– Ага, гитарой. Или кастаньетой? Так ей разве что за нос цапнешь…
– Ты одеваешься?
Ирина выползла из-за компьютера и потопала в душевую. Начнем оттуда.
Концерт был отличным.
Да, районный дом культуры, затрапезный и обшарпанный, да, не самый известный ансамбль. Но даже областное телевидение приехало, расщедрилось. И музыканты отвели душу.
Ирина слушала с искренним удовольствием. И чудились ей в переливах старинной музыки то всполохи алого шелка, то белые стены Гранады, то Севилья с ее кострами и замками, а то и блеск клинков и шлемов конкистадоров… Красиво…
Стоит ли удивляться, что после концерта Люся потащила подругу «за кулисы»? Знакомиться, ну и вообще, поболтать? Ирина не сопротивлялась.
Музыка ей понравилась, а исполнитель…
Исполнитель пусть нравится Людмиле. Та уже сдала ценную информацию, что у него трое детей, жена-гадюка, которая изменяет ему направо и налево, они пока не разводятся, но это просто потому, что Мишенька не нашел подходящую женщину. Оно и понятно.
Главное, чтобы потом жена четвертого не родила, от нелюбимого и нелюбящего мужа. А то такое часто бывает…
Сам исполнитель был вполне в Людмилином вкусе. Высокий, с сухими, но достаточно рельефными мышцами, темноволосый и сероглазый.
«За кулисами» в доме культуры означало по-простому. В одном из кабинетов второго этажа. Благо концертный зал находился на первом.
Скандал девушки услышали еще на подходе.
– …пропало! – рычал чей-то голос.
– У нас такого никогда не бывало! Никогда, понимаете?
– А мне плевать! У меня выплата по кредиту! И один перстень на двести тысяч тянул! Я его из Испании привез! В бутике покупал!
Ирина фыркнула про себя.
Двести тысяч…
Любезнейший, а знает ли про них налоговая инспекция? Надо полагать, они все заработаны вот такими концертами? Тяжелый труд музыканта у нас неплохо оплачивается, э?
Люся постучала в дверь и вошла внутрь. Миша обернулся к ней.
Да уж, на интеллигента он сейчас похож не был. Красный, растрепанный, злой, как черт.
– Чего тебе?
– Что случилось? – поинтересовалась Люся.
Ирина поняла, что сейчас их пошлют трехэтажным на пятый этаж новостройки, и поспешила вмешаться. Мелькнуло в воздухе красное удостоверение.
Лейтенант полиции Алексеева Ирина Петровна. Что происходит?
Миша вдруг успокоился. Словно воздух из него выпустили…
– Да вот! Обокрали! Приехал, называется, на концерт!
– Никогда у нас такого не было! Михаил Вениаминович, честное слово…
– Молчи лучше! – рыкнул Михаил на директрису дома культуры.
Ирина покачала головой.
– Давайте не будем ругаться? Присядьте, расскажите, что у вас украли и когда?
– Когда-когда… мать! Тогда!
Люся молчала, понимая, что лучше не влезать.
Минусуя мат и ругань, получилась следующая картина. Михаил сегодня должен был уплатить кредит за машину. И с собой у него было около пятидесяти тысяч рублей. Для маленького городка очень неплохая сумма.
Откуда? Подрабатывает он!
На свадьбах, на похоронах, куда с оркестром пригласят, да и по кабакам тоже играет! И что? Кушать хочется! Хлебушек, а лучше с маслом и икоркой!
В месяц прилично набегает, но волка ноги кормят.
Кольцо?
Да, купил в бутике, в Севилье. Захотелось.
Носит практически не снимая, но вот на концертах…
Гитара очень плохо сочетается с кольцами. Обычно он его на цепочку вешает, где крестик, но сегодня не повезло. Цепочка порвалась, он и сунул все в кошелек. Кошелек – в рюкзак.
Переоделся в костюм и пошел на сцену, выступать. Пришел сюда, рюкзак на месте, а вот кошелька в нем нет! Где оно?
Михаил потряс рюкзаком.
Ирина только вздохнула.
По-хорошему, надо бы снять отпечатки пальцев. По-плохому… да у нас самый тупой воришка знает, что лучше перчатки надеть. Вон, аптечные, резиновые.
– Вариантов два, – просто сказала она. – Первый, это кто-то из зрителей. Пока шел концерт, он шарил по комнатам наверху, в надежде чем-то поживиться. В этом случае все уже бессмысленно.
Михаил скрипнул зубами.
– А второй?
– Кто-то из своих ворует. В таком случае наша собеседница… Простите, не знаю вашего имени?
– Светлана Семеновна, – представилась директриса и горестно вздохнула.
На вид ей было лет шестьдесят. Не слишком высокая, статная, не полная, а вот именно, крепкая, осанистая, плотно сбитая, красивая той красотой, которая иногда проявляется у русских женщин на пороге старости. Спокойное достоинство и сдержанность.
– Светлана Семеновна, у вас уже бывали подобные случаи?
– Что вы! Первый раз!
Ирина недобро сощурилась.
– Врать – не надо.
– Простите, девушка…
– Лейтенант полиции. Светлана Семеновна, я сейчас всех соберу, всех опрошу, вызову сюда наряд полиции, и конец придет репутации вашего дома культуры. Я уж молчу про то, что некая дама очень хочет на ваше место…
Ирина сама не понимала, почему она это говорит. Почему – так.
Но была твердо уверена, что все сказанное – правда. Вот так оно и есть на самом деле. И тетка старается охранять свою вотчину, как привыкла, еще в советские времена. Может быть воровство, но не может быть сплетен о нем. Все должно быть в тайне, нельзя выносить грязь из дома.
И есть кто-то, кто хочет занять ее место, она боится. Возраст уже не детский, а директорство во все времена было и будет достаточно притягательным.
А что?
Минимум контроля и ответственности! Зато сколько возможностей для самоутверждения!
Ладно, может, Ирина себе это как-то неправильно представляет? Но ей кажется, что у директора больше возможностей заработать, чем у сотрудников.
Светлана Семеновна аж дернулась под ее взглядом.
– В-вы… откуда?..
– Откуда знаю? Да вот оттуда. КГБ все знает, – плоско пошутила Ирина. – Рассказывайте, какие именно были случаи?
Директриса опустила глазки долу и принялась каяться. Как оказалось, это был даже не второй случай воровства, примерно шестой. Но остальные были по мелочи, и их удалось замять.
Кому-то выписали премию, кому-то разрешили выступление, кому-то еще что-то…
Пять человек. Двое сотрудников и трое музыкантов. Но такого куша, как у Михаила, вору раньше не попадалось.
– Коза старая, – ругнулся Михаил.
Ирина покачала головой.
– Ты не прав.
– Чего я… не прав?
– Светлана Семеновна старалась уберечь всех от плохой славы. Сам знаешь, то ли он украл, то ли у него украли…
Во взгляде директрисы была искренняя благодарность.
– Спасибо, Ирина Петровна.
– Пока не за что. Дайте-ка я на замок посмотрю, – вздохнула Ирина. – Люсь, у тебя лупа была?
Не то чтобы она была специалистом и экспертом. Но…
– Вот, держи.
Люся, честно говоря, была немного подслеповата. Очки она носить не собиралась – внешность портят. Линзы ее тоже не устраивали – она считала, что любые линзы приводят к раннему образованию морщин. И боролась со своим недостатком народными методами. Взять с собой лупу, к примеру. Для самого мелкого шрифта.
Ирина взяла лупу, открыла и опустилась на колени перед замком. Хорошо, джинсы надела.
Посмотрела через увеличительное стекло. Внимательно, серьезно…
А вот кажется ей, что дверь открывали родным ключом?
Вроде бы ни царапин, ни чего-то такого… С другой стороны, сейчас отмычки хорошие, да и замок тут старый… Ирина попробовала встать, но нога в сапожке на каблучке неловко подвернулась.
Пальцы коснулись металла замочной скважины.
– Ох!
Видение возникло, словно удар грома.
Молодая черноволосая женщина, лет тридцати на вид, наклоняется над замком.
В руке у нее блестит связка ключей, в другой руке зажат кошелек. Кожаный, черный. На лице злорадная улыбка.
– Посмотрю я, как ты это замнешь, старая гадина!
И видение исчезает, словно его и не было.
Ирина без сил опустилась на пол. Машу вать! И что это было?!
– Ириш, все в порядке?
– Да, просто нога подвернулась, – отозвалась Ирина. – Замок не вскрывали. Открыли родным ключом.
Светлана Семеновна погрустнела.
Ну да. Если использован родной ключ, то воровка или вор – местный, воспитали, называется, внутри коллектива. Порадовали.
Удастся ли с такими радостями усидеть на своем месте?
– У кого из сотрудников есть ключи от этой комнаты?
Светлана Семеновна замялась.
– Да, вы понимаете…
