– Ещё грохнет камеру! Надо делать ноги. На сегодня мне хватит! – бормотал он, улепётывая к своей машине, за последнее время прилично пропахшей материным котом – хорошо хоть сегодня он его к ветеринарше Марине не потащил, а то кот бы ему так отомстил за долгое ожидание, что мало бы не показалось!
Мысли Лёхи перескочили на непонятное, происходившее с ним недавно в том странном подъезде:
– Ну… это мне, небось, померещилось! – уверил себя Лёха. – Ну, а чё? Ворон напугал, и это… заглючило! Хотя… да и ладно! Дело-то всё равно этого стоило! Надо же, Соколовский, оказывается, встречается с певичкой! Ну я и раскручу из этого материалец!
– Всё, можешь не улыбаться на всю стоматологию, – посоветовал Эвил Соколовский, – Этот… свалил, прохожих мало, оценить тебя уже никто не может.
– А ты, золотой мой, оценил? – уточнила Эвил, – А главное, запомнил, что завтра я буду тут?
– Дорогая, не увлекайся слишком уж… завтра я на съёмках в Подмосковье.
– Да и ладно, я буду ждать тебя в нашем гнёздышке! – хихикнула Эвил, тут же развеселившись – очень уж ей понравилось выражение лица Сокола.
– Нда… Надо бы Татьяне премию выдать! – решил Филипп, картинно усаживая «дорогую» в машину. – Хотя, если выбирать между Эвил и тем куском биологических отходов с камерой, то по мне лучше змейка.
Знал бы он о том, что Эвил отнюдь не шутила, говоря о том, что приедет, появившись у порога гостиницы на следующий же день!
Дверь не открывалась, Эвил злилась, отправила Соколовскому сходу примерно с десяток сообщений, но тут ей пришла в голову мысль заглянуть в ветклинику.
– Врач наверняка сейчас работает! – решила она, порадовавшись тому, что у неё с собой любимый спутник – красивый полоз.
Итак, она решительно завернула в подворотню, отправляясь на поиски Татьяны.
За ресепшеном стояли две девицы, которые о чём-то шептались, но, увидев Эвил, замолчали, словно их кто-то насильно заткнул – ещё бы… такую-то красотищу узреть без подготовки… у кого угодно язык в зубах завязнет!
– Добрый день! – пролепетала девица помладше. – Чем мы можем вам помочь? Что у вас за животное и какая у него проблема?
– Мне нужно к Татьяне! – скомандовала Эвил. – Я со змеёй!
– Змея? – вдруг оживилась вторая девица, – А ну-ка, покажите!
Эвил было не жалко показать полоза – почему бы и нет?
– Так, но зачем вам Татьяна? Специалист по экзотам тут я! – решительно заявила девица, встряхнув короткой стрижкой. – Пойдёмте!
– С чего бы это? – очень холодно уточнила Эвил.
Жила она на свете побольше, чем среднестатистический человек, да, не всегда среди людей, но на эстраде год за пять, так что в общении она была отнюдь не новичком, навидалась уже разных… и особ, и особей! Эта конкретная особь ей не понравилась категорически – вот ещё командовать на ровном месте, да не простой смертной, а Эвил!
Нет бы Марине мирно отступить, сообразив, что, если человек идёт к кому-то, то пусть себе идёт – её-то какое дело, а? Но Марине дело было до всего, кроме того, она разозлилась – опять Татьяна захапала себе экзота, короче, крупный специалист взяла и высказала эстрадной звезде причины, по которым надо идти с ней:
– С экзотами нужно обращаться к узким специалистам! Вот вы, например… явно уже с кем-то консультировались по змее, а он у вас, между прочим, в ужасной форме!
– Чтоооо? – возмутилась Эвил, покосившись на ошалевшего от такого хамства полоза.
– Да у него же ожирение! Смотрите внимательно! – Марина начала перечислять признаки «змееожирения» на конкретном полозе, а потом заглянула в глаза посетительнице, медленно и как-то зловеще снимавшей тёмные очки, и…
И заткнулась, потому что на неё лютой яростью сверкали змеиные глаза.
Татьяна вышла из кабинета по делу – сопровождала в зоомагазин дивную клиентку – махонькую, хрупкую старушку со здоровенным псом. Вообще-то пёс был старушкиного внука, и это ему поручили присмотр за бабушкой. По крайней мере, пёс так считал!
– У меня вчера из сумочки кошелёк хотели вытащить, а Рэмушка взял воришку за руку и так держал до прихода полиции. Правда, этот воришка так вопил, что они очень быстро прибыли, – доверительно рассказывала клиентка. – Рэмушка со мной, потому что внук в командировке. Мы с ним очень дружим… в смысле с обоими, и с внучком, и с моим защитником! – пояснила она. – А пришла я к вам, Танечка, чтобы вы Рэму зубки посмотрели – на запястье у того глупого паренька были часы. Когда Рэм его за руку взял, часы почему-то слегка покорёжились, и у них стекло выпало. Так я всё переживаю, у Рэмушки ротик и дёсны не порезаны?
Татьяна, закалённая работой с «чемоданами» молоссов, бестрепетно нырнула в «ротик Рэмушки».
– Нет, Юлия Степановна, всё отлично у него! Ничего не порезано, единственное, в нескольких местах зубной камень начал образовываться. Чистим?
После удаления зубного камня Татьяна отправилась вместе с Юлией Степановной и Рэмушкой, чтобы показать клиентке спреи для размягчения зубного камня.
– Сейчас я вам покажу, какие есть, вы выберете, и больше у вас этой проблемы не будет…
Тут Рэм глухо рыкнул, показывая, что у него-то, может, проблемы и растворятся от спрея, но вот тут кому-то и спрей не поможет!
– Да как вы шшшмели? – шипел знакомый голос за поворотом к ресепшену. – Да кто ты такая? Кто? Шшштобы мне вшшшякие глупошшти говорить!
Если бы Марина смолчала, то ничего бы и не было, но, если бы она умела молчать, это была бы вовсе не Марина!
– Вот поназаведут себе модные аксессуары, а как ухаживать не знают! – выдавала она неразумной клиентке, – Вы хоть понимаете, чем чревато ожирение у вашего полоза?
Полоз возмущённо поблёскивал глазами, Эвил решила воздействовать на эту поразительную дурищу и уже даже начала это делать, но тут рядом возникла Татьяна, покачала головой, давая понять, что это сейчас неуместно, и заговорила:
– Ой, вы приехали, проходите, пожалуйста! Какой очаровательный полоз! – она улыбнулась одновременно и Эвил, и полозу, и даже Юлии Степановне и Рэму. Последним – извиняюще.
– Танечка, не волнуйтесь, мы с Рэмушкой сами в ваш магазин сходим! – покивала клиентка, – Идите с девушкой, мы справимся!
Дезориентированная Марина, придя в себя через полминуты, плюхнулась на диванчик для клиентов и долго пыталась понять, что с ней сейчас было и почему у неё рябит в глазах, а Татьяна увела Эвил в свой кабинет и занялась обработкой её глаз.
– Вас Сокол предупредил, что я собираюсь в гостиницу переехать? – осведомилась Эвил, наглаживая полоза так, как большинство гладят кошек.
– Наверное, не успел, – корректно улыбнулась Таня.
– Возможно. Но я ещё сомневалась… ровно до этой, – Эвил мотнула головой в сторону коридора. – Марины вашей. Эта такая змеюка подковёрная, что я ни за что не пропущу возможности с ней пообщаться! Знаешь, что змеюки – это вовсе не змеи?
– Я догадываюсь, – кивнула Таня.
– Так вот… змеюки бывают разные, подколодные, подковёрные, подкомодные, да много ещё какие! Тебе повезло, я тебя научу их распознавать и сссносссить со ссвоего пути! – хищно оскалилась Эвил. – Ссоглассна?
Таня только и могла, что выразить согласие! А что ей ещё оставалось?
К счастью, приезд Эвил в гостиницу был немного отложен – ей надо было срочно заменять выбывшую из-за травмы коллегу, так что она уехала, прихватив с собой лекарства для глаз, а Таня получила некоторую передышку.
Правда, её тут же удивило странное поведение Врана, который пришёл вечером с занятий, долго зависал над тарелкой с ужином. И это было непонятно, потому что тот же Крамеш, который сидел рядом, уже и сам ужин съел, и добавку, а ведь он к еде относился спокойнее в силу того, что уже давным-давно не растёт.
– Вран, всё в порядке? – озаботилась Таня.
– Да… нормально. Слушай, а Сокол сегодня будет?
– Говорил, что приедет, только позднее.
Вран решил, что сегодня-то точно должен сделать то, что уже некоторое время собирался – поговорить с начальством.
– Он должен знать об этом…– решил он, карауля Соколовского.
Собственно, караулить-то никакой необходимости не было – Шушана и так скажет, когда Филипп приедет, но куда девать собственное волнение? Вот Вран и стал выхаживать по коридору, стараясь припомнить всё, что он хотел рассказать.
– И чего ты тут как цапель на болоте? – голос Сокола заставил Врана замереть с поднятой ногой. – Ну, точно! И вид такой же загадочный, словно знаешь что-то этакое! Что? Я угадал? Раз так, пошли, поговорим. Сдаётся мне, что ты именно поэтому тут маршировал!
– Да! Я хочу вам рассказать про программу, которую делаю. То есть про игру!
– А надо? – Cоколовский расслабленно расположился в кресле.
– Думаю, что да… Там герои сражаются с монстрами…
– Как это ново и свежо! – пробормотал Сокол.
– Которые выходят из зелёного густого тумана! – не давая себя сбить с толку, выпалил Вран.
– Что? – насторожился Сокол.
– Вот и я удивился, когда мне Иван – это мой программист-руководитель, показал, над чем именно мы работаем.
– А ты не спросил, почему так? Может… может, ему так просто придумалось? – Филипп, прищурясь, ждал ответ.
– Cпросил. Выяснилось, что этот туман… его видел прадед Ивана.
Соколовский разом стряхнул с себя расслабленность, сел в кресле, цепко осмотрел Врана и потребовал:
– Как и когда? – он был железно уверен, что подробности ворон уточнил.
– Прадед Ивана родом из подмосковной деревни. Там у них овраг есть… странный такой. Вот из этого оврага время от времени и пёр такой туман. Однажды даже воины оттуда выехали. Непонятные какие-то. А прадед и чудищ видел, но они выскочили из тумана, разорались и ринулись обратно, словно им без него жить не получается. А потом… потом туман появляться перестал совсем, но Ивану прадед рассказывал, так он сам в детстве весь этот овраг излазил на четвереньках, всё хотел лаз найти, откуда туман вырывается. А когда вырос решил сделать игру.
– Это он везучий… – почти беззвучно пробормотал Соколовский. – Везучий, что не нашёл лаз!
Глава 8. О проходах и вратах
Соколовский задумчиво смотрел на Врана, но видел вовсе не его, а свои родные земли вокруг его теремов, известные ему до последнего камушка, которые безнадёжно затягивались проклятой напастью. Ему-то с высоты лучше всех было видно, как волны мутной зеленоватой гадости заливают исконные земли, как замирает в нём всякая жизнь, как рыщут там неведомые твари.
Впрочем, тварей можно было заметить только там, где туман по какой-то причине был слабым, прозрачноватым, правда, приближаться туда было очень опасно – любой из рождённых в исконных землях, попадая даже в такой туман, неизбежно засыпал, а тварям и такого было достаточно, чтобы активно нападать.
Так много лет не было никакой надежды, никакого просвета. Так долго им казалось, что всё уже пропало. Так долго, что только несколько самых отчаянных решились идти за помощью в людской мир и он, Сокол, был одним из них. Тогда ещё можно было отыскать проходы… они и нашли, наверное, один из самых последних.
А дальше попросту застряли здесь.
Ни найти помощь не получалось, ни прорваться назад!
– Самое чёрное время… – пробормотал Соколовский, – Самое безнадёжное!
Он помнил, как бился у закрывшегося навсегда прохода, вновь и вновь пролетая проклятый овраг и оказываясь на другой его стороне, а не в исконных землях, куда стремился всем сердцем. Помнил, как обессиленный падал на землю и лежал, не в силах пошевелиться. Соколу казалось, что время, как крoвь из раны, безнадёжно и беспощадно утекает. Ускользает навсегда, унося с собой последнюю надежду. И пусть он вернётся, только чтобы присоединиться к своим в тумане, пусть замрёт навсегда, но только чтобы рядом с ними! Пусть потом истает и забудется навечно, только бы с теми, кого любит больше, чем самого себя!
Через какое-то время он, так и не сумев пробиться в исконные земли, волком выл, думая, что его семья уже пропала, замерла в тумане, понимая, что ещё чуть-чуть, и их земли ослабеют почти совсем и скоро погибнут целиком и полностью. Да так и было – это он ощутил первым, когда понял, что не может подняться в воздух, что ему уже отказывают крылья.
Тогда его спас Кот. Он нашёл потерявшего последние силы Финиста в том самом овраге, одним ударом лапы разодрал ему одежду на груди, а потом очень мрачно посулил, что следующим ударом попросту пришибёт паникёра, если тот немедленно не возьмёт себя в руки:
– Я клянусь тебе, что, пока я жив, я не сдамся, слышишь! Я буду искать того, кто нам нужен, и найду! Ну не может быть, чтобы такого человека не было!
– Да мы уже столько искали… – выдохнул Финист, как-то слегка подзабывший, что Кот может и стальную кольчугу распороть, и самые прочные латы вскрыть когтём, как консервную банку. – И как мне сейчас жить?
– Как жить? Работать иди! Хоть каким-то делом займись, найди себе что-то по душе, глядишь, перестанешь выть и окрестности пугать. Ты ж не волк, чтобы так выражать эмоции! Вон, наш Бурый и то так не вопит!
– Да у меня там…
– Знаю я, кто у тебя там!
– Так зачем ты меня оттуда сманил? Лучше бы я с ними был! Пусть бы лёг с ними в том тумане и не проснулся!
– Так легко хочешь? Да? Крылышки сложил, лапки склеил и всё? Ты мужчина или кто? Ах, мужчина? Вот и дерись за них хоть со всем светом, выживай, хотя бы ради них! Держись, раз упал и крылья отказали, так хоть зубами за воздух! Твой бой сейчас – просто выжить! А я… я буду искать того, кто нам поможет. Буду искать и найду! Обещаю тебе!
Кот ушёл, канул в темноту, заметая дорогу хвостом, и не появлялся много лет. За это время многое изменилось, Соколовский нашёл одну из своих тёток, за каким-то надом прибывшую давным-давно в людской мир, да тут и застрявшую. Правда, пользы от неё было немного, у неё своих проблем хватало – изба отказалась передвигаться, намертво вкопавшись в погреб, потом и ступа превратилась в бесполезную колоду, последней сдалась метла…
А Соколу, к тому времени уже ставшему известным актёром и плотно надевшему на лицо маску романтического красавца, ночами снились то бесконечные волны душной зеленоватой мути, заливавшие его дом, то голос жены, которая напевала дочкам колыбельную, успокаивая их, говоря, что вот и снова показалось солнышко, глядишь, сколько-то побудут они без тумана.
Это уже потом, вернувшись домой, он узнал, что его владения действительно несколько раз надолго полностью затапливало этой мерзостью, но, когда кто-то в людском мире от души, всем сердцем переживал давнюю историю знакомства Финиста и его жены, туман уходил. Пусть ненадолго, но давая его семье пожить под чистым небом.
Вран не мог знать всё это, но смотрел на Соколовского и слова вымолвить не мог – никогда раньше не видел, чтобы у начальства было такое выражение лица.
– Не смотри на меня так… – хмыкнул Соколовский, опомнившись, – Сейчас уже всё гораздо лучше, но, если я что-то и ненавижу всем сердцем, так это ту зелёную муть, которую так искал твой руководитель. Вот же… Иван – с традиционной мыслительной установкой!
Вран с опозданием осознал, что это Сокол его руководителя так элегантно обозвал дyрaком.
– Да нет! Он умный вообще-то… вон, практически в одиночку какую игру создаёт! Правда, пока сделано немного – денег нет. Нанимает таких как я студентов на отдельные задания, так и работает. Так что он умник, конечно! – не погрешил против истины Вран. – Я и близко пока не могу делать то, что умеет он.
– Правда? Тогда чего он искал? Острых ощущений? Это мы ему запросто обеспечим… – рассмеялся Соколовский.
– Эээ, а что нам с ним надо делать? – растерялся Вран.
– Ромочка, ты наивен, как вчерашний вылупень! Нам же что нужно?
– Что?
– Нет, не того Иваном назвали, – ядовито, правда, необидно констатировал Соколовский, – Вран, нам нужно, чтобы люди тем, кто в исконных землях, сопереживали, понимаешь? Знали и помнили! Книги про нас прослушиваются в детстве и надоедают, кажутся скучными, а дальше-то что? А дальше идут в ход бродилки и стрелялки с какой-то мерзостью, которая потом прётся к нам в тумане!
– Ну тут японцы правильно делают, – рискнул высказаться Вран, – Они берут своих… ну, кицунэ всяких, тэнгу и всех прочих, да пускают в свои современные истории.
– Пускают они… нас и пускать не надо, мы сами войдём, было бы куда! – рассмеялся Сокол, приходя в расчудесное настроение. – Ладно, знаешь, давай-ка прощупай почву… Хочу позвать этого твоего руководителя сюда. Ты ему скажи, что у меня работаешь, но какие-то вещи не тянешь, и я хотел бы пригласить его для консультации.
– А… вы его не того? Ну… что он про туман знает…
– Вран, да про этот туман знает тут куча людей. Вон, про Голосов овраг в Коломенском вообще кто только не слышал! И ходят туда толпы, и ищут сами не зная чего… нервы пощекотать им хочется. Знали бы, как им повезло, что проход там исчез!
