать привал по назначению.
Незадолго до окончания влияния Верховной жрицы на местность они сделали ещё один привал. Дальнейший путь проходил в напряженном ожидании беды, а лес с каждым часом сбрасывал с себя влияние магии. Постепенно становилось холоднее, природа снова возвращалась к естественному ходу времен года. Нет, зимы ещё не было, но преддверье осени уже ощущалось. Растительность утратила сочность, ветер стал более пронизывающим, небо заволокло дымкой, скрывая солнце. Появление мелкой мороси было лишь вопросом времени.
Исалиэль теперь ехала в окружении эльфов. Те ставили её безопасность главным приоритетом. Людям пришлось замыкать отряд.
– Если появятся наргсы, то поставишь защиту на всех, а я выпущу Кыта, – тихо сказала Тэруми Лайе. – Я заранее скажу, если что-то появится.
– Как это?
– Кыт меня предупредит. – Лайя удивленно распахнула глаза и уставилась на сестру. Тэруми нехотя пояснила: – Если я ему разрешаю, он говорит со мной. Сейчас я позволила, поэтому, если вдруг появится что, он предупредит.
– У тебя внутри кто-то говорит? – ужаснулась Лайя и перевела взгляд на побледневшего Чонсока, ища подтверждение того, что он тоже это слышит, что она сейчас не спит и не видит кошмарный сон.
– Ну да, снова начали, когда я обнаружила их в себе, – небрежно ответила Тэруми, не понимая, что в этом такого. – В спокойное время я их, Кытов своих, запираю, чтоб не гудели без умолку, а то так и голова может разболеться.
– И… и… что они там говорят? – Лайя даже стала запинаться от волнения.
– Ноют в основном, – по-доброму усмехнулась азурианка, – но хоть не просят отпустить, понимают, что нужны. Хотя знаешь?.. – Тэруми понизила голос, будто доверяя сокровенное. Впрочем, оно таким и было. – Мне кажется, что со мной остались те проклятые души, что не хотели покоя и забвения, те, что хотели и дальше существовать, пусть даже в таком, извращенном варианте.
– Жуть какая, – прошептала Лайя и задрала рукав куртки, показывая, как вздыбились на теле маленькие волоски.
– Жуть не жуть, зато я теперь всемогуща, – улыбнулась она, продолжая старательно игнорировать Чонсока. Увидеть его реакцию боялась. – Моя армия всегда со мной.
Против этого ни у Лайи, ни у Чонсока возражений не было, а вот такое сомнительное соседство тысяч чужих душ с дорогим им человеком – пугало. Тэруми демонстративно уставилась только вперед, намекая, что на сегодня откровений достаточно, да и не хотела, чтобы их слышали эльфы.
***
Тихий шелест голосов, что непрерывно звучал в её голове, вдруг разом умолк. Тэруми даже на мгновение растерялась, столь необычно это было после более полудня непрерывного гула.
Они рядом. Рядом. Рядом. Рядом.
Слова маленькими настойчивыми молоточками застучали в сознании, постепенно нарастая и переходя в крик.
Тэруми тихо зарычала и стиснула ладонями свои виски, как будто это могло остановить воцарившееся внутри безумие. Прошлые разы предупреждение об опасности было ненавязчивым, сейчас же сводило с ума разрастающейся паникой, которую контролировать она не могла.
– Хватит! – закричала Тэруми, ещё сильнее сдавливая голову.
Голоса стали тише, сливаясь в единое:
– Опасность…
Тэруми через силу перевела взгляд на Лайю и вымученно проговорила, продолжая держаться за голову:
– Что-то приближается…
Эльфы презрительно скривились, наблюдая за агонией человека, лишь Натаниэль развернул свою лошадь и подъехал ближе.
– Опасность, – повторила она ему слово, которое продолжало вгрызаться в её сознание.
Натаниэль на эльфийском что-то коротко приказал остальным, и они обнажили оружие, взяли напуганную Исалиэль в более плотное кольцо и отправились дальше, часто смотря по сторонам.
Истерический хохот раздался сразу со всех сторон. Лайя закрутила головой, ища источник. Этот смех не мог принадлежать людям, хотя представить существо, которое было способно такое издать тоже нереально.
Натаниэль вновь отдал приказ, и все пришпорили лошадей. Исалиэль, не замедляя хода, громко речитативом заговорила – примерно такими интонациями зачитывали ведьмы свои заклинания. Лайя мчалась следом, стараясь не отстать от азуров, и умирала каждую секунду: предчувствие беды гораздо страшнее, чем прямая встреча с ней. Но когда то, отчего все бежали прочь, появилось в поле зрения, Лайя не сдержала крика.
Это были люди. Определенно. В прошлой жизни. Их худые тела были согнуты. Они перемещались на четвереньках, опираясь на руки и ноги так, как делают звери. Остатки одежды грязными лохмотьями висели на их костлявых телах. Волосы у всех были длинными и волочились по земле. Когда они закидывали головы назад, сквозь слипшиеся от грязи локоны выглядывали налитые кровью глаза. Частично беззубые рты многих были раскрыты, и оттуда раздавался зловещий хохот с парализующими противника оттенками радости. Длинные, изогнутые ногти на руках и босых ногах при их стремительном беге ломались об землю, на что существа не обращали никакого внимания. По мере приближения смех некоторых переходил в жалобное подвывание, и изо рта на подбородок плотоядно стекала слюна.
Но страшнее вида этих существ было только их количество. А скорость перемещения оставляла сомнения в возможности убежать. Очевидно, тьма наделила их тела небывалой силой и мощью, раз полный ход лошади не позволял оторваться от погони.
Натаниэль, не прекращая своей безумной гонки, обернулся и крикнул что-то Тэруми, а когда понял, что говорил на эльфийском, повторил уже на иллинуйском:
– Проклятые души! Выпусти их! А ведьма спрячет нас!
– Не могу! – крикнула она в ответ.
И в этот момент часть существ ускорилась, нагоняя лошадь Натаниэля. Эльф успел сгруппироваться и приземлиться до того, как животное упало, облепленное со всех сторон хохочущими тварями. Он вскочил и сразу же боем стал прокладывать себе дорогу к отряду, но численный перевес противников сводил его шансы к нулю.
– Сюда! Ко мне! – закричала Лайя остальным, понимая, что им не убежать, сущности берут их в кольцо.
Защитный круг светлой полосой прошелся по земле, обозначая контуры безопасной зоны. Эльфы заскочили внутрь и спешились, приготовившись к бою. Исалиэль продолжала непрерывно шептать заклинания, и только сейчас Лайя поняла зачем. Лошади нервно перебирали ногами, но не поддавались страху и никуда не убегали. Чонсок же и не думал присоединяться к остальным. Он мчался к Натаниэлю, который пытался отбиться от окруживших его существ.
Тэруми при виде этого тихо выругалась и помчалась следом, помогая прорубать дорогу в постоянно подступающей толпе. Тех существ, что пытались загрызть лошадей Чонсока и Тэруми, снимали стрелами Лайя и эльфы.
Завидев подмогу, Натаниэль удвоил усилия. Меч резво рубил головы: только это могло остановить жутких существ. За несколько метров до эльфа Чон, продолжая мчаться, наклонился и выставил руку. Натаниэль растолкал тварей и рванул навстречу, крепко ухватился за протянутую руку, отпружинил от земли и в одно движение вскочил в седло позади человека. Обратная дорога была сложнее. Существа люто взвыли, предчувствуя потерю добычи. Если бы не помощь Тэруми и прикрытие остальных, что стояли в безопасности…
– Бейте в голову, – крикнул всем Натаниэль, спрыгивая с лошади и подбегая в краю контура. Не выходя из-за защитной полосы, он рубил существ, чьи тела были так похожи на человеческие.
– Призови Кыта, – бросила Лайя Тэруми, занимая место возле Чона, который, как и Натаниэль, рубил тварей, что пытались количеством ослабить защитный контур.
– Он не станет нам помогать, – севшим голосом сказала Тэруми, замирая посреди этого безумия и оторопело смотря на скалившихся существ, которые тянули свои изуродованные временем руки к запертым жертвам. Их грязные пальцы сталкивались с невидимой преградой, и из груди вырывался жалобный вой, порой сменяясь смехом. Сейчас, в относительной безопасности, к Тэруми пришло осознание, раня неведомые струны души. Своей ли? Или это была боль душ, которые жили теперь в ней? А впрочем, какая разница. – Темные вихри, которые убивают людей и эльфов, мой Кыт – это ведь проклятые когда-то души. Но я уже говорила об этом… А это… – она указала рукой на беснующихся существ за контуром, – их бывшие физические оболочки.
– Проклятые люди, – вспомнила Лайя то, как называл их Мориан.
– Да, – отрешенно согласилась Тэруми. – Это люди, которые лишились когда-то души по чьей-то воле. – И тихо добавила появившуюся внезапно мысль: – Ничего не возникает из ниоткуда и не уходит в никуда…
Она посмотрела на свои руки и зажатые в них клинки, а потом перевела взгляд на проклятых людей. А ведь в этой массе искаженных тьмой существ наверняка есть те, чья душа сейчас в ней. И от этого было жутко. Она вдруг захотела избавиться от блуждающих монстров, выпустить их… И только понимание, что это убьет запертых вместе с ней людей и эльфов, удерживало её от непоправимого шага.
– Тэ! – громко позвала её Лайя, выдергивая из охватившего ступора.
Тэруми вздрогнула и крепче сжала в руках оружие. Подошла к краю. С той стороны невидимой стены злобно клацнуло сразу несколько проклятых людей.
– Простите, – прошептала она и одним ударом прервала чье-то существование навсегда.
В груди стало тесно, а глазам горячо. Но Тэруми не дала своим чувствам вырваться наружу. Она была хорошим солдатом и умела убирать неуместную жалость к врагу. Это качество когда-то помогало ей убивать себе подобных. Убивать ведьм. Ещё один выверенный удар и ещё один враг повержен… И ещё…
Лайя раз от раза восстанавливала защитный контур, с ужасом понимая, что долго они так не продержатся.
– Нужно что-то придумать! – крикнула она. – Их слишком много.
Эльфы стали спорить, а Исалиэль в отчаянии замотала головой, не соглашаясь, по бледным щекам девушки потекли слезы.
– Кратгор отвлечёт их на себя, – перевел людям суть разговора Натаниэль. – Когда он уведёт часть этих существ, будем прорываться вперед. Здесь не так далеко укрытия…
Все разом умолкли, понимая, для этого эльфа финал предопределен, и тот факт, что он делает этот выбор добровольно, вызывал у людей шок, а у остальных эльфов – боль. Кратгор отдал лук и колчан с оставшимися стрелами другому, отвязал свои сумки и помог закрепить на другой лошади, а потом опустился на колени перед будущей Верховной жрицей, прося благословение. Исалиэль коснулась его головы рукой и тихо зашептала, голос дрожал от сдерживаемых рыданий, но молитву она всё же смогла закончить.
Когда все были готовы и снова распределились по лошадям – Натаниэлю пришлось сесть с Исалиэль, – Кратгор подал сигнал. Лучники начали стрелять по проклятым людям, прокладывая для него дорогу. Эльф устремился прочь, громко и протяжно крича, маня за собой обещанием легкой наживы.
План сработал. Истерический хохот опять разнёсся по лесу – проклятые люди помчались следом. Не тратя драгоценные секунды, отряд стремительно понесся в другую сторону, мечами и стрелами прокладывая себе дорогу среди оставшихся существ.
Они уже оторвались от преследования, как услышали вдалеке отголоски радостных воплей. Понимание, что охотники нагнали свою жертву, сковало сердца всех выживших.
Каменное строение, которое должно было стать их прибежищем на ночь, Исалиэль заметила первой и радостно крикнула остальным, указывая рукой. Архитектура полуразрушенного строения не оставляла сомнений, что перед ними эльфийский храм.
Природа и время старались поглотить это место, вплетаясь в камень стен корнями растений. Оконные проемы были пусты, какой красоты ранее там сияли витражи, оставалось только гадать. Царившую здесь тишину нарушало лишь взволнованное дыхание беглецов и тяжелое дыхание лошадей. Опасаясь оставаться на виду, эльфы поспешили внутрь. Огромные двери основного храма на удивление хорошо сохранились. Исалиэль приложила ладонь к едва виднеющемуся символу, раздался тихий щелчок – Лайя уловила отголосок древней магии – двери легко поддались, пропуская внутрь.
Когда все поспешно зашли и завели лошадей, Исалиэль плотно закрыла двери. Полумрак недолго скрывал убранство опустевшего храма: эльфы прошлись вдоль стен, дотрагиваясь до расположенных там факелов. От их прикосновений факелы вспыхивали огнем. Один из эльфов стал организовывать лошадей, чтобы те не разбредались по всему помещению, а находились в одном отведенном им углу.
Лайя забрала свои вещи и стала осматриваться, ища угол, куда можно пристроиться на ночь. Тэруми помахала ей рукой, зовя в уже облюбованное место, где лежали сумки её и Чона. Лайя отнесла туда свои вещи и устало опустилась на каменный пол возле сестры.
– Ты как? – тихо спросила она, легонько толкая сестру в плечо.
Тэруми хотела отшутиться, но слово вырвалось против воли:
