И расспросить по дороге обо всем, что только что произошло в кабинете графа Толубеева.
– Вы ведь понимаете, что ваши показания потребуются для завершения расследования, – подтвердил мою догадку Зотов.
– Понимаю, Никита Михайлович, – улыбнулся я. – И с удовольствием воспользуюсь вашим предложением.
Императорский магический лицей находился неподалеку от особняка Толубеева, на Городовом острове. Я бы с удовольствием прогулялся пешком по узким улочкам и мозаичным тротуарам. Насладился теплым весенним днем, привел в порядок сумбур в голове.
Да и новую способность нужно опробовать. При мысли об этом я ощутил радостное предвкушение – как мальчишка, который только что придумал новую игру.
Но и Зотова я хорошо понимал. Ему теперь предстоит сводить концы с концами в запутанном деле банкира. И без разговора со мной ему просто не обойтись.
– А давайте прогуляемся, Никита Михайлович, – предложил я. – День какой хороший. По дороге и поговорим.
– Принимается, – удивленно кивнул Зотов. – Но сначала надо отправить эти оборотные деньги в хранилище. Я ведь правильно понимаю, что через какое-то время они снова разбегутся? Что-то не хочется ловить их по всему городу.
Я знал, о чем он говорит. В здании Имперского казначейства существовало специальное хранилище для изъятых магических артефактов. Оно было защищено всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Внутри хранилища не работала никакая магия – точно так же, как в тюрьме Петропавловской крепости.
Откуда я это знал?
Однажды Зотов пригласил меня в хранилище на экскурсию – полгода назад, когда он еще надеялся заманить меня в Тайную службу.
В памяти услужливо возникли бесконечные, слабо освещенные залы и длинные ряды витрин, изготовленных из специального магического льда. Лед был очень похож на стекло. Вот только ни разбить, ни расплавить его было невозможно.
В одну из таких витрин Зотов собирался поместить магические оборотные деньги, изъятые у Трегубова.
– Переложите их в портфель, – посоветовал я. – Не зря же Трегубов принес его с собой. Думаю, на портфель наложены особые чары, которые не дают деньгам превратиться.
Зотов дотронулся до портфеля и удивленно кивнул:
– Вы правы, Александр Васильевич. Да, задал нам задачку этот Трегубов. Я раньше никогда не слышал о такой магии.
– Мир полон чудес, – усмехнулся я. – Кстати, поинтересуйтесь у банкира, где он взял портфель. Наверняка, какой-то артефактор изготовил его на заказ. Портфель не выглядит очень старым, сомневаюсь, что банкир получил его в подарок от своего заботливого дедушки.
– Непременно поинтересуюсь, – согласился Зотов.
На худом лице начальника Тайной службы появилось отсутствующее выражение – Зотов посылал кому-то зов.
Через несколько секунд в дверь коротко постучали. Вошел один из сотрудников Зотова – очень серьезный молодой человек, одетый во все черное, по примеру своего начальника. Черными были даже перчатки, в которых он щеголял, несмотря на теплый день.
Форма у них такая, что ли?
Зотов молча кивнул на стол.
Молодой человек осторожно переложил золотые монеты из ларца в портфель. Щелкнул замком и только после этого снял перчатки.
Понятно, мера предосторожности.
– Отвезите портфель в хранилище, Артем Сергеевич, – сказал Зотов. – И немедленно доложите.
– Слушаюсь, – кивнул молодой человек и вышел, обеими руками прижимая к груди портфель.
– Нам пора, Алексей Дмитриевич, – обратился Зотов к графу Толубееву. – Надеюсь, наш визит не слишком утомил вас. Извините за беспокойство.
– Какое беспокойство, господа, о чем вы!
Толубеев взмахнул пустым стаканом – граф и себе успел налить успокоительного.
– Я благодарен вам от всей души. Вы спасли меня от происков этого мерзавца!
– Вот, и замечательно, – Зотов по своей привычке усмехнулся краешком жесткого рта. – А теперь разрешите откланяться.
Граф Толубеев лично проводил нас к выходу, не доверив это важное дело своему печальному дворецкому.
– Прошу, господа, заходите в любое время! – кивнул он. – Я ваш должник.
Мы с Никитой Михайловичем Зотовым неторопливо шагали по улице Парков. Подходящее название! По левую руку от нас и в самом деле, тянулись частные парки, в глубине которых стояли особняки.
– Как же вы догадались, что именно банкир Трегубов причастен к пропаже денег? – спросил меня Зотов.
– Я не догадывался, что это именно он, – улыбнулся я. – Но подозревал кого-то из служащих банка.
– Почему? – нахмурился Зотов.
– Посудите сами, – объяснил я. – Деньги пропали из запертого кабинета. Никаких следов взлома, никакой высокоранговой магии. Можно было бы заподозрить в краже самого графа Толубеева, но ему пропажа денег явно была невыгодна. Ведь он терял особняк.
– Понимаю, – согласился Зотов. – Проще уж было выставить особняк на торги.
– Вот именно. Кстати, граф выручил бы за дом намного больше той суммы, которую он одолжил в банке. Но Толубеев ни за что не хотел расстаться с родовым гнездом. И тогда мне пришла в голову мысль, что никаких денег не было. Графа попросту обманули. Создали иллюзию, или что-то подобное.
– Иллюзию такого уровня невозможно создать без применения запретной магии, – заметил Зотов.
– Да, я тоже так подумал. И поэтому засел в Незримой библиотеке и принялся копаться в книгах.
Я без опаски упомянул Незримую библиотеку, потому что начальник Тайной службы и так прекрасно знал о ее существовании. Именно Зотов в свое время рассказал мне, как туда попасть.
– Снова Незримая библиотека, – задумчиво усмехнулся Никита Михайлович. – Как вы, все-таки, умудрились подружиться с ее хранителем.
Он не спрашивал, а утверждал. О чем тут спрашивать? На мой взгляд, все было просто. Общались мы с Библиусом (так звали хранителя), вот и все.
– В одной из книг были упомянуты оборотные деньги. И нарисована схема артефакта, который позволяет их подманить – той самой свирели Преображения. Это старая магия, о ней было мало что известно еще до Смуты. А потом сведения совсем потерялись.
Смутой историки называли кровопролитную гражданскую войну, которая полыхала по всей Империи без малого сотню лет. Война началась с Восстания Магов – влиятельные маги-аристократы решили захватить власть.
К счастью, мятежники быстро перессорились между собой, ничего удивительного. Мало кто хочет делиться властью. Это и позволило императорскому роду сохранить трон.
Именно после Смуты высокоранговая магия попала под запрет. И теперь могла использоваться только с особого разрешения и в интересах государства.
– Александр Васильевич, вы отдадите мне свирель? – спросил Зотов. – Формально я не могу изъять ее. При ее изготовлении не использовалась запретная магия. Но вы же понимаете, насколько опасен этот артефакт?
– Пожалуйста, – улыбнулся я, протягивая свирель Зотову. – Никогда не мечтал о карьере музыканта.
– А чертежи?
– Я верну их в Незримую библиотеку. Там им самое место.
Зотов не спросил меня, кто изготовил артефакт. И я вполне оценил его деликатность.
– Удивительная история, – усмехнулся Зотов. – Сколько лет работаю в Тайной службе, но не устаю удивляться чудесам, которые иногда происходят. Вот, взять хотя бы вас. Путь Тайновидца – уму непостижимо. Вы сами-то представляете хотя бы приблизительно, куда этот путь может однажды вас завести?
– Не имею ни малейшего понятия, – рассмеялся я. – И считаю, что так даже интереснее.
Мы свернули на бульвар Дрожащих Радуг. Среди молодых кленов к радости гуляющих горожан и окрестных ребятишек непрерывно работали фонтаны. В солнечный день над каждым фонтаном сверкала маленькая радуга.
Первые этажи зданий вдоль бульвара были сплошь заняты трактирами, лавками и небольшими магазинами. Увидев вывеску пекарни, я не утерпел и спросил Зотова:
– Вы обождете минутку?
Забежал в пекарню и с удовольствием вдохнул соблазнительный аромат свежевыпеченного хлеба. Хозяин пекарни, щеголявший в высоком белоснежном колпаке, приветливо осведомился:
– Что будет угодно вашей милости?
– Моей милости будет угодно два больших кофе с молоком и два горячих рогалика, – решил я.
– Рогалики с сахарной обсыпкой? – уточнил хозяин.
– Непременно.
– Сию минуту!
Я покинул пекарню, держа в одной руке подставку с бумажными стаканчиками, а другой прижимая к груди бумажные пакеты с выпечкой. Рогалики были только что из печи – тепло чувствовалось даже сквозь плотную бумагу.
– Поздний завтрак аристократа? – рассмеялся Зотов, увидев счастливое выражение моего лица.
– Угу, – кивнул я.
И протянул ему кофе и рогалик:
– Угощайтесь!
Никуда не торопясь, мы дошли до площади Зримой Магии. До полудня оставалось десять минут.
– Так у вас дела в Императорском магическом лицее? – догадался Зотов.
– Да, – кивнул я. – Игорь Владимирович назначил мне встречу на церемонии. Вы ведь помните, какой сегодня день.
– День Выбора Пути, – спохватился Зотов. – Ну, конечно! И вы приглашены?
– Да. Разве можно упустить случай полюбоваться такой красотой. Смотрите!
Над зелеными кронами старых лип и синими корпусами лицея возвышался золотой купол Храма Путей.
– Красиво, – согласился Зотов.
И по привычке нахмурился, проверяя магический фон.
Храм Путей не был обычным зданием – он всегда возникал за одну ночь. Еще вечером вымощенный разноцветными плитками плац лицея был пуст. А теперь на нем возвышалось изящное круглое здание. Белоснежные колонны несли на себе золотой купол. Между колоннами дрожало и переливалось серебристое магическое поле, а на куполе Храма сверкал большой хрустальный шар.
Храм было отлично видно с площади. Потому ее и назвали площадью Зримой Магии.
– Что ж, Александр Васильевич, спасибо за помощь, – кивнул Зотов и протянул мне руку.
Задержав мою ладонь, он спросил:
– Вы еще не решили принять мое предложение? Служить Империи почетно для любого дворянина.
– Если я надумаю, вы узнаете об этом первым, – улыбнулся я. – До свидания, Никита Михайлович.
– До свидания, господин Тайновидец, – ответил Зотов.
Развернулся и решительно зашагал обратно к особняку графа Толубеева.
Я проводил его взглядом и пошел наискось через площадь к распахнутым воротам Императорского магического лицея.
Глава 4
Храм Путей был воплощенной магией. Чтобы его создать, применялись мощные магические накопители. Внеранговая магия, для использования которой требовалось особое разрешение императора.
До Смуты у каждого сильного рода был свой Храм Путей. Но после запрета высокоранговой магии войти в храм и получить Путь могли только выпускники магических академий. И лишь те из них, кто перед этим принес клятву верности императорской династии.
Слишком сильным становился маг, получивший Путь.
Путь – это важная подсказка. Магия сама советовала магу, как лучше развивать магический Дар. Идя по своему Пути, маг быстрее достигал вершин мастерства.
Чаще всего магу выпадал один из четырех путей.
Путь Боя, символом которого был Меч.
Путь Служения – его обозначал Скипетр.
Путь Созидания – знак Молот.
Путь Торговли – Монета.
Но иногда магия предлагала уникальный Путь – как это случилось со мной.
*****
На стоянке рядом с лицеем было тесно от мобилей. Многие машины вышли из мастерских, принадлежащих нашему роду. Так что я разглядывал мобили с любопытством, а отчасти – и по-хозяйски. Интересно, на котором из них приехал дед?
