Саша Фишер "90-е: Шоу должно продолжаться – 6"

В зале ржали, улюлюкали и голосили что-то радостное. «Нормально получилось», – удовлетворенно подумал я.

– Добрый вечер, Новокиневск! – выкрикнул за моей спиной в микрофон Конрад.

– Что за балаган ты устроил? – набросился на меня Банкин, как только я скрылся из видимости зрителей. – У тебя же есть сценарий, ты что, не понимаешь, что там сидят серьезные люди.

– Женя, отвали от меня, понял?! – я оттолкнул от себя руки Банкина. Он явно хотел взять меня за плечи и тряхнуть, как бы приводя в чувство. Но я уже был не в том настроении, чтобы слушать его бесконечный гундеж. – Не нравится, как я веду – топай на сцену сам.

– Володя, почему ты как со мной разговариваешь? – возмутился Банкин и сделал шаг назад. Старцы из «Корабля слепых» злорадно разулыбались. Их фронтмен с длинной бородой а-ля ZZ-top показал мне за спиной Банкина большой палец вверх.

– Потому что могу, – бросил я и присел на ящик. – Самое важное я запомнил, твоих высоких гостей порадую всячески. Все остальное тебя не касается, ясно?

– Немедленно прекрати истерику! – попытался качнуть лодку в свою сторону Банкин. – Я понимаю, ты нервничаешь, первый раз выступаешь на такой большой зал, вот и…

– Да, точняк! – усмехнулся я. – Я нервничаю. Я практически в панике! Только глоток бензина может спасти отца русской демократии. У тебя есть бензин, Женя?

– Что? – он обалдело вытаращил глаза.

– Я что-то непонятное сказал? – хмыкнул я. – Это же твой ответственный концерт, спасти который может только глоток бензина. Надеюсь, ты умеешь отсасывать бензин через шланг? Там на парковке…

– Ты что, с ума сошел? – пробормотал Банкин.

Старцы сначала хором заржали, потом зашикали друг на друга, когда Банкин повернулся к ним.

– Трепло! – выпалил Банкин. Руки его затряслись. Губы задрожали, будто он сейчас заплачет. Он развернулся и почти бегом умчался куда-то, толкнув одного из старцев плечом.

Я потер глаза ладонями и посмотрел на рок-пенсионеров из «Корабля слепых».

– Извините за эту фигню, – я виновато развел руками. – Я когда свой бредогенератор запускаю, лучше под его лопасти не попадаться. А Женя пока правил техники безопасности не знает, вот и…

– Ты молодец, парень, – бородатый фронтмен шагнул вперед и протянул мне руку. – Меня зовут Илья. Ну или, если не зассышь, можно называть меня Харлей.

– Я Владимир, – я пожал протянутую руку. – Известный еще как Велиал.

Концерт продолжался в штатном режиме. Я отпускал шутеечки, кривлялся, травил байки, отвешивал церемониальные поклоны, даже разок ползал по сцене на четвереньках. Рассказал зрителям свистящим шепотом несуществующие сплетни. В общем, нормально все шло. Зал этот мне не нравился, но у него было главное достоинство – он был большой. И считался одной из самых престижных площадок. Второй, после дворца спорта.

А что до оформления… Ну, это реально дело наживное. Пройдет время, все наши музыкальные олимпы накопят деньжат и опыта, и перестроятся.

Просто время сейчас такое. С другими достоинствами.

«Голованы Вари» закончили свою довольно унылую рок-балладу, и начали последнюю песню. Следом должны были выходить мои «ангелочки», вот только за кулисами их почему-то не было.

– Клэр, а где мои парни? – спросил я, не поворачивая головы.

– Ммм… Не знаю, – Света посмотрела в свой список, будто оттуда волшебным образом могли выскочить Астарот и все остальные-прочие. – Я их видела в фойе минут двадцать назад.

– Они в гриме были? – спросил я.

– Ну да, – кивнула Света.

– Клэр! – из двери гримерки высунулся какой-то парень. – Клэр, ты тут? У нас тут изменения. Сейчас выходят «Пинкертоны», а потом «Позор нации». А дальше без изменений!

– А где «Ангелы С»? – спросил я, вскакивая.

______________________

От автора.

У Рафаэля Дамирова и Валерия Гурова стартовал 7-й том цикла «Боец»: https://author.today/work/348384

Попаданец в лихие 90-е становится участником «боев без правил», но спортивной карьере мешает криминал.

На 1-й том скидка 80%: https://author.today/work/289565

Глава 3

– Не знаю, – нахмурилась Света. – Должны сейчас выступать. Мне про изменения никто не говорил.

– Я только сейчас говорил с Женей, он просил передать…

– Что за ерунда? – поморщился я, ухватив собравшегося сбежать парня за рубаху. – Где «ангелочки»?

– Да не знаю я ничего! – начал отпираться он. – Меня что просили передать, то я и передаю!

– Дерьмовый мстительный мудак, – прошипел я. – Светик, объвишь «Пинкертонов»?

– Я?! – глаза Светы стали похожи на испуганные блюдца. – Я никогда не…

– Ладно, не ссы, сейчас все решу, – я быстро обнял растерянную Свету за плечи, потом нырнул под кулисы и сбежал по боковой лестнице в зрительный зал. Там перед сценой как раз колбасились наши толкиенутые во главе с Бесом. Но главное – среди них затесалась Наташа. Вот ей я доверяю сцену вообще без оглядки. Ее бредогенератор работает ещё лучше моего, так что ей мог доверить сцену со спокойной совестью.

– …и когда он дойдет до башни своей,

Сразу мир повернется другой стороной

И не хлеба, ни зрелищ, ни мутных речей,

Только розы цветут, только свет и покой.

Только розы… – хриплым тенорком выводил фронтмен «Голованов».

Я выхватил взглядом растрепанную шевелюру Наташи, благо это было несложно – ее высокая и худая фигура выделялась в любой толпе. Протолкался к ней через покачивающихся в такт музыке зрителей, мимоходом отметив, что группа ничего так себе. Голос у солиста не особо выдающийся, но этно-аранжировка очень хорошо с ним сочетается. Вообще, парни из «Голованов Вари» себя позиционировали, как весьма интеллигентная группа. Основатель играл на клавишных, и кроме того, вроде как был писателем. И его книжки даже сейчас активно издавали самиздатом, и в каком-то смысле они даже стали культовыми.

– Наташа, – я тряхнул девушку за плечо. – Вернись в реальность, это срочно.

– Ммм? – самка богомола перевела на меня затуманенный взгляд. – Только розы…

– Можешь ненадолго подменить меня на сцене? – сказал я.

– Что? – переспросила она, повернув голов боком.

Так, ясно. Слишком шумно. Я ухватил ее за руку и вытащил из толпы. Ну как, толпы… Здесь в «котлах» зрители в основном сидели на своих креслах. И только некоторые решились покинуть места, «согласно купленным билетам» и пойти скакать на узкий промежуток между сценой и первым рядом. Причем с той стороны, где не было «высоких гостей». Серьезные дядьки из исполкома или откуда ещё они там пришли, привели с собой специально обученных крепких юношей, которые отогнали меломанов со своей половины.

Я снова нырнул под занавес, волоча Наташу за собой. Хорошо, когда твой напарник тебе доверяет. Она ни о чем не спрашивала и не сопротивлялась.

– Наташ, мне нужно, чтобы ты подменила меня на сцене, – сказал я. – Нужно объявить «Пинкертонов».

Я качнул головой в сторону музыкантов, корчащих недовольно независимые рожи. Им не было слышно, о чем мы с Наташей говорим. Но, кажется, перестановка в концерте им тоже не нравилась. Вообще-то по первоначальному плану они шли закрывающими. А финал концерта – это куда более топовая позиция, чем шестые по счету.

– Нет проблем, – кивнула Наташа и гордо выпрямила спину. Потом деловито поинтересовалась. – Материться же нельзя, да? Тогда можно я их хотя бы земляными червяками назову?

– Обожаю тебя, – ухмыльнулся я, сжал ее плечо, кивнул Свете и снова выскочил в зал сквозь кулисы.

В зрительном зале «ангелочков» точно не было. Я промчался вдоль рядов к выходу, надеясь, что они не успели уехать. Хрен знает, что там такое случилось, но дело явно не обошлось без Банкина. Технически, конечно, мог возникнуть другой какой-нибудь форс-мажор. Ну, там, разбитый нос Астарота таил в себе тяжёлые внутренние повреждения, и понадобилось срочно везти его по скорой в какую-нибудь больницу, но это было маловероятно. В разозленного Банкина, возжелавшего мелочно нассать мне в тапки, я верил больше.

В пустом фойе скучала одинокая билетерша. Сидела на стуле и вязала. И буфетчик расставлял стаканы на поднос ещё. В три прыжка преодолев просторное фойе, я остановился рядом с билетершей.

– Сударыня, вопрос жизни и смерти! – воскликнул я, почти молитвенно сложив руки. – Музыканты не выходили сегодня?

– «Парк культуры» уже давно уехали, – не поднимая глаз, ответила она.

– А другие? – я присел перед ней на корточки и заглянул ей в лицо.

– Ещё какие-то ребятишки только что выносили инструменты, – сказала она. – Вон машина, ещё не уехала, кажись.

Я прильнул к стеклянной двери, чтобы разглядеть, что происходит на парковке. Буханка Гены была ещё там. Как раз кто-то последним в нее забирался, кажется, Кирюха. Я рванул дверь и выскочил на улицу. Ледяной ветер швырнул в лицо горсть снежной крупы, но одеваться было категорически некогда.

– Стоять! – заорал я, длинными прыжками пересекая парковку. Скользко было, трындец! Ясен пень, никто тут ничего не чистил, асфальт был покрыт толстым слоем укатанного до плотности бетона снега. А ботинки, в которые я переобулся для выступления, были, прямо скажем, не зимней резиной.

Я успел.

Правда для этого пришлось почти броситься под колеса.

– Что за дела?! – рыкнул я, распахнув переднюю дверь. – Куда это вы намылились?

– Что значит, куда? – хмуро отозвался Астарот. – Нам ведь Банкин сказал, что мы по времени не помещается, так что…

– Ссскотина, – прошипел я. – Выгружайтесь обратно.

– В смысле? – радостно подскочил Бельфегор. – Он передумал, да?

– Но мы же грим уже смыли… – растерянно проговорил Макс, касаясь кончиками пальцев синяка на скуле.

– Заново накраситесь, не маленькие, – фыркнул я. – Давайте я помогу дотащить шмотки. Да пошевеливайтесь вы, а то там Наташа сейчас, я чувствую, наговорит… интересного.

Два раза повторять не пришлось. «Ангелочки» сорвались со своих мест и принялись вытаскивать свою амуницию из машины.

– Ты представляешь, он, такой, подходит, лицо озабоченное… – торопливо задыхаясь, болтал Бельфегор«, ворочая здоровенный гроб своего поливокса.

– Он прямо так просил, так извинялся… – бубнил Бегемот.

– Мол, понимаете, ребята, нам внезапно сверху спустили директиву, по которой мы должны концерт на сорок минут раньше закончить, – сказа Астарот. – Мол, все выступления сократили как минимум на одну песню у группы, а нас и ещё каких-то ребят пришлось вообще вычеркнуть, потому что…

– Типа жребий бросали, чтобы никому не обидно было, – произнес Кирилл, обнимая фирменный кофр гитары. И такое в его глазах благоговение. Мне сложно понять, но для Кирюхи гитара, которую ему на выступление дал Макс, что-то сродни… Блин, даже не знаю! Священной коровы для индуса? Хм. Можно подумать, что я когда-то видел индуса, с таким взглядом обнимающего корову. Я мысленно поклялся, что обязательно куплю Кирюхе такой вот фендер-стратокастер. Обязательно!

Нагруженной гурьбой мы вернулись обратно в фойе.

– Так я не понял, там что-то поменялось? – спросил Астарот, как только мы оказались в тепле. – Или как-то расписание перекроили?

– Марш в гримёрку! – сказал я, подтолкнув Астарота в спину для придания ускорения. – Приводите себя в порядок. И чтобы НИКУДА больше не уходить, кто бы вам что в уши не ссал, ясно?

Я хлопнул Бельфегора по плечу, кивнул остальным, убедившись, что до них дошло, что я им только что сказал, и двинул обратно в зал. Через зрительский вход, так было короче.

Как только я открыл дверь, зал разразился громовым хохотом. Нет, это они не меня так встречали, конечно. Это явно Наташа что-то учудила.

Жалко, не успел заметить, что именно!

Кажется, у «Пинкертонов» вышла техническая заминка во время второй или третьей песни, не знаю точно, сколько мы там возились с разгрузкой, и Наташа вышла на сцену, чтобы зал не скучал. И ляпнула что-то такое, что зал покатился со смеху, а вот на «Пинкертонов» было жалко смотреть. Фронтмен покраснел так, что даже от дверей было видно.

Тут из-за кулис выскочила Ширли и бросилась на Наташу. Девушки клубком разъяренных кошек покатились по сцене.

Зал продолжал ржать, свистеть и улюлюкать, а я помчал к сцене. Ещё не вполне понимая, собираюсь я пресечь безобразие или возглавить.

– И снова здравствуйте, – медленно проговорил я, подхватив микрофон. Наташа его выронила, и он почти укатился со сцены. Пока я бежал, «Пинкертоны» разняли девчонок, их клавишник сейчас крепко сжимал матерящуюся и размахивающую руками Ширли, а Наташа сидела на сцене, скрестив ноги в позе лотоса, и расчесывала пальцами растрёпанные волосы.

– Хотя нет, подождите! – заявил я, быстро отскочил за кулисы и с грохотом выволок обратно на сцену свой стул. Сел на него, закинул ногу на ногу и снова поднес к лицу микрофон. – Вот теперь нормально. И пока наши музыканты разбираются со своей буйно помешанной дамочкой, позвольте вставить небольшую рекламную паузу. Вы только что посмотрели тизер одного из мероприятий нашего клуба «Фазенда». И если вы из тех, кому нравятся женские драки, скачки верхом на стульях или показы модной одежды из мусора, то, как говорится, велком, и все такое. Полное расписание мероприятий мы публикуем в журнале «Африка». Спрашивайте в союзпечатях.

Клавишник «Пинкеронов» уволок, наконец, брыкающуюся Ширли со сцены. Я попытался разглядеть, что там на лицах «высоких гостей». С этого ракурса было чуть лучше видно, чем с центра сцены, но все равно непонятно. Мужики в костюмах все были на своих местах. Переговаривались. Но довольные у них рожи или возмущенные – хрен знает.

– Мы готовы продолжать, – прошептал мне на ухо пинкертоновский фронтмен.

– Ну вот и наступило долгожданное «попозже»! – радостно выкрикнул я. – Наташа, эти ребята говорят, чо нам с тобой пора уступить им сцену, чтобы зрители могли насладиться их музыкой.

Наташа поднялась на ноги длинным изящным движением и помахала рукой публике. Публика снова разразилась смехом и радостным улюлюканьем. Я встал, подчёркнуто-деловито вернул микрофон на стойку и, повинуясь внезапному порыву, обхватил Наташу за талию, в позе парных танцев. Самка богомола моментально подстроилась, и мы, кружась в подобии не то вальса, не то деревенской польки, укружились за кулисы.

«Пинкертоны» начали играть. И в тот момент, когда солист запел, я вдруг вспомнил, что не убрал со сцены свой стул. Злорадно усмехнувшись, я опустился на четвереньки и выполз на сцену. Типа, в попытке незаметно появиться.

– …откроет тайный смысл ночь

Когда последний луч надежды

Погаснет, словно лунный свет

Ты знаешь, смерть не превозмочь

Не будет все, как прежде