– Даже я уже слыхал краем уха про любимый диагноз нашего нового специалиста. Ей что, действительно только ожиревшие животные попадаются? Хотя… у полоза Эвил точно ничего такого не было.
Татьяна напустила на себя бесстрастно-профессиональный вид и пожала плечами.
– Таня! Я задал вам вопрос… – строго воззрился на Татьяну Сокол. – Я должен понимать, кто у меня работает!
– Филипп Иванович, если можно, спросите это у Ивана Степановича, – Татьяна не любила «переводить стрелки» на кого-то другого, но, на её взгляд, это был сейчас единственный выход. – Он, как ветврач высочайшей квалификации и наш руководитель, вам лучше ответит.
– Поняяятно, цеховая солидарность и моральная чистоплотность в тесном симбиозе! – протянул Соколовский. – Тань, я именно вас спрашиваю. Я и так понимаю, что Марина вам ни разу не конкурентка, да даже если бы и была, вы бы не стали её подсиживать. Мне просто нужна правда! Что у неё за история с вечным у всех ожирением? Она что? Больше никаких диагнозов не знает?
– Почему же? Она, в принципе, достаточно грамотный специалист. Другое дело, что комплексует очень. Ей кажется, что она должна быть непогрешима во всём и всегда, вот и пытается сходу всех строить, чтобы ни у кого сомнений в этом не возникало, – Татьяна припомнила некоторые особенности начальства и осознала, что сейчас лучше ответить…
– Так… а дальше? Таня, я же всё равно узнаю! – предупредил Сокол. – И при чём тут всё-таки ожирение?
– Коллег она ревнует к клиентам и руководству, а животные… понимаете, сейчас излишний вес у животных – это довольно распространённая вещь. Тут, правда, надо понимать, как именно это определять. Вот, положим, принесли кота, а он реально увесистый, только вот он по породе такой и должен быть – плотный, тяжёлый. А Марина сходу скажет – ожирение, чтобы выиграть себе время, ошарашить, впечатлить и подавить клиента, а дальше уже потихоньку и, по возможности, незаметно искать истинную причину проблемы.
– А что за истории, когда она оспаривала ваши рекомендации и животным становилось хуже?
– Это как раз от ревности, – вздохнула Таня.
– Ясно. Хорошо, я понял! Этой самой Марине, насколько я понял, отчаянно повезло, что вы пришли. Эвил бы её в порошок растёрла.
– Да, она рассердилась, – согласилась Таня. – Я хотела уточнить, а она действительно будет тут жить?
– Нет! Жить не будет, а вот бывать – да. Так что комнату ей приготовьте. Я так думаю, что на днях выйдет публикация о том, что у нас с ней роман, и её придётся тут оставить…
Соколовский поморщился. Не хотелось ему всё это затевать, но выхода не было – можно было напрочь заморочить Хвостова, даже нескольких таких «Хвостовых», но, когда со шлеек спущены много подобных «ищеек», отбиться уже сложно. А домыслы? А дурные слухи? А вылепливание из общественного мнения чего-то совершенно далёкого от реальности, которое подобные «грязевые издания» очень даже практикуют?
– Нет уж! Дешевле с Эвил в «роман» сыграть, благо, правила нам обоим знакомы, – решил он.
– Хорошо, я приготовлю комнату, – Татьяна, радуясь, что вопросы про Марину закончились, поспешила за пылесосом и тряпками, а Соколовский сам себе кивнул:
– От Марины буду избавляться. Мне тут такие «специалисты по экзотам» не нужны! Кстати, про экзотов… А не пора ли моего медведя у Крыланы обратно вытребовать? Что такое, в самом деле, а? Зацапала мишку и не отдаёт! – хмыкнул он.
С Крыланой поговорить удалось этим же вечером.
Вороница была явно не в настроении, сверкала на Соколовского чёрными глазами, бросая гневные взгляды такой интенсивности, что было даже странно, почему они не взрывaлись рядом с Филиппом.
– Что случилось? – Cоколовский подавил в себе желание спросить: «Что я такого сделал?», вовремя вспомнив, что он вообще-то тут хозяин положения, а ему медведя не возвращают…
– И вы ещё спррашиваете? – возмутилась Крылана.
– Да, спрашиваю. Очень хочу узнать! – кротко признался Филипп. – Я, как нормальный мужчина, женскую логику всё равно не догоню, так что только и остаётся спрашивать!
– Не догоните, так хоть согрреетесь! – парировала Крылана. – А случилось то, что Таня у вас прросто зашивается! И ветерринарр, и выездной консультант, и доверренное лицо, и УБОРРЩИЦА!
– Крыланочка, но, во-первых, уборка нужна не каждый день, а когда кто-то приезжает, – Соколовский предпочёл бы с морочницей не ссориться, поэтому пустился в объяснения, – А, во-вторых, я же не могу нанять уборщицу со стороны! Вы представляете, ЧТО будет с посторонним человеком?
– Я всё прредставляю… – сердито сощурилась Крылана. – И даже то, что Таня прросто упадёт от перреутомления! Я её тогда у вас прросто заберру и всё!
– Так, секунду… вы мне ещё медведя должны вернуть! – припомнил Соколовский.
– Ах, да… медведь! – Крылана сделала над собой усилие и даже почти улыбнулась, отчего Сокол насторожился гораздо больше, чем от крупного скандала, который ожидал с минуты на минуту. – Медведь, значит…
– Так, а что у нас с медведем не то? – Cокол сам никогда не был в шкуре мужа, у которого жена забрала крутую машину, а потом вдруг как-то заюлила, когда её надо отдавать, но некое подобное беспокойство ощутил.
Но медведь-то не машина, его разбить не получится… наверное. Да?
Крылана явно тянула с ответом, Сокол пытался сообразить, к чему ему готовиться, но, конечно, не преуспел!
– Я не могу вам его веррнуть! Давайте меняться! – выпалила, наконец, Крылана.
– Не понял… – протянул Филипп, – Вы его что, как-то того… иcпортили?
– Ой, ну какие глупости вы говоррите! Конечно, нет! Просто он у нас так пррижился замечательно! Он готовит так, что даже рродственники мужа в восторрге! Он исследовал все прродуктовые возможности в округе, выяснил, где что можно заказывать, где что покупать, разверрнулся… Даже выглядит по-дрругому – довольный жизнью, понимаете?
– А как он переносит многолюдье? В смысле ваши родственные слёты?
– Пррекрасно! Я попрросила его не сдеррживаться, когда ему мешают готовить, так что у нас перриодически такая тишина и благолепие… А потом, если он устает, то прросто уходит в лес и гуляет там. Я знаю, что вы хотели его поселить в своём терреме, но это очень далеко от цивилизации, а он всё-таки не совсем дикий. Он же за зиму там или в спячку впадёт, чего никогда не делал, или озверрреет!
– Нда… не исключено! – протянул Соколовский. – Погодите… а что вы говорили про мену? Вы на кого его менять хотите?
Крылана тяжело вздохнула и объяснила, что дальние родичи мужа сплавили им в их загородный дом молоденькую вороницу.
– Пррродали, проще говоря. Она – их позоррр, потому что летать не может. Так что они мне её прривезли и прредложили в качестве служанки, если я никому из ворронов не буду говорить, какого она ррода, ну… и немного помогу финансово их старршему сыну. Я хотела её Тане показать, мало ли… вдруг ей помочь можно. А тут эта уборрка… Короче, она может здесь остаться, помогать Тане с хозяйственными вопросами за еду, больше ей всё равно рродичи и не обещали, а медведя вы мне отдадите в повара и охрану для дома.
– Ничего себе предложение! – Соколовский тянул время, делая вид, что сомневается, хотя сходу понял – это очень выгодное предложение!
– Соглашайтесь, а то я буду ходить и трретировать вас за Таню! – пообещала Крылана.
– Хорошо, соглашаюсь – очень уж угроза страшная! – рассмеялся Соколовский. – А Таня её видела?
– Нет, конечно, как бы я её сюда прриволокла без вашего разрешения? Она пока за горродом.
– Ну везите тогда, что уж тут! – разрешил Соколовский, ощущая, что день-то у него задался…
Глава 9. Мизансцены в работе и в быту
Посмеиваясь сам над собой, Соколовский откинулся в кресле:
– Как я живу, как живу… Медведя спёрли, одни во́роны вокруг, прямо воронья слободка какая-то! А я-то их, между прочим, терпеть не могу! А если не вороны, то лисы! А если не лисы, то гуси, которые разобрали второй автомобильный аккумулятор из шести… С ума сойти можно! – он покосился на себя в зеркало, чуть прибавил трагизма в излом бровей, откинул назад кудри…
– Нда… это можно использовать, пойдёт! – одобрил он мизансцену, а потом насторожился – у двери послышались шаги Татьяны, а потом негромкий стук в дверь.
– Танечка, входите!
– Филипп Иванович, мне Крылана сказала про вороницу… Вы действительно решили её взять на работу?
– А что делать? Михаила Бирюкова Крылана себе зацапала, придётся брать, чего дают! – с тяжёлым вздохом выдал Соколовский.
– Филипп Иванович, а ведь вы этим довольны… – вдруг поняла Таня.
– Да с чего вы взяли-то? – возмутился Сокол, слегка даже обиженный тем, что его безукоризненная игра не принята зрительницей.
– А кажется мне так, – улыбнулась Татьяна. – Где поселить вороницу?
– На чердаке выделите комнату. Мебель и всё прочее покупайте, какие сочтёте нужным. Нам действительно нужен персонал, причём не из людей. Кстати… вам правильно кажется. Бирюков в моём тереме не прижился бы. По зрелому размышлению я понял, что он или одичал бы вконец, или затосковал по людям до отчаяния. А для такого неустойчивого типа обе крайности очень опасны.
– Значит, вам придётся искать кого-то ещё? – Таня парадоксальным образом ощущала некую ответственность за сад с молодильными яблоками.
– Да, причём быстро… – озабоченно кивнул Сокол. – А тут ещё Эвил… Вы ей комнату приготовили?
– Конечно.
– Когда она прибудет, постарайтесь к ней сразу новенькую вороницу не пускать – она летать не умеет, так что шансов против Эвил у неё никаких нет. Вас-то она не тронет, а вот на незнакомую беззащитную птичку может и среагировать, если не в настроении будет.
– Поняла, – кивнула Таня и поспешила на чердак – посмотреть, что из мебели нужно купить.
Крылана, разумеется, поспешила за подругой, тем более что им было о чём поговорить:
– Девочка молоденькая совсем только-только школу окончила. Ей семнадцать.
– С шести лет пошла?
– Да. Это рредкость для вррановых. Мы стараемся подольше детей подержать дома, даём возможность как можно лучше научиться собой владеть. А Каррину отправили в шесть, потому что уже тогда стало понятно, что она не летает, и ей запретили оборачиваться ворроничкой.
– Как это? – удивилась Таня.
– Очень прросто! Сказали, что раз она не ценит кррылья, то и нечего их показывать.
– Крылана, но… но как же так? Разве это её вина?
– Её семья ррешила, что именно её. Она перрвая из выводка научилась летать, очень хорошо получалось, а потом в один из дней было очень ветррено, ворронятам запретили крылья рраскррывать, чтобы не унесло, а эта глупышка не послушалась, так ей хотелось показать, что она уже большая и умеет даже с ветрром спрравляться.
– Её унесло?
– Да, и довольно далеко, она, конечно, обессилела почти сразу, её ветрром кррутило так, что даже я не поняла, где малышку носило – в памяти только огрромный чёррный прровал. Потом-то её нашли, но она сломала оба крыла и пррилично замёррзла.
– Ой, ужас какой!
– Да, стррашно! – согласилась Крылана. – Ворроничке было всего пять лет, это был её первый ветрреный полёт и вдрруг такое…
– Крылья срослись неправильно?
– Врроде, прравильно… но ррентген ей никто не делал, потому что, пока её искали, едва не погиб один из Каррининых старших брратьев. Самый многообещающий.
– Случайно не тот, которому ты деньгами должна была помочь?
– Тот самый. Он пока её искал, сильно застудился, долго болел, пропустил много по школьной пррогррамме, ну и потом, как я поняла, вёл себя так, словно ему весь ррод обязан – это же из-за Каррины он пострадал. Корроче, учился он потом спустя ррукава, никуда не поступил, так я ему обучение должна была оплатить.
– И тебе, грубо говоря, продали в рaбство Карину?
– Не гррубо говорря, а так и получается! Они и договорр мне выправили – полного владения и повеления. Я чуть его им в клювы не запихала… – Крылана яростно сверкнула глазами. – Едва сдерржалась, и то, спасибо мужу… Он отвлёк своих рродичей, чтобы я им в головах урраган не устрроила!
– А он как к этому относится?
– Тоже с трудом сдерржался! Говорит, не знал, как спрравился и им хвосты не повыдерргал!
Крылана тяжело вздохнула:
– Тут ведь сррабатывает дрревний закон выживания. Если птенец не жизнеспособен, то его надо выкинуть из гнезда, потому что он объест прочих. Лишит их шанса на выживание. А если уж такого пожалели и не выкинули, то он обязан рроду принести хоть какую-то пользу.
– Как Вран? – хмуро спросила Таня.
– Примеррно. Корроче, девочку дерржали в надежде, что она выучится и её можно будет к какому-то делу прриставить да что-то с этого поиметь, рраз уж они в неё вложились. Эх, не вышло у меня выкррутиться, всё рравно сделали ррабовладелицей! – пригорюнилась Крылана.
– А почему ты её Соколу предложила? – Таня этот момент не очень поняла.
По её разумению, лучше было бы дать Карине жить свободно и как она хочет.
Крылана горько рассмеялась:
– А куда её ещё? Я ей прредложила полную свободу – лететь на все четырре сторроны, а она на колени бух и мне в ноги вцепилась, рррыдает, что, мол, она и так никчёмная, а если я её выгоню, то у неё совсем никакой цели в жизни не останется – так-то типа цель служить за те деньги, которые я её рроду-уррpoду выплатила! Я ей объясняю, что я не выгоняю, а отпускаю… да куда там! Ну, думаю, ладно, пусть пока у меня поживёт, глядишь, успокоится, я ей немного голову попрравлю, точнее, то, что там рродичами изломано, да у нас же в гости пррямо очерредь стоит! Прричём, как назло, те, кто в курррсе её дел. И все Каррине приказывают как последней служанке! Я было попыталась объяснить, что так нельзя, да куда там! Рраскарркались, мол, она только на это и прригодна!
Крылана с досады стукнула ладонью по дверному косяку, потрясла рукой, а потом продолжила:
– Корроче, я уже думала её тоже в институт устрроить и общежитие оплатить попрриличнее, чтобы девочку не террзали.
– А почему не получилось?
– Да посмотррела на нашего Биррюкова… Вот он тоже попытался стать полностью человеком, и что из этого вышло?
– Нда… вышло не очень-то хорошо… – Таню до сих пор озноб пробирал, стоило только вспомнить несущегося за ней по коридору медведя.
– Если честно, то получилось максимально удачно из того, что вообще могло быть! – вздохнула Крылана. – Но верроятность этого была так мала… Да, Каррина, конечно, так сделать физически не может, всё-таки не Михаил Михайлович, но то, что несчастна будет – это точно! А тут… тут она, во-перрвых, будет типа отррабатывать, то есть себя клевать не станет. Во-вторрых, её мужерродичи попррекать да напоминать каждый день о её никчёмности не будут. А в-третьих…
Крылана улыбнулась и обняла Таню:
– А, в-трретьих, ты тут!
– Как c Враном-то не получится… – вздохнула Татьяна.
– Да и не надо. Ты же её обижать точно не станешь!
– Да ты что! Конечно, нет! Бедный ребёнок и так натерпелся.
– Вот-вот! Именно это ей и нужно. Понимаешь, её никто не жалел. Вообще никто, даже когда она кррылья сломала! Да, я понимаю, что она сама наррушила запррет, но она же маленькая была, да даже если и старрше… ну как своё-то так гнобить? Не понимаю…
Крылана присела на подоконник и задумчиво продолжила:
